III. Экономическая и антикоррупционная политика Национальный бизнес и экономическая безопасность Развитый национальный бизнес является не только гарантом экономического процветания и модернизации государства, но и оплотом его подлинного суверенитета. В современном

Под депривацией следует понимать любое состояние, которое порождает или может породить у индивида или группы ощущение собственной обездоленности в сравнении с другими индивидами (или группами), или с интернализованным набором стандартов. Ощущение депривации может быть сознательным, когда индивиды и группы, переживающие депривацию, могут понимать причины своего состояния. Но возможно и такое развитие ситуации, когда депривация переживается как что-то иное, т.е. индивиды и группы воспринимают свое состояние в превращенной форме, не сознавая его подлинных причин. В обоих случаях, однако, депривация сопровождается острым желанием ее преодолеть. Исключением могут быть только ситуации, когда депривация оправдывается системой ценностей данного общества, например кастовая иерархия в Индии.

Можно выделить пять типов депривации.

Экономическая депривация проистекает из неравномерного распределения доходов в обществе и ограниченного удовлетворения потребностей некоторых индивидов и групп. Степень экономической депривации оценивается по объективным и субъективным критериям. Индивид, по объективным критериям экономически вполне благополучный и даже пользующийся привилегиями, может, тем не менее, испытывать субъективное ощущение депривации. Для возникновения религиозных движений субъективное ощущение депривации является наиболее важным фактором.

Социальная депривация объясняется склонностью общества оценивать качества и способности некоторых индивидов и групп выше, чем других, выражая эту оценку в распределении таких социальных вознаграждений, как престиж, власть, высокий статус в обществе и соответствующие ему возможности участия в социальной жизни. Основания для такой неравной оценки могут быть самые разнообразные. В современном обществе молодых ценят выше, чем пожилых, мужчин-работников – выше, чем их коллег-женщин, талантливым людям предоставляют привилегии, недоступные для посредственных. Социальная депривация обычно дополняет экономическую: чем меньше человек имеет в материальном плане, тем ниже его социальный статус, и наоборот. В целом образованный человек стоит “выше” на социальной и экономической шкале, чем необразованный.

Организмическая депривация связана с врожденными или приобретенными индивидуальными недостатками человека – физическими уродствами, инвалидностью, слабоумием и т.д.

Этическая депривация связана с ценностным конфликтом, возникающим при несовпадении с идеалами общества идеалов отдельных индивидов или групп. Такого рода конфликты могут возникать по многим причинам. Некоторые люди могут ощущать внутреннюю противоречивость общепринятой системы ценностей, наличие латентных негативных функций установленных стандартов и правил, они могут страдать из-за несоответствия реальности идеалам и т.д. Часто ценностный конфликт возникает вследствие наличия противоречий в социальной организации. Известны такого рода конфликты между обществом и интеллектуалами, которые выработали свои критерии совершенства в искусстве, литературе и других областях творчества, не разделяемые широкой публикой. Многие религиозные реформаторы (например, Лютер), а также и политические деятели радикально-революционного направления (Маркс), видимо, испытывали ощущение депривации, вызванное этическим конфликтом с обществом – невозможностью вести образ жизни, соответствующий собственной системе ценностей.

Психическая депривация возникает в результате образования у индивида или группы ценностного вакуума – отсутствия значимой системы ценностей, в соответствии с которой они могли бы строить свою жизнь. Это преимущественно бывает следствием острого и не разрешенного в течение долгого времени состояния социальной депривации, когда человек в порядке самопроизвольной психической компенсации своего состояния утрачивает приверженность ценностям не признающего его общества. Обычной реакцией на психическую депривацию является поиск новых ценностей, новой веры, смысла и цели существования. Личность, испытывающая состояние психической депривации, как правило, наиболее восприимчива к новым идеологиям, мифологиям, религиям. В противоположность этой категории лица, переживающие этическую депривацию, демонстрируют глубокую приверженность к привычным для себя ценностям. Психическая депривация проявляется прежде всего в чувстве отчаяния, отчуждения, в состоянии аномии, проистекающих из объективных состояний депривации (социальной, экономической или организмической). Она зачастую выливается в действия, направленные на устранение объективных форм депривации.

Субъективное ощущение депривации является необходимой предпосылкой возникновения какого бы то ни было организованного социального движения. Однако сама по себе депривация составляет лишь необходимое, но вовсе не достаточное условие этого. Для того чтобы сформировалось движение протеста, состояние депривации должно разделяться многими людьми; существующие в обществе институты должны быть неспособны его разрешить; наконец, должен появиться лидер с привлекательной для масс новой идеей.

О депривации в образовательном процессе можно говорить в тех случаях, когда в образовательном учреждении складываются условия, неблагоприятные для личностного развития ученика, то есть условия, ограничивающие возможности его самореализации .

Депривация становится одной из главных причин отчуждения учащихся от учебной деятельности. Вызывает тревогу тот факт, что в последнее время термин «отчуждение в образовании» все чаще используется в педагогике. В широком смысле отчуждение в образовании связывается с процессом обучения, в котором ребенок испытывает психологический дискомфорт. Естественной реакцией на дискомфорт становится сопротивление. Основные симптомы отчуждения: негативное отношение к школе, отвращение к учебному труду .

Однако отчуждение не сводится только к нежеланию учиться. Оно затрагивает более глубинные переживания ребенка. Отчуждение возникает главным образом вследствие рассогласования ценностей ребенка и школы.

М. Мид следующим образом определила разницу между обучением в примитивных и цивилизованных обществах: в примитивном обществе дети учатся тому, что необходимо, чтобы быть взрослым, а в индустриальном обществе дети учатся тому, что, как кто-то полагает, они должны будут делать. Образовательный мир примитивного ребенка реален, образовательный мир цивилизованного ребенка «поверен» .

Среди причин отчуждения называют в первую очередь характер отношений школьников и педагогов: отсутствие субъектсубъектного общения учителя с учениками; формальный характер взаимодействия; неумение и нежелание учителей выстраивать демократические отношения, с одной стороны, и неподготовленность учащихся к демократическим отношениям, с другой стороны.

Существенным барьером на пути раскрытия творческого потенциала учащихся является стереотипизированное восприятие ученика педагогом. Основная причина такого восприятия усматривается в том, что учителя не имеют достаточно четкой конкретной цели постоянного наблюдения и изучения своих учеников, а также средств и способов осуществления такого наблюдения .

По данным исследований Л. М. Митиной, схематическая типизация сводится к следующим пяти типам:

1) ученики-отличники, сотрудничающие с учителем;

2) ученики, которых учитель считает способными, но в определенном смысле трудными;

3) так называемые хорошие (послушные) ученики, но считающиеся малоспособными, со слабой успеваемостью;

4) явно проблемные ученики;

5) ученики, которые могут быть обозначены как неопределенная, слабо дифференцируемая группа .

С каждым типом учащихся учителя ведут себя по-разному, что, естественно, влияет на успеваемость, поведение, развитие личности учеников. Общение строится по некоторому шаблону, что, безусловно, ограничивает возможности самореализации ребенка, препятствует его активности. При этом в депривационных условиях оказывается представитель любой из пяти групп.

Многие исследователи отмечают как примету времени рост психических расстройств и трудностей в обучении у детей в период получения школьного образования. В педагогической психиатрии, возникшей на стыке психиатрии и педагогики, используется термин «дидактогении» для обозначения психических расстройств, вызванных неправильным поведением педагога . По данным исследований, нарушение педагогического такта со стороны учителя является частой причиной неврозов, школьных фобий и т. п.

Описанные явления говорят о том, что образовательная система содержит ряд депривационных факторов, которые ограничивают реализацию потенциальных возможностей ребенка и становятся причинами глубоких аффективных переживаний у детей.

В образовательной депривации можно выделить несколько аспектов. Один из них – эмоциональная депривация со стороны педагога. Такая депривация возникает в тех случаях, когда педагог (учитель, воспитатель) пренебрегает нуждами обучающегося, игнорирует его личность, не позволяет проявляться его индивидуальности.

Есть и другая сторона образовательной депривации. В процессе обучения нередко усвоение знаний происходит формально. Ученик, по сути, остается отчужденным от них. Л. И. Божович писала о том, что наличие у школьника таких формальных знаний хуже, нежели их полное отсутствие. Данный аспект сближает образовательную депривацию с когнитивной. Последняя в образовательном процессе возникает в обстоятельствах, когда ограничиваются возможности ребенка в усвоении значений внешнего пространства, связанные с осмыслением происходящего вовне. Слишком изменчивая, хаотичная структура внешнего пространства образовательного процесса не позволяет ребенку понимать, предвосхищать и регулировать упорядочение внутренних образов, а следовательно, максимально реализовывать сущностные силы, расширять имеющийся опыт .

Когнитивная депривация возникает тогда, когда ученик ставится перед необходимостью осмыслить информацию, которую он еще в силу своих возрастных или индивидуальных особенностей не может усвоить. Известно, что индивидуальные особенности могут оказывать значительное влияние на характер и темп развития. Необходимость заучивания большого объема непонятной ребенку информации приводит к отчуждению от усваиваемых в школе знаний и может рассматриваться как когнитивная депривация со всеми вытекающими из нее последствиями.

В то же время образовательная депривация может рассматриваться и как разновидность культурной депривации. В некоторых семьях образование не представляется значимой культурной ценностью, ему не придается большого значения, с раннего возраста у ребенка не поддерживаются ценностные стимулы учения. В результате ребенок оказывается изначально закрытым для восприятия многих культурных ценностей посредством образования. В данном случае фактор семьи усиливает влияние образовательной депривации.

Трудность распознавания образовательной депривации состоит в том, что она носит во многом маскированный характер.

Изучение основных потребностей школьников в процессе обучения показывает, что больше всего ученики нуждаются в поддержке со стороны учителей, защищенности, общении, достижениях и признании . В качестве предупреждения и преодоления образовательной депривации видится переход от педагогического воздействия к сопереживанию, пониманию, содействию. Принципом предупреждения депривации в таком случае является принятие ребенка в образовательном процессе .

Социально-экономическое устройство современного общества потенциально содержит источник различных видов депривации, которая зачастую носит неявный, скрытый характер.

Здесь можно отметить экономическую депривацию, связанную с субъективным переживанием бедности. Являясь непсихологической категорией, она тем не менее оказывает существенное влияние на психологическое состояние человека, вызывая фрустрации, депрессии, снижая самооценку и т. п.

Следующий вид можно считать особым типом социальной депривации. Суть ее в том, что представители некоторых социальных групп имеют изначально меньше шансов реализовать себя, по сравнению с другими группами. Такие социальные вознаграждения, как престиж, власть, высокий социальный и экономический статус, оказываются более доступными для одних категорий населения и менее доступными для других. Так, в современном обществе молодых в целом ценят выше, чем пожилых, мужчин-работников – выше, чем их коллег-женщин и т. д.

Социальная, экономическая нестабильность общества способствует усилению так называемой относительной депривации, которая определяется как несоответствие между ожиданиями и фактическим результатом . Современное общество таково, что оно не дает возможности реализовать людям многие важные потребности. При этом восприятие депривации тем сильнее, чем больше расхождение между тем, что люди, с их точки зрения, заслуживают, и тем, что происходит на самом деле. Такое расхождение может вызвать у человека чувство несправедливости, гнев, зависть, депрессию, отчуждение. Снижается самооценка, увеличивается потребность в посторонней помощи, что еще больше снижает самооценку. В целом депривационное состояние проявляется как утрата уверенности в себе. Отрицательные эмоции, возникающие вследствие относительной депривации, способствуют принятию ненормативных образцов поведения с целью снятия напряжения и восстановления чувства собственного достоинства, что проявляется в форме преступлений против собственности, насилия и т. п.

В других случаях человек прибегает к механизмам психологической защиты, таким как отрицание или вытеснение проблем, уход в фантазии вместо реальных действий, обесценивание интересов вместо их отстаивания и т. д. Защитные механизмы позволяют снять на какое-то время эмоциональную напряженность, но их частое использование приводит к дезадаптивным эффектам. Вероятно, случаи длительной безработицы или бедности иногда объясняются действием именно таких механизмов.

Еще одна модель поведения человека, сталкивающегося с длительной невозможностью удовлетворения значимых потребностей, была описана М. Селигманом как выученная беспомощность . Она представляет собой отказ от активности, если предыдущие ситуации были неподконтрольны субъекту и все его усилия ни к чему не приводили. Выученная беспомощность проявляется на трех уровнях:

Эмоциональном (появление эмоциональных расстройств – депрессии, невротической тревоги);

Мотивационном (отсутствие желания вновь и вновь пытаться решить проблему);

Когнитивном (трудность переучивания – перехода на новую модель поведения).

Основная характеристика выученной беспомощности – тенденция к генерализации. Появившись в одной ситуации, она распространяется на многие другие, блокируя активность человека. В результате он перестает предпринимать попытки решить даже те задачи, с которыми бы легко справился.

Таким образом, длительная депривация важных для человека потребностей, постоянное переживание неуспеха способствует снижению общей активности человека, вызывая чувство бесполезности усилий.

При наличии ряда индивидуально-личностных качеств у человека возможен и другой способ реагирования – поисковая активность. Она заставляет конструктивно действовать в ситуации, пытаться ее изменить, даже если предыдущий опыт не подтверждает уверенности в положительных результатах такого поведения.

Однако, если, например, стресс повышает активацию (особенно на начальных этапах его развития), депривация может вызвать повышение активности лишь в случае кратковременного воздействия, вызвав определенное чувство «голода» и, соответственно, готовность искать удовлетворения потребности. Длительная же депривация, как правило, не стимулирует к повышению энергичности, а наоборот – вызывает некоторое снижение жизнедеятельности, пассивность, апатию, пессимизм. В этом плане попытки постоянного преодоления одних и тех же непреодолимых трудностей можно рассматривать скорее как исключение, нежели как правило. Известно, например, что люди, которые длительное время не могут найти работу или как-то улучшить свою жизнь, часто опускают руки, внутренне смиряются с ситуацией депривации.

Переживание неуспеха, безрезультатности усилий побуждает людей искать альтернативные способы нормализации внутреннего состояния. Один из них – обращение к религии. Другой – приобщение к разнообразным психолого-эзотерическим техникам. В последнем случае люди надеются с помощью специфических приемов внутренней концентрации, расслабления и т. п. повысить свои адаптивные возможности.

Еще один современный вариант «преодоления» депривации – уход в виртуальный мир. У человека есть свойство уходить в мир фантазий и там скрываться от трудностей реальной жизни, с которыми он не может справиться. Этот мир безопасен, не предполагает принятия реальных решений и, следовательно, ответственности за них, не требует построения настоящих отношений и даже представления себя «настоящего» для других. Такое общение дает чувство безопасности от разочарований, позволяет экспериментировать со своим образом, проигрывать в виртуальном пространстве любые фантазии. До какой-то границы это может быть вполне безобидной игрой. Но иногда за этим кроется глубинная неуверенность в себе, в том, что человек кому-нибудь может быть интересен таким, какой он есть.

В определенном смысле уход в виртуальную реальность – это форма механизмов психологической защиты. Здесь присутствует и вытеснение, и идентификация, и сублимация и т. д. И, как любой из механизмов, виртуальная реальность выполняет скорее функции снятия напряжения, чем оказания реальной помощи в решении проблем.

В психологической литературе описывается явление, которое тоже может быть отнесено к феномену депривации, – структурный голод.

Э. Берн писал, что наряду с сенсорным голодом и потребностью в признании у человека есть потребность в структурировании времени . Структурный голод понимается как состояние, когда человек не знает, чем ему заняться, не может сам структурировать свое время, ему скучно и неинтересно жить. Повседневная деятельность и общение не вызывают желания продолжать их. Человек находится в состоянии психического вакуума и потери смысла жизни.

Литература XIX в. (Дж. Байрон, А. С. Пушкин и др.) дает красочное описание такого состояния как типичного для аристократических кругов общества. Тоска, скука заставляли молодых дворян убивать время всеми доступными способами: карты, дуэли, балы и т. д. Чувство разочарования в жизни считалось типичным и даже возводилось в некоторый культ.

Структурный голод характерен и для современного человека. Примером может служить так называемый «воскресный невроз». Известно, что в выходные дни происходит большее количество ссор, конфликтов. Оставшись без регламентируемого распорядка, люди не могут самостоятельно организовать свое время, найти сферу приложения сил, что вызывает подсознательное раздражение и выливается во внутренние и внешние конфликты. Один из распространенных вариантов заполнения свободного времени – просмотр «пустых» телепередач: сериалов, ток-шоу и т. д.

Проблема структурирования времени может возникать и в других ситуациях. Э. Берн пишет:

«Хорошо известна проблема, часто возникающая у подростков после первой встречи: „Ну и о чем мы потом с ней (с ним) будем говорить?“ Этот вопрос нередко возникает и у взрослых людей. Для этого достаточно вспомнить труднопереносимую ситуацию, когда вдруг возникает пауза в общении и появляется период времени, не заполненный разговором, причем никто из присутствующих не в состоянии придумать ни одного уместного замечания, чтобы не дать разговору замереть. Люди постоянно озабочены тем, как структурировать свое время» .

«Если скука, тоска длятся достаточно долго, – продолжает автор, – то они становятся синонимом эмоционального голода и могут иметь те же последствия» .

Индивид, обособленный от общества, как пишет Э. Берн, может структурировать свое время двумя путями: занимаясь деятельностью или погружаясь в фантазии, уходя в себя. Когда он становится членом группы из двух или нескольких человек, возможны разные способы структурирования времени:

1) ритуалы;

2) времяпрепровождение;

4) близость;

5) деятельность.

Деятельность, с его точки зрения, наиболее содержательный способ человеческого взаимодействия.

В. Н. Дружинин выделяет несколько типичных жизненных стратегий. Одна из них – жизнь как трата времени, «жизнь-времяпрепровождение». Это жизнь человека, которого не гнетут заботы, долг, ответственность, нет необходимости зарабатывать деньги. В прошлом – вереница однообразных дней, лет. Настоящее похоже на прошлое, а также и на будущее. Основное переживание – скука. «Когда нет реальных проблем, творческих устремлений и повседневных забот, жизнь кажется бесконечным однообразным потоком» . Структурировать время при этом можно двумя путями: пуститься в активный поиск наслаждений, развлечений, приключений и т. д. или воспользоваться услугами «организаторов времени», которых еще Э. Берн считал самыми дефицитными и высокооплачиваемыми специалистами в любом обществе. «Организаторы времени» обеспечат человека множеством вариантов времяпрепровождения, чтобы он забыл о несуществующем смысле жизни и заполнил настоящее событиями, а прошлое – воспоминаниями. Фотографии, видеофильмы остаются и возбуждают приятные ощущения и эмоции» .

Таким образом, повседневная действительность создает немало возможностей для депривации. Для нее не обязательно попадать в какие-то особые неблагоприятные условия. Она может возникнуть на фоне вполне благополучных внешних обстоятельств и часто носит скрытый характер. В этом одна из трудностей ее распознавания и коррекции.

Введение

Глава 1. Теоретико-методологические основы изучения влияния фактора социальной депривации на динамику социально-экономических реформ в современном обществе.

1.1. Динамика социального самочувствия в процессе социально-экономического реформирования современного российского общества.

1.2. Социальная депривация как механизм социально-экономического реформирования.

1.3. Критерии и типы социальной депривации в анализе социально-экономических процессов. 61

Глава 2. Механизмы социальной депривации на региональном уровне социально-экономического реформирования российского общества.

2.1. Социальная депривация как детерминанта протестного движения в процессе реформирования системы социальных льгот населения.

2.2. Социологический анализ воздействия социальной депривации на восприятие процесса реформирования системы социальных льгот населения в региональном сообществе.

Заключение 98

Список литературы 107

Приложения

Введение к работе

Трансформационные процессы, развернувшиеся в России с начала 90-х годов XX века, не только кардинально изменили социально-экономическую и социально-политическую ситуацию в стране, но и внесли огромные перемены в жизнь каждой российской семьи, каждого отдельного человека. Для большинства людей эти перемены, происходящие под знаком неопределенности и тревожных ожиданий, обернулись тяжелыми испытаниями, потребовавшими предельной концентрации физических и моральных сил, мобилизации всех жизненных ресурсов. Из всего комплекса трансформационных процессов наиболее травмирующим на уровнях индивидуального, группового и массового сознания, оказалось социально-экономическое реформирование. Несмотря на то, что оно рассматривалось как приоритетное, уже к концу первого десятилетия реформ стало ясно, что новые источники роста экономики кроются именно в социальной сфере, и прежде всего, в таких крупнейших институциональных образованиях, как трудовое законодательство, страховая медицина, в реформировании образования, пенсионного обеспечения, социальных льгот и жилищно-коммунального хозяйства. Начавшиеся структурные социальные и социально-экономические реформы происходили уже в изменившейся ситуации, характеризующейся более внимательным отношением организаторов реформ к социальным проблемам, специфике и динамике социального самочувствия населения. Усилилась обратная связь между обществом и властью. Подтверждением тому может служить реакция группового и массового сознания на социально-экономическое реформирование, которое стало рассматриваться как необходимый и чувствительный индикатор происходящих перемен.

Специфика и динамика изменения социального самочувствия населения в период социально-экономических преобразований явились одними из наиболее актуальных проблем российского общества. Стало

очевидным, что без учета данного фактора невозможно прогнозирование и осуществление социальных преобразований. Эффективность социально-экономических реформ все больше стала зависеть от качественных изменений общественного сознания и социального самочувствия основных слоев и групп населения.

Однако в настоящее время в отечественной социологической науке отсутствует общепринятый алгоритм операционализации индикаторов социального самочувствия. Сегодня даже нет общепринятого социологического определения понятия «социальное самочувствие». В то же время предлагаются целые наборы индикаторов или вопросов, составляющих структуру и содержание данного явления. Отсутствие же в социологической науке обобщенных, конвенциональных показателей социального самочувствия не позволяет утверждать данное явление в качестве основного объекта изучения при исследовании социально-экономических трансформаций и их влияния на индивидуальное, групповое и массовое сознание и поведение людей.

Социологический анализ взаимосвязей и взаимозависимостей социально-экономических реформ и динамики социального самочувствия населения призван дать ответ на вопрос о том, какое явление может и должно выступать в качестве интегрального показателя воздействия социально-экономических реформ на индивидуальное, групповое и массовое сознание членов нашего общества.

Степень научной разработанности проблемы. Анализом трансформационных процессов современного российского общества занимаются такие отечественные ученые, как Л.А. Гордон, Е.Н. Данилова, Т.И. Заславская, А.Г. Здравомыслов, С.Г. Кирдина, Н.Ф. Наумова, Г.И. Осадчая, М.А. Шабанова, О.И. Шкаратан, В.А. Ядов.

Существенный вклад в изучение трансформационных процессов внесли зарубежные социологи, философы П. Бергер, Т. Парсонс, К. Поланьи, Н. Смелзер, А. Турен, Э. Тоффлер, П. Штомпка.

Среди отечественных учёных, занимающихся проблемами социальной
неудовлетворенности, социальной напряжённости, конфликтогенности,
ценностно-нормативных ориентации, социальной дезорганизации и аномии в
социальных системах разного порядка, необходимо отметить А.С. Ахиезера,
Ю.Г. Волкова, А.А. Давыдова, А.Н. Данилова, А.В. Дмитриева,
А.Г. Здравомыслова, Т.И. Заславскую, А.Ю. Коркмазова, М.А. Кузнецову,
Н.И. Лапина, Ю.А. Леваду, В.В. Локосова, А.А. Магомедова,

В.О. Рукавишникова, Ж.Т. Тощенко, В.А. Ядова, О.Н. Яницкого и многих других авторов.

Проблемы теоретической интерпретации и операционализации социального самочувствия неоднократно поднимались в работах В.А. Бурко, П.М. Козыревой, Я.Н. Крупец, Н.И. Лапина, Н.Е. Тихоновой, Г.Л. Воронина, Н.Е. Симоновича, Ж.Т. Тощенко, С. Харченко и др.

Теории депривации, социальной неудовлетворенности, социальной напряженности и протеста представлены в работах следующих западных социологов Т. Гарра, Ч. Глока, К. Джонсона, С. Лэнсли, Д. Мака, Т. Скокпола, Н. Смелзера, Р. Старка, П. Таунсенда, Ч. Тилли, С. Хантингтона и др.

Представителями отечественной социологической науки в исследованиях депривации А.С. Балабановым и Е.С. Балабановой, Т.С. Лыткиной, К. Муздыбаевым, В.А. Сидоровой, С.С. Ярошенко и др. внимание в основном уделялось интерпретации, операционализации и измерении уровня экономической депривации в рамках проблематики изучения социального и экономического неравенства, явления бедности.

Изучением явления социальной напряженности в отечественной науке и, в первую очередь, в социологии и социальной психологии занимались Г.М. Андреева, А.А. Давыдов и Е.В. Давыдова, А.В. Дмитриев, В.О. Рукавишников, СВ. Рязанцев, Е.И. Степанов, Е.И. Сулименко, И.А. Ульянова, В.А. Ядов.

Заметный вклад в развитие теоретического осмысления системы социальной защиты населения внесли СИ. Григорьев, Л.Г. Гуслякова, В.И. Жуков, Г.П. Кулешова, A.M. Панов, В.Г. Попов, Л.В. Топчий и др.

Среди социологических и экономических исследований специфики социально-экономических процессов в современном российском обществе наибольшей популярностью пользуются работы А.А. Абузарова, И.В. Бестужева-Лады, Л.С. Бляхмана, Т.И. Заславской, Д.С. Львова, В. May, В.А. Ядоваи др.

Непосредственно анализом реформы социальных льгот населения занимались В. Белкин В., В.Э. Бойков, М.В. Гончарова, Р.В. Рывкина, Г.С. Широкалова, М.А. Ягодкина.

Отмечая позитивное значение для социологической науки трудов этих и других ученых, необходимо обратить внимание на тот факт, что собственно социальная депривация еще редко выступает в качестве приоритетного объекта научных исследований. Изучение же социальной депривации как социального процесса, а не как состояния социального объекта и субъекта встречаются в социологической литературе пока еще очень редко. Все это обусловливает необходимость исследования социальной депривации в ее процессуальном образе средствами социологической науки.

Актуальность, теоретическая и практическая значимость, недостаточная разработанность обозначенных выше вопросов, связанных с теоретической интерпретацией и эмпирическим исследованием специфики и роли социального самочувствия и социальной депривации в период социально-экономических реформ, позволили сформулировать проблему исследования, которая состоит в выявлении интегрального критерия воздействия процессов социально-экономического реформирования на индивидуальное, групповое и массовое сознание различных представителей российского общества.

Цель исследования - проанализировать роль социальной депривации в процессах социально-экономического реформирования в современном российском обществе.

Объект исследования: социальная депривация как механизм социальных изменений в современном российском обществе.

Предмет исследования: социальная депривация как детерминанта и следствие процессов социально-экономического реформирования системы социальных льгот населения.

Реализация поставленной цели осуществляется посредством решения следующих задач:

осуществить теоретическую интерпретацию социальной депривации как одного из механизмов социальных изменений в современном обществе;

исследовать влияние процессов социально-экономического реформирования на динамику социального самочувствия населения;

выявить критерии социальной депривации и на их основании конкретизировать ее типологию;

проанализировать роль социальной депривации как детерминанты протестного движения в процессе реформирования системы социальных льгот населения;

провести социологический анализ воздействия социальной депривации на восприятие процесса реформирования системы социальных льгот в региональном сообществе.

Основная гипотеза исследования: социальная депривация является основным интегральным показателем специфики и динамики социального самочувствия в условиях социально-экономического реформирования современного российского общества.

Гипотезы - следствия:

1. Так как депривация является непременной детерминантой и

следствием социальных процессов, она может быть рассмотрена как

один из важнейших механизмов социально-экономического реформирования российского общества.

Социальная депривация, анализируемая как механизм процессов социально-экономического реформирования, и сама может быть рассмотрена как социальный процесс.

В ходе социально-экономического реформирования системы социальных льгот населения социальная депривация представляется основным механизмом корректировки курса реформы. Теоретические и методологические основы исследования. В

диссертационном исследовании автор использовал методологические принципы и постулаты системного и системно-процессуального подходов, позволивших рассмотреть социальную депривацию как социальный процесс во взаимосвязи всех его основных компонентов. При анализе структуры и критериев социальной депривации и построении ее типологии был использован аналитический инструментарий структурно-функционального подхода. Теоретическую основу исследования составили теория социальных систем Т. Парсонса, концепции системно-процессуального подхода М. Маруямы, М. Арчер, теории депривации Т. Гарра, Ч. Глока и Р. Старка и других.

Методы и информационная база исследования:

теоретический анализ научных источников по проблеме; вторичный анализ социологической информации (анализ результатов эмпирических исследований, полученных ИСПИ РАН, Фондом «Общественное мнение», ВЦИОМ, Аналитическим Центром Юрия Левады (Левада-Центр);

экспертный опрос на тему: «Издержки правового регулирования и практики применения законов в сфере предоставления льгот определенным категориям граждан как детерминанты социального напряжения в региональном сообществе» руководителей Управления труда, социальной защиты и работы с населением в районах города администрации г.

Ставрополя, Управления здравоохранения и Управления транспорта по вопросам организации выполнения законов Ставропольского края;

анкетный опрос на тему: «Организация исполнения законодательства Российской Федерации и Ставропольского края, регулирующего предоставление льгот и выплат денежных компенсаций и оказания иных мер социальной поддержки отдельным категориям граждан на территории Ставропольского края», проведенный при финансовой поддержке Государственной Думы Ставропольского края в июне-июле 2005 года, выборочная совокупность исследования составила 1125 человек; методы математической обработки эмпирических данных. Научная новизна исследования заключается в следующем:

Дана социологическая интерпретация социальной депривации как
социального процесса;

Осуществлена теоретическая типологизация видов социальной
депривации;

выявлены и охарактеризованы структурные компоненты процесса социальной депривации;

предложен ряд терминов, позволяющих более глубоко уяснить состояние и процессы социальной депривации: депривационный комплекс, темпоральная депривация, статусно-ролевая депривация, ценностно-нормативная депривация, ментальный и праксиологический аспекты ценностно-нормативной депривации;

выявлены факторы социальной депривации, оказывающие влияние на процессы социально-экономического реформирования в современном российском обществе.

Теоретическая значимость исследования состоит в конкретизации и систематизации знаний в области изучения механизмов социальных изменений, социальной депривации, социальной неудовлетворенности, социального недовольства, социальной напряженности, аномии, конфликтогенности. Полученные результаты могут быть использованы при

анализе социальных и, в частности, социально-экономических процессов в жизни современного российского общества. Дано теоретическое обоснование критериев и типов социальной депривации.

Практическая значимость исследования:

Разработана и предложена методика анализа и измерения социальной депривации, протекающей на различных уровнях социальной организации общества. Результаты исследования могут быть использованы в практической деятельности организационных социологов, руководителей, менеджеров, консультантов. Теоретические положения и результаты диссертационного исследования могут быть также применены в системе профессионального образования, повышения квалификации и переподготовки кадров и при преподавании дисциплин: «Социология социальных изменений», «Социальная структура и стратификация», «Социология управления», «Социология PR», «Социология рекламы», «Социология личности».

Результаты и выводы проведенного исследования позволили сформулировать основные положения, выносимые на защиту:

В результате теоретического анализа было обосновано и доказано, что социальная депривация выступает в качестве первичного и основного компонента системы показателей социального самочувствия населения.

Процессы социально-экономического реформирования в обществе в качестве наиболее зримых причин, обнаруживаемых на уровне социального взаимодействия, предполагают социальную депривацию как причину и следствие проводимых реорганизаций и социальных изменений. Поэтому механизмы социальной депривации рассматриваются как причинно-следственные связи, обнаруживающиеся между субъектами и объектами, объективными условиями и субъективными факторами социально-экономических процессов, протекающих в реальном и социальном времени и предполагающих процессуальный образ субъективного восприятия фактов депривации.

Рассмотрение социальной депривации не как состояния, а как процесса, позволяет определить ее как лишение социальных благ или необходимых жизненных условий, влекущих за собой социальную неудовлетворенность, которая может выражаться в социальном недовольстве на уровне индивидуального, группового и массового сознания и, в конечном итоге, проявляться в росте социальной напряженности и социального протеста.

Аналитическое деление видов депривации позволяет разграничить виды «физиологических лишений», являющихся объектами изучения в естествознании и психологии, и «социальных лишений», входящих в объект-предметную область гуманитарных и обществоведческих наук и, в частности, социологии. Таким образом, социальная депривация рассматривается как комплексное явление, общее по отношению к своим компонентам: статусно-ролевой, экономической, темпоральной, ценностно-нормативной, информационной и организмической депривациям.

Системно-процессуальный анализ социальной депривации позволил сформулировать понятие «депривационного комплекса», как многоаспектного по составу комплекса относительно устойчивых типов/состояний депривации и динамически изменчивой и зачастую неустойчивой совокупности ситуационных констелляций ментально-поведенческих аспектов. Данная аналитическая конструкция позволяет уйти от жесткой категоризации индивидов и групп в рамках упрощенной детерминации, расширить границы понимания взаимосвязи между отдельными типами/состояниями депривации, детализировать механику неудовлетворенности и исследовать ее поведенческие проявления. Социальная депривация, неудовлетворенность и недовольство представителей различных льготных категорий населения вызванных отменой системы социальных льгот выразились в следующих факторах, образовавших депривационный комплекс среднего получателя льгот: статусно-ролевой фактор - отсутствие адресности реформы (статусно-

ценностный аспект); ценностно-нормативный фактор - отсутствие возможностей индивидуального выбора (ценностно-ресурсный аспект) между льготами и денежными компенсациями; экономический фактор -неадекватная материальная стимуляция за утраченные льготы; темпоральный фактор - быстрый темп проведения реформы (темпорально-ценностный аспект), сезонная несвоевременность проводимых мер (темпорально-ресурсный аспект); информационный фактор - недостаточный уровень превентивного информирования; организмический фактор - оказался в данном случае незначимым.

Апробация результатов исследования.

Результаты исследования докладывались и получили позитивную оценку на 49-й научно-методической конференции «Социокультурные, политические, этнические и тендерные проблемы современного российского общества» (Ставрополь, 2004), на 49-й научно-методической конференции «Устойчивое развитие региона в условиях экономической интеграции России в мировое хозяйство» (Ставрополь, 2004), на научной конференции «Новая экономика: реалии XXI века, проблемы и перспективы» посвященной 10-летию экономического факультета Ставропольского государственного университета (Ставрополь, 2004.), на X Региональной научно-технической конференции «Вузовская наука - Северо-Кавказскому региону», на XXXIII Научно-технической конференции по результатам работы профессорско-преподавательского состава, аспирантов и студентов СевКавГТУ, а также представлены в публикациях автора.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, двух глав, содержащих пять параграфов, заключения, списка литературы, включающего 174 наименования, и 5 приложений. Таблиц 30, графиков 11. Общий объем диссертации составляет 139 страниц машинного текста.

Динамика социального самочувствия в процессе социально-экономического реформирования современного российского общества.

Термин «социальное самочувствие» привлёк внимание отечественных исследователей сравнительно недавно, в конце 80-х - начале 90-х годов XX века. В начале 60-х годов, когда советская социология после длительного застоя, обусловленного политико-идеологическими причинами, стала обретать статус самостоятельной научной дисциплины, большое внимание стало уделяться изучению общественного настроения. В эти годы значительный интерес вызвали работы, выполненные социологами А.Г. Здравомысловым и В.А. Ядовым, психофизиологами Т.Н. Павловой и П.В.Симоновым, социальными психологами Б. Д. Парыгиным, Б.Ф. Поршневым, Н.С. Мансуровым, О.И. Зотовой, Р.С. Вайсманом и другими, представителями инженерной психологии - В.И. Лебедевым, Н.В. Сысоевым, Г.Ф. Хлебниковым. В последующие годы такие аспекты социального самочувствия, как массовое, социальное, или общественное настроение, психологический климат в коллективе, рассматривали в своих работах социологи Б.А. Грушин, А.К. Уледов, И.В. Бестужев-Лада, Л.Н. Коган, Н.И. Лапин, Г.В. Осипов, Ю.А. Левада, Т.А. Заславская, Г.Г. Дилигенский, З.И. Файнбург, М.А. Слюсарянский, В.Н. Стегний, А.Г. Антипьев, О.Л.Лейбович и другие. В последние годы крупным исследованием, посвященным комплексному анализу социального настроения, стала совместная работа Ж.Т. Тощенко и С. Харченко «Социальное настроение» .

В конце 80-х годов, когда началось коренное преобразование социально-политических основ советского общества, ряд социологов и политологов обратились к исследованию феномена социальной напряжённости и связанных с ним характеристик социальных процессов. Мы имеем в виду, в первую очередь, работы А.К. Зайцева, В.Э. Бойкова, В.Н. Иванова, Ж.Т. Тощенко, В.О. Рукавишникова, В.А. Мансурова, Н.В. Андреенковой, Е.Г. Андрющенко, А.В. Дмитриева, М.Н. Руткевича и многих других российских и зарубежных социологов, политологов и социальных психологов.

Широкое отражение проблема социального самочувствия находит и в современной зарубежной социологической и психологической литературе.

Изучением социального самочувствия отечественные социологи занялись примерно с 80-х годов XX века. И если общая психология трактует социальное самочувствие скорее с физиологических позиций, как «органическое» самочувствие человека, то в социальной психологии и социологии социальное самочувствие выступает как интегральная характеристика, детерминируемая социальными фактами .

Одним из первых развернутых социологических подходов к изучению социального самочувствия является концепция Ж.Т. Тощенко и С. Харченко о социальном настроении. Социальное настроение вписывается в данную концепцию в качестве базового элемента, первого уровня социального настроения, и включает в себя «актуальное знание, эмоции, чувства, историческую память и общественное мнение» .

Проблематика особенностей и динамики социального самочувствия населения стала распространенным объектом социологических исследований в 90-е годы XX века. Это было связано даже не столько с институционализацией социологии в нашей стране, сколько с необходимостью исследования воздействия социально-экономических трансформаций на общественное сознание. Рыночные реформы, осуществляемые в России, изменили не только структуру собственности и экономические отношения между субъектами хозяйствования, но и государственное регулирование социальной сферы. В первой половине 90-х годов российское общество вошло в период глубокого социально-экономического кризиса. Спад производства, инфляция, убыточность предприятий сочетались с безработицей, падением уровня жизни, дифференциацией доходов, ухудшением демографических показателей. В это время в России государство продолжало наращивать социальные расходы, обусловленные ростом числа бедных в условиях галопирующей инфляции и роста цен. Чтобы поддержать население, государство субсидировало производство потребительских товаров, повышало фиксированные доходы населения (пенсии, пособия, стипендии), ввело индексацию доходов и нормирование товаров. Такого рода политику обычно обозначают как патерналистскую. Патернализм (от лат. pater «отец») - это стремление обеспечить всем гражданам (и работающим, и неработающим) одинаковые социальные блага. Однако политика патернализма была неэффективной: социальные расходы росли, а количество бедных не уменьшалось. Тогда возникло новое понимание целей социальной политики - предотвратить социальную напряженность, деструктивное поведение индивидов и социальных групп, направить людей на создание благосостояния своим трудом. Чтобы снизить нагрузку на федеральный бюджет, функция социальной защиты была перераспределена между органами управления различных уровней, в результате чего основная доля затрат на содержание соответствующих отраслей стала приходиться на бюджеты субъектов Федерации. В силу различий территорий по экономическим возможностям возникла резкая дифференциация по размерам и структуре дотаций объектов социальной сферы и населения регионов по потреблению услуг этой сферы.

Социальная депривация как механизм социально-экономического реформирования.

Социальный механизм мы понимаем как типизированную причинно-следственную связь, обнаруживающуюся между структурными компонентами социального процесса - субъектами и объектами, объективными условиями и субъективными факторами социального процесса, протекающего в реальном и социальном времени. Данная дескриптивная интерпретация позволяет рассматривать социальную депривацию как механизм социально-экономического реформирования, так как она выступает (в той или иной степени) в качестве непременной причины и непременного следствия социально-экономических трансформаций.

На наш взгляд, существует необходимость четкого разведения смежных видов депривации и четкой интерпретации явления социальной депривации. В естественных и гуманитарных науках в качестве объектов исследований обнаруживаются различные виды депривации на основании того, чего именно лишен индивид, либо группа:

Двигательная,

Сенсорная,

Депривация пищи,

Депривация сна,

Информационная,

Социальная,

Сексуальная,

Эмоциональная,

Материнская,

Экономическая,

Психическая,

Этическая,

Организмическая, - образовательная и т.д.

Необходимо отметить, что разделение видов депривации по признакам «физиологическое лишение» и «социальное лишение» вполне возможно применительно к видам депривации как идеальным типам, но в действительности данные виды могут быть ситуативно взаимозависимы. Так обострение переживания социальной депривации у индивида может быть обострено переживанием двигательной и эмоциональной депривации. Другая особенность понимания видов депривация зависит от научной принадлежности самого исследователя. Исследования сексуальной депривации в психологии, биологии и социологии предполагают зачастую совершенно различающиеся объекты и предметы исследований. Но и сами выделяемые виды депривации далеко не четко разведены и классифицированы. Например, информационная депривация может рассматриваться как разновидность сенсорной. Сенсорная депривация предполагает ощущение так называемого сенсорного голода, когда индивид не получает достаточного количества стимулов - зрительных, слуховых, осязательных и прочих. С другой стороны, сенсорная депривация также может быть рассмотрена как разновидность информационной.

Поэтому в нашем исследовании мы ограничиваем объект-предметное поле в интерпретации явления социальной депривации такими видами депривации, как: собственно социальная, экономическая, информационная, психическая, этическая и организмическая (как наиболее абстрактный, следовательно, и наиболее общий собирательный вид физиологической депривации). Данное обобщение мы будем использовать в дальнейшем при классификации и интерпретации процессов депривации, необходимых в изучении объекта нашего исследования.

Несмотря на кажущуюся очевидность понятия «депривация», следует отметить, что отделение его от смежных понятий представляет определенную трудность, порождающую представление об его синонимичности, либо необоснованности. Под социальной депривацией понимается: неравенство доступа к социальным благам ; состояние, при котором люди испытывают недостаток того, в чем они нуждаются ; недостаток экономических и эмоциональных опор, общепринятых в качестве базисных основ человеческого опыта ; социальный процесс сокращения и/или лишения возможностей удовлетворения основных жизненных потребностей индивидов или групп .

Это далеко не полный перечень определений депривации, заставляющий социолога, проводящего эмпирическое исследование, либо отказаться от его использования, либо заменить смежным понятием, или интерпретировать одно из имеющихся определений. Понятиями, сосуществующими с «депривацией» в одном смысловом поле, являются: социальная неудовлетворенность; социальное недовольство; отчуждение; относительная депривация и абсолютная депривация; фрустрация; даже социальное неравенство и т.д.

Если депривацию рассматривать как «невозможность удовлетворения потребностей», то ее трудно развести с социальной неудовлетворенностью и фрустрацией, если как «неравенство доступа к благам», то с социальным неравенством и дифференциацией.

Наиболее сложно отделить депривацию от фрустрации. Отдельные стороны этого явления освещались в ходе изучения явлений агрессии (3. Фрейд, У. Мак-Дугалл, Д. Доллард, Д. Миллер, А. Бандура, А. Бертковиц, К. Лоренц и др.); стресса (Г. Селье, Р. Лазарус, Н. Браун, С. Силсбергерд, Л. Леви и др.). По мнению Ж.Т. Тощенко, если суммировать все имеющиеся подходы, то можно выделить важные характеристики фрустрации вообще и социальной фрустрации в частности. Иногда под фрустрацией понимается факт преграды, помехи на пути реализации мотива или ответная реакция на воздействие травмирующего фактора. Но так как «фрустрация появляется в результате перехода человека (группы людей) из уравновешенного, сбалансированного, «нормального» состояния в дискомфортное, дезорганизованное, ее необходимо рассматривать как феномен, объединяющий в своем предметном содержании взаимообусловленные, взаимосвязанные и взаимодействующие элементы внешнего мира (условия среды, фрустраторы), и состояние субъекта (внутреннее социально-психическое, зафиксированное сознанием и подсознанием ощущение дискомфорта и неблагополучия), и внешне наблюдаемое - эмоциональные реакции, действия, поведение» .

Ж. Лапланш и Ж.-Б. Понталис определяют фрустрацию как состояние, при котором субъекту отказывают или он сам отказывается от удовлетворения своих влечений. По их мнению, из работ 3. Фрейда следует, что «при фрустрации важно не столько отсутствие реального объекта, сколько наличие такого требования, которое предполагает особый способ удовлетворения или же вообще не может быть удовлетворено» .

Таким образом, отделение понятий «депривация» и «фрустрация» представляется затруднительным ввиду многозначности трактовки самого явления фрустрации. По нашему мнению, социологическое понимание явления депривации может быть общим с научной точки зрения, чем психологический термин «фрустрация», но только при понимании депривации в процессуальном образе, в динамическом взаимодействии факторов, выделенных в определении фрустрации Ж.Т. Тощенко.

Под депривацией понимается или явление, или процесс, имеющий и объективную (абсолютная депривация) и субъективную (относительная депривация) детерминацию. Существуют трудности с разграничением понятий «относительная депривация» и «абсолютная депривация». Под абсолютной депривацией понимается и отсутствие удовлетворения основных жизненных потребностей, и просто объективный характер депривации. «Относительную депривацию» трудно осмыслить как отдельное самостоятельное явление по отношению к явлениям неудовлетворенности и фрустрации.

Если вернуться к этимологии, то депривация, понимаемая как «лишение», вовсе не должна автоматически продуцировать неудовлетворенность и недовольство. Физиологическая депривация сна может являться целью религиозного мистика, а кастовая стратификационная система, основанная на приписываемых статусах, блокировании восходящей мобильности и просто иной структуре возможностей, вполне успешно воспроизводила конформистов.

Проблемы структурной операционализации феномена депривации снимаются либо в случае отбрасывания синонимичных понятий, либо за счет поглощения одним из них всех остальных. Сущность утверждаемого нами подхода заключается в динамической модели социальной депривации, предполагающей рассмотрение ее не как статического, а как динамического явления, общего по отношению к частным его проявлениям в виде неудовлетворенности и недовольства. Более того, социальная депривация может быть рассмотрена как системное явление, так как включает в себя определенные структурирующие элементы: лишение, социальную неудовлетворенность и ощущение социальной несправедливости, социальное недовольство; казуальные и функциональные связи данных элементов; определенную логику и механизмы развития и т.д.

Социальная депривация как детерминанта протестного движения в процессе реформирования системы социальных льгот населения.

Преодоление депривации может выражаться как в индивидуальном действии, так и в коллективном поведении. Типические, распространенные состояния депривации в обществе могут аккумулироваться и актуализироваться в деятельности социальных движений. Деятельность социальных движений имеет целью преодоление, либо компенсацию доминирующих типов депривации среди индивидов, общностей и групп, относящихся к социальной базе движения. Изучение распространенных типов депривации дает нам возможность диагностики и прогнозирования генезиса, развития и распространенности социальных движений в современном обществе.

По мнению В.И. Андреева, в качестве источников претензий (у одного из участников конфликта к другому или взаимные претензии) выступают противоречия, которые возникают там, где есть:

1. Рассогласования ценностных ориентации по нравственным нормам, взглядам, убеждениям. Если существуют различия в убеждениях и морально-нравственная несовместимость, возникновение претензий неизбежно.

2. Рассогласования ожиданий и позиций. Такое непонимание обычно возникает между людьми, разными по возрасту, профессиональной принадлежности, жизненному опыту и интересам.

3. Рассогласование знаний, умений, способностей, личностных качеств. 4. Рассогласования в понимании, интерпретации информации. Не все люди от природы наделены одинаковой способностью к пониманию того, что происходит с ними и вокруг них. То, что очевидно для одного человека, может стать неразрешимой проблемой для другого. (Эти вопросы обсуждаются в соционике, нейролингвистическом программировании, психологии понимания, герменевтике и др.)

5. Рассогласования оценок, самооценок. В отношении себя и ситуации у каждого из участников они могут быть адекватными, заниженными или завышенными и не совпадать.

6. Рассогласования физических, эмоциональных и других состояний сытый голодному не товарищ").

7. Рассогласования целей, средств, методов деятельности. Потенциально взрывоопасной является ситуация, в которой два или несколько человек имеют противоречивые, несовместимые друг с другом мотивы поведения. Каждый из них, преследуя свои личные цели, осознанно или неосознанно препятствует достижению целей другими индивидами.

8. Рассогласования функций управления.

9. Рассогласования экономических, технологических и других процессов. .

Наиболее острая форма недовольства проявляется как «процесс резкого обострения противоречия и борьбы двух, или более сторон, - участников в решении проблемы, имеющей личную значимость для каждого из его участников». В социологии и психологии подобные отношения определяются как конфликт - «столкновение противоположно направленных, несовместимых друг с другом тенденций, отдельно взятого эпизода в сознании, в межличностных взаимодействиях или межличностных отношениях индивидов или групп людей, связанное с отрицательными переживаниями» . Данная структура рассогласований по В.И. Андрееву хорошо демонстрирует факторы социальной неудовлетворенности и социального недовольства, вызванные реформой по замене натуральных льгот системой денежных выплат. Эти рассогласования, вина в которых лежала в первую очередь на организаторах реформы, в конечном итоге привели к конфликту между властью и представителями льготных категорий населения, выразившемуся в их открытом протесте и протестном движении. Одними из наиболее массовых и активных проявлений социального недовольства и протеста, вызванного реформой, были протестные акции в городе Ставрополе и, в целом, в Ставропольском крае, что делает анализ фактора социальной депривации как детерминанты протестного движения актуальным применительно именно к данному региону и к данной ситуации в практике социально-экономического реформирования.

Необходимость реформы по замене льгот на денежные компенсации в нашем обществе назрела давно. Обширная система предоставления льгот отдельным категориям граждан распространялась на большое количество населения. Существовавший до реформы весь потенциальный объем социальных льгот по разным оценкам составлял от 500 млрд. до 2,7 трлн. рублей, куда входили все социальные обязательства государства, зафиксированные в законах, в том числе и те, что финансировались не из бюджета. После выхода из СССР, с начала 1990-х годов XX века, российское государство в своих публичных решениях пыталось активно поддерживать граждан социальными льготами, как это было в стране прежней социалистической формации. Однако по данным Минфина России, которые неоднократно обнародовал Президент РФ В.В. Путин, в указанный период законодателями ежегодно принимались социальные обязательства на сумму в 6,5 трлн. руб. Только на федеральном уровне установлено порядка 120 видов льгот примерно для 200 категорий населения. Различными льготами охвачено более 103 млн. человек, из 145 млн. общей численности россиян. Основными направлениями социальной поддержки населения в России являлись: транспортные услуги (395,2 млрд. руб.), медицинские услуги (133,8 млрд. руб.), санаторно-курортные услуги (123,6 млрд. руб.) и жилищно-коммунальные услуги (123,3 млрд. руб.) .

Российская экономика от этой сложной и громоздкой системы льгот несла большие издержки, в том числе трансакционные, связанные с обеспечением ее функционирования. Например, это увеличивало материальную нагрузку на предприятия, ответственные за предоставление социальных услуг населению, препятствовало их капитализации и приводило к быстрому износу основных фондов, что в свою очередь детерминировало ухудшение количества и качества предоставляемых услуг. В первую очередь, страдали транспортная отрасль и жилищно-коммунальное хозяйство, которым не хватало средств ни на поддержание эффективной работы, ни тем более на модернизацию, поэтому одной из основных явных функций, планируемых организаторами реформы, являлось поддержание и модернизация, повышение инвестиционной привлекательности данных отраслей как следующих объектов реформирования (в первую очередь -ЖКХ) и, в последующем, - приватизации.

Социально-экономическое устройство современного общества потенциально содержит источник различных видов депривации, которая зачастую носит неявный, скрытый характер.

Здесь можно отметить экономическую депривацию, связанную с субъективным переживанием бедности. Являясь непсихологической категорией, она тем не менее оказывает существенное влияние на психологическое состояние человека, вызывая фрустрации, депрессии, снижая самооценку и т. п.

Следующий вид можно считать особым типом социальной депривации. Суть ее в том, что представители некоторых социальных групп имеют изначально меньше шансов реализовать себя, по сравнению с другими группами. Такие социальные вознаграждения, как престиж, власть, высокий социальный и экономический статус, оказываются более доступными для одних категорий населения и менее доступными для других. Так, в современном обществе молодых в целом ценят выше, чем пожилых, мужчин-работников – выше, чем их коллег-женщин и т. д.

Социальная, экономическая нестабильность общества способствует усилению так называемой относительной депривации, которая определяется как несоответствие между ожиданиями и фактическим результатом . Современное общество таково, что оно не дает возможности реализовать людям многие важные потребности. При этом восприятие депривации тем сильнее, чем больше расхождение между тем, что люди, с их точки зрения, заслуживают, и тем, что происходит на самом деле. Такое расхождение может вызвать у человека чувство несправедливости, гнев, зависть, депрессию, отчуждение. Снижается самооценка, увеличивается потребность в посторонней помощи, что еще больше снижает самооценку. В целом депривационное состояние проявляется как утрата уверенности в себе. Отрицательные эмоции, возникающие вследствие относительной депривации, способствуют принятию ненормативных образцов поведения с целью снятия напряжения и восстановления чувства собственного достоинства, что проявляется в форме преступлений против собственности, насилия и т. п.

В других случаях человек прибегает к механизмам психологической защиты, таким как отрицание или вытеснение проблем, уход в фантазии вместо реальных действий, обесценивание интересов вместо их отстаивания и т. д. Защитные механизмы позволяют снять на какое-то время эмоциональную напряженность, но их частое использование приводит к дезадаптивным эффектам. Вероятно, случаи длительной безработицы или бедности иногда объясняются действием именно таких механизмов.

Еще одна модель поведения человека, сталкивающегося с длительной невозможностью удовлетворения значимых потребностей, была описана М. Селигманом как выученная беспомощность . Она представляет собой отказ от активности, если предыдущие ситуации были неподконтрольны субъекту и все его усилия ни к чему не приводили. Выученная беспомощность проявляется на трех уровнях:

Эмоциональном (появление эмоциональных расстройств – депрессии, невротической тревоги);

Мотивационном (отсутствие желания вновь и вновь пытаться решить проблему);

Когнитивном (трудность переучивания – перехода на новую модель поведения).

Основная характеристика выученной беспомощности – тенденция к генерализации. Появившись в одной ситуации, она распространяется на многие другие, блокируя активность человека. В результате он перестает предпринимать попытки решить даже те задачи, с которыми бы легко справился.

Таким образом, длительная депривация важных для человека потребностей, постоянное переживание неуспеха способствует снижению общей активности человека, вызывая чувство бесполезности усилий.

При наличии ряда индивидуально-личностных качеств у человека возможен и другой способ реагирования – поисковая активность. Она заставляет конструктивно действовать в ситуации, пытаться ее изменить, даже если предыдущий опыт не подтверждает уверенности в положительных результатах такого поведения.

Однако, если, например, стресс повышает активацию (особенно на начальных этапах его развития), депривация может вызвать повышение активности лишь в случае кратковременного воздействия, вызвав определенное чувство «голода» и, соответственно, готовность искать удовлетворения потребности. Длительная же депривация, как правило, не стимулирует к повышению энергичности, а наоборот – вызывает некоторое снижение жизнедеятельности, пассивность, апатию, пессимизм. В этом плане попытки постоянного преодоления одних и тех же непреодолимых трудностей можно рассматривать скорее как исключение, нежели как правило. Известно, например, что люди, которые длительное время не могут найти работу или как-то улучшить свою жизнь, часто опускают руки, внутренне смиряются с ситуацией депривации.

Переживание неуспеха, безрезультатности усилий побуждает людей искать альтернативные способы нормализации внутреннего состояния. Один из них – обращение к религии. Другой – приобщение к разнообразным психолого-эзотерическим техникам. В последнем случае люди надеются с помощью специфических приемов внутренней концентрации, расслабления и т. п. повысить свои адаптивные возможности.

Еще один современный вариант «преодоления» депривации – уход в виртуальный мир. У человека есть свойство уходить в мир фантазий и там скрываться от трудностей реальной жизни, с которыми он не может справиться. Этот мир безопасен, не предполагает принятия реальных решений и, следовательно, ответственности за них, не требует построения настоящих отношений и даже представления себя «настоящего» для других. Такое общение дает чувство безопасности от разочарований, позволяет экспериментировать со своим образом, проигрывать в виртуальном пространстве любые фантазии. До какой-то границы это может быть вполне безобидной игрой. Но иногда за этим кроется глубинная неуверенность в себе, в том, что человек кому-нибудь может быть интересен таким, какой он есть.

В определенном смысле уход в виртуальную реальность – это форма механизмов психологической защиты. Здесь присутствует и вытеснение, и идентификация, и сублимация и т. д. И, как любой из механизмов, виртуальная реальность выполняет скорее функции снятия напряжения, чем оказания реальной помощи в решении проблем.

В психологической литературе описывается явление, которое тоже может быть отнесено к феномену депривации, – структурный голод.

Э. Берн писал, что наряду с сенсорным голодом и потребностью в признании у человека есть потребность в структурировании времени . Структурный голод понимается как состояние, когда человек не знает, чем ему заняться, не может сам структурировать свое время, ему скучно и неинтересно жить. Повседневная деятельность и общение не вызывают желания продолжать их. Человек находится в состоянии психического вакуума и потери смысла жизни.

Литература XIX в. (Дж. Байрон, А. С. Пушкин и др.) дает красочное описание такого состояния как типичного для аристократических кругов общества. Тоска, скука заставляли молодых дворян убивать время всеми доступными способами: карты, дуэли, балы и т. д. Чувство разочарования в жизни считалось типичным и даже возводилось в некоторый культ.

Структурный голод характерен и для современного человека. Примером может служить так называемый «воскресный невроз». Известно, что в выходные дни происходит большее количество ссор, конфликтов. Оставшись без регламентируемого распорядка, люди не могут самостоятельно организовать свое время, найти сферу приложения сил, что вызывает подсознательное раздражение и выливается во внутренние и внешние конфликты. Один из распространенных вариантов заполнения свободного времени – просмотр «пустых» телепередач: сериалов, ток-шоу и т. д.

Проблема структурирования времени может возникать и в других ситуациях. Э. Берн пишет:

«Хорошо известна проблема, часто возникающая у подростков после первой встречи: „Ну и о чем мы потом с ней (с ним) будем говорить?“ Этот вопрос нередко возникает и у взрослых людей. Для этого достаточно вспомнить труднопереносимую ситуацию, когда вдруг возникает пауза в общении и появляется период времени, не заполненный разговором, причем никто из присутствующих не в состоянии придумать ни одного уместного замечания, чтобы не дать разговору замереть. Люди постоянно озабочены тем, как структурировать свое время» .

«Если скука, тоска длятся достаточно долго, – продолжает автор, – то они становятся синонимом эмоционального голода и могут иметь те же последствия» .

Индивид, обособленный от общества, как пишет Э. Берн, может структурировать свое время двумя путями: занимаясь деятельностью или погружаясь в фантазии, уходя в себя. Когда он становится членом группы из двух или нескольких человек, возможны разные способы структурирования времени:

1) ритуалы;

2) времяпрепровождение;

4) близость;

5) деятельность.

Деятельность, с его точки зрения, наиболее содержательный способ человеческого взаимодействия.

В. Н. Дружинин выделяет несколько типичных жизненных стратегий. Одна из них – жизнь как трата времени, «жизнь-времяпрепровождение». Это жизнь человека, которого не гнетут заботы, долг, ответственность, нет необходимости зарабатывать деньги. В прошлом – вереница однообразных дней, лет. Настоящее похоже на прошлое, а также и на будущее. Основное переживание – скука. «Когда нет реальных проблем, творческих устремлений и повседневных забот, жизнь кажется бесконечным однообразным потоком» . Структурировать время при этом можно двумя путями: пуститься в активный поиск наслаждений, развлечений, приключений и т. д. или воспользоваться услугами «организаторов времени», которых еще Э. Берн считал самыми дефицитными и высокооплачиваемыми специалистами в любом обществе. «Организаторы времени» обеспечат человека множеством вариантов времяпрепровождения, чтобы он забыл о несуществующем смысле жизни и заполнил настоящее событиями, а прошлое – воспоминаниями. Фотографии, видеофильмы остаются и возбуждают приятные ощущения и эмоции» .

Таким образом, повседневная действительность создает немало возможностей для депривации. Для нее не обязательно попадать в какие-то особые неблагоприятные условия. Она может возникнуть на фоне вполне благополучных внешних обстоятельств и часто носит скрытый характер. В этом одна из трудностей ее распознавания и коррекции.