Что нам известно об епифании премудром. Творчество Епифания Премудрого. Жития св. Сергия Радонежского и св. Стефана Пермского. Идейное и художественное своеобразие “Задонщины”

Биографические сведения о Епифании весьма скудны и в значительной степени предположительны. Родился он в Ростове в первой половине XIV в. В 1379 г. принял пострижение в ростовском монастыре Григория Богослова. В дальнейшем подвизался в Троицком Сергиевом монастыре. Он бывал в Иерусалиме и на Афоне, вероятно, путешествовал по Востоку. Умер Епифаний в 20-х гг. XV в.

За свою начитанность и литературное мастерство он и получил прозвание «Премудрый». Перу Епифания принадлежат два жития: «Житие Стефана Пермского», написанное им в 1396—1398 гг., и «Житие Сергия Радонежского», написанное между 1417—1418 гг.

Киприан в авторском вступлении к «Житию Петра», как отмечалось выше, говорит, что житие святого должно служить украшением святому. Особенно ярко именно эта цель жития — словесная похвала — проявилась в епифаниевском «Житии Стефана Пермского». В этом памятнике агиографии, как отметилв свое время В. О. Ключевский, Епифаний «больше проповедник, чем биограф».

Обычные слова не в силах выразить величие подвижника, но автор рассказа о святом — земной человек, и, призывая на помощь бога, уповая на покровительство святого, деяния которого он описывает, агиограф стремится в своем творении так пользоваться обычными средствами языка, чтобы у читателя создалось представление о необычности святого по сравнению со всеми остальными людьми.

Поэтому языковая вычурность, «плетение словес» — это не самоцель, а средство, с помощью которого автор может прославить героя своего повествования.

Одной из типических черт агиографического жанра, что особенно бросается в глаза в памятниках панегирического стиля, является крайняя степень самоуничижения агиографа.

В одной из такого рода тирад Епифаний пишет: «Аз бо есмь груб умом и словом невежа, худ имея разум и промысл вредоумен, не бывшу ми въ Афинех от уности, и не научихся у философов их ни плетениа риторьска, ни ветийскых глагол, ни Платоновых, ни Аристотелевых бесед не стяжах, ни философиа, ни хитроречиа не навыкох, и спроста отинудь весь недоуменна наполнихся».

Авторское признание в своей неучености, невежестве, в своей простоте противоречит остальному тексту произведения, в котором ученость проявляется в обилии цитируемых источников, а «риторские плетения» представлены более чем обильно, — искусный литературный прием, направленный все к той же цели: прославить, возвеличить святого.

Если автор Жития, блещущий в своем произведении и ученостью и риторским искусством, не устает говорить о своем ничтожестве, то читатель и слушатель Жития должны были чувствовать себя особенно ничтожными перед величием святого.

Кроме того, авторские признания в своей неучености и литературной беспомощности, противоречащие действительному тексту, написанному этим самым автором, должны были создать впечатление, что все написанное — некое божественное откровение, наитие свыше.

В «Житии Стефана Пермского» Епифаний достигает настоящей виртуозности в своем словесном восхвалении Стефана. Выбор поэтических средств, композиционное построение текста — строго продуманная, тщательно отработанная литературная система. Традиционные поэтические приемы средневековой агиографии у Епифания усложнены, обогащены новыми оттенками.

Многочисленныеамплификации, нанизывание одних сравнений на другие, перечисление в длинных рядах варьирующихся традиционных метафор, ритмика речи, звуковые повторы придают тексту особую торжественность, приподнятость, эмоциональность и экспрессивность.

Вот, например, одна из характеристик героя, начинаемая с авторского самоуничижения: «Да и аз многогрешный и неразумный, последуя словесем похвалений твоих, слово плетущи и слово плодящи, и словом почтити мнящи, и от словес похваление събираа и приобретаа и приплетаа пакы глаголя: что еще тя нареку? — Вожа заблужьдшим, обретателя погыбшим, наставника прельщеным, руководителя умом ослепленым, чистителя оскверненым, взискателя расточеным, стража ратным, утешителя печальным, кормителя алчющим, подателя требующим, наказателя несмысленым...» и т. д.

«Плетение» похвалы святому — основная цель и задача «Жития Стефана Пермского». Но все же в этом пышном похвальном панегирике просветителю Пермской земли встречаются и жизненные зарисовки, и исторически конкретные факты. Они появляются в описании быта пермяков, в рассказах об их идолах, об их охотничьем искусстве, в рассуждениях Епифания об отношениях между Москвой и Пермью.

Центральная, наиболее обширная часть Жития — рассказ о борьбе Стефана с пермским волхвом Памом — имеет сюжетный характер, насыщена бытовыми зарисовками, живыми сценами.

Следует отметить оригинальность заключительной похвалы в «Житии Стефана Пермского». Похвала эта состоит из трех плачей — пермских людей, пермской церкви и автора, «инока списающа».

Подобного рода житийная похвала, в форме плачей народа, церкви и автора, встречается только у Епифания. Ничего похожего мы не найдем ни в переводных житиях, ни у русских агиографов до Епифания и после него. Плачи эти носят книжно-риторический характер, но создавал их Епифаний под влиянием народных плачей.

Он сам сравнивает плач пермской церкви со вдовьим причетом: «[Церковь] не хотяше утешитися, но и утешения не приимаше, глаголющи: не брезете мене, не брезете, да ся наплачю; не дейте мене, да ся насыщу плача, обычай бо есть вдовам новоовдовевшим плакатися горко вдовьства своего».

Некоторые обороты из плача церкви перекликаются с мотивами устного народного причета: «Увы мне, свете очию моею, камо заиде... вмале повеселихся с ним... к кому же привергуся, да сотворит ми увещание, еже от печали утешение».

Второе сочинение Епифания Премудрого, «Житие Сергия Радонежского», вскоре после составления его Епифанием было переработаноПахомием Логофетом. Текст пахомиевской редакции «Жития Сергия» дошел до нас в многочисленных списках, разных редакциях и вариантах, и четкого представления о том, каков был вид епифаниевского текста этого жития, у нас, по существу, нет.

В общих чертах мы можем утверждать, что это Житие, написанное Епифанием, носило более повествовательный характер, чем «Житие Стефана Пермского», стилистически было более спокойным и строгим, более насыщенным фактическим материалом.

Целый ряд эпизодов «Жития Сергия» имеет своеобразный лирический оттенок (рассказ о детстве отрока Варфоломея — будущего Сергия, эпизод, повествующий о просьбе родителей Сергия не уходить в монастырь до их смерти, чтобы было кому помочь им в старости, и т. п.).

Если в «Житии Стефана Пермского» Епифаний показал себя виртуозом-стилистом, то в «Житии Сергия» он представал мастером сюжетного повествования. Не боясь впасть в преувеличение, мы с полным основанием должны назвать Епифания Премудрого великим писателем русского средневековья.

История русской литературы: в 4 томах / Под редакцией Н.И. Пруцкова и других - Л., 1980-1983 гг.

Значительный вклад в развитие Древнерусской агиографической литературы конца XIV - начала XV в. внес талантливейший писатель Епифаний Премудрый. Большую часть своей жизни (31 год) он провел в стенах Троице-Сергиева монастыря. Епифаний совершил путешествие по христианскому Востоку, побывал на Афоне, где познакомился с лучшими образцами византийской, болгарской и сербской литератур. Разносторонность интересов сблизила его с знаменитым художником Феофаном Греком.

"Житие Стефана Пермского" было написано Епифанием, по-видимому, вскоре после смерти Стефана в 1396 г. Цель жития - прославить миссионерскую деятельность русского монаха, ставшего епископом в далекой коми-пермяцкой земле, показать торжество христианства над язычеством. Тщательно собрав фактический материал о Стефане, Епифаний оформляет его в изящный и торжественный панегирик. "Житие Стефана Пермского" открывается риторическим вступлением, далее следует биографическая часть и три плача (пермских людей, пермской церкви и "Плач и похвала инока списающа"). Во вступлении Епифаний пространно говорит о мотивах, которые побуждают его взяться за перо: "...аще ли не написана будут памяти ради, то изыдеть из памяти, и в преходящая лета и преминующим родом удобь сиа забвена будут"... Сообщает об источниках, которыми он располагал, приступая к работе, и о встретившихся трудностях. В биографической части дан ряд конкретных сведений о жизни и деятельности Стефана. Он родился в Устюге, в семье соборного клирика. Научившись грамоте, прочитал много книг Ветхого и Нового завета, внимательно слушал "чистые повести" и "учительные словеса", и сам "святыя книгы писаше хытре и гораздо и борзо". Он заранее готовит себя к будущей миссионерской деятельности: он "...изучися сам языку пермьскому, и грамоту нову пермьскую сложи, и азбукы незнаемы счини... и книгы русскыа на пермьский язык преведе и преложи и преписа". Более того, "желаа же болшаго разума", Стефан изучил греческий язык "и книгы греческий извыче...". Центральное место занимает в житии описание миссионерской деятельности Стефана. Он живет длительное время среди коми-пермяков и личным примером воздействует на язычников. Он ведет энергичную борьбу с языческими обрядами: разоряет "кумирню", срубает "прокудливую" (волшебную) березу, которой поклонялись пермяки, посрамляет волхва (шамана) Пама. Стефан проявляет большую силу воли, выдержку, терпение и убежденность, а также полное бескорыстие. Благодаря этим качествам он одерживает моральную победу. Стефан делает свою борьбу с Памом предметом широкой гласности. Он предлагает волхву войти с ним в горящий костер, опуститься в ледяную прорубь. От подобных испытаний Пам категорически отказывается и окончательно теряет авторитет у зырян. Одержав победу, Стефан защищает Пама от ярости пермяков, которые требуют его казни, добивается замены ее изгнанием.

Епифаний Премудрый по-новому подходит к изображению отрицательного героя. Противник Стефана Пам - это личность незаурядная, имеющая большое влияние на пермяков. Он стремится убедить своих соотечественников не принимать христианства, видя в Стефане ставленника Москвы. Речь Пама делает образ языческого волхва психологически убедительным, жизненно достоверным. Победа над Памом дается Стефану нелегко, отмечает Епифаний, и этим еще более подчеркивает значение личности победителя, его нравственного примера. Епифаний вводит в житие и элементы критики духовенства, церковных иерархов, добивающихся своих должностей путем борьбы с соперниками, "наскакивая" друг на друга, путем подкупа.

Главную заслугу Стефана Епифаний видит в его просветительской деятельности, в создании пермской азбуки и переводе на пермский язык книг "священного писания".Житие Стефана Пермского" нарушало традиционные рамки канона своим размером, обилием фактического материала, включавшим этнографические сведения о далеком Пермском крае, критику симонии ("поставление" на церковные должности за деньги); новой трактовкой отрицательного героя; отсутствием описания как прижизненных, так и посмертных чудес; композиционной структурой. По-видимому, Епифаний предназначал его для индивидуального чтения и, подобно своему другу Феофану Греку, писал, невзирая на канонические образцы.

Около 1417-1418 гг. Епифаний создал "Житие Сергия Радонежского". Оно написано с большой исторической точностью, но стиль изложения менее риторичен. Епифаний хорошо передает факты биографии Сергия, с лирической теплотой говорит о его деятельности, связанной с борьбой против "ненавистной розни", за укрепление централизованного Русского государства. "Божии угодники", хоть и отказывались от житейских волнений, а постоянно жили лишь для мира. По содержанию: родиося Сергий в Твери, когда еще был в утробе матери трижды прокричал в храме, потом не брал грудь в среду и в пятницу. С детства соблюдал все посты, держал себя в строгости. Наследство отдал младшему брату. Сначала ушел в пустыню с братом, тот покинул его, тогда позвал к себе старца игумена, кот и постриг его. Борьба с бесами. К нему начали ходить монахи. Когда умер игумен, им стал, по просьбам монахов, Сергий. Одевался бедно, учил монахов терпению и смирению даже во время голода. Когда пришел Мамай, Сергий благославил Дмитрия, и русский победили в битве. Исцелял людей, предвидел свою кончину.

Литературная деятельность Епифания Премудрого способствовала утверждению в литературе стиля "плетения словес". Этот стиль обогащал литературный язык, содействовал дальнейшему развитию литературы, изображая психологические состояния человека, динамику его чувств. Привнося торжественную риторику в биографию, Епифаний помимо рассказа о жизни героя произносил похвалу, возвеличивающую героя. С этой целью он соединял риторику и приёмы церковных песнопений (торжественные поучения до него произносились только в храмах). Назначение его стилистических формул можно объяснить тем, что автор считал, что прославить святого может только Бог. Поэтому он постоянно ищет образы и метафоры, чтобы прославить святого так же совершенно, как и Бог. Но противоречие всё равно не разрешалось. Отсюда и множество стилистических фигур, сравнений, аналогий в его житиях. Например, в житии Стефана Пермского автор долго ищет слова, способные охарактеризовать подвиг святого. Он использует множество синонимов, повторов. Он сравнивает Стефана с «евангелистом)), «мучеником», «исповедником» и т.п., но в конце концов говорит, что не может его порславить. На это способен лишь Христос. Помимо этого с помощью синтаксического параллелизма Епифаний добивался эффекта рифмы: например, в «Плаче пермских людей», когда они характеризуют Стефана-«тио лее былъ намъ законопродавецъ и законоположникъ, то же креститель, и апостолъ, и проповедникъ, и благовестникъ, и исповедникъ, святитель, учитель, чистителъ, посетитель, правитель» и т.д. Риторика Епифания позволяла достичь эффекта словесной неисчерпаемости. С помощью «плетения словес» антитеза автора и сподвижника достигла предельного развития. Жития Епифания стали образцом для книжников позднего средневековья.

7. Место и роль фольклора.

8. Возникновение и развитие теории «Москва – третий Рим»\ «Повесть о взятии Царьграда», «Повесть о Вавилоне-граде», «Сказание о князьях Владимирских».

В конце XV – начале XVI века начался особый период истории Руси. Она не только освободилась от татаро-монгольского ига, но и начала объединяться вокруг Московского княжества, превратившись в мощное централизованное государство с единоличной властью.

Создание единого православного русского государства произошло в скором времени после окончательного падения Константинополя (1453 г.). Русское государство как бы приняло эстафету от Византийской империи, физическое падение которой произошло вскоре после падения духовного. В период создания централизованного государства на Руси возникает самоуправляемая Русская Православная Церковь, которая становится хранительницей православия. Таким образом и возникает теория «Москва – третий Рим».

«Повесть о взятии Царьграда» Нестора-Искандера. Это произведение принадлежит к числу воинских повестей эпохи Куликовской битвы. Оно повествует о падении христианской Византийской империи в 1453 г. под натиском турок и превращении столицы православного мира Константинополя в мусульманский город. Повесть получила широкое распространение на Руси и была введена в ряд летописных сводов 16 в., повлияв на дальнейшее развитие воинских повестей. Произведение состоит из 2-ух частей. 1-пролог событий. Рассказ об основании Царьграда, знамении, которое предсказывало судьбу этого города (бой змеи и орла с победой первой-символа мусульманства; но потом люди убивают змея), о красоте и величии Константинополя. 2-основной сюжет-рассказ об осаде и захвате города турками. Эта часть соответствует канонам воинской повести. Описание сбора войск очень абстрактно. В центральном повествовании перечисляются военные события. Сюжет носит линейный характер, традиционный для воинской повести. Но он усложняется описаниями многих событий. Автор описывает каждый день приступа турок к городу, бои, советы императора с приближёнными о дальнейших действиях. И так описывается каждый день осады. Здесь проходит мотив судьбы, предопределённости с самого начала (знамение). Описания очень эмоционально напряжены, что усиливается и 2-умя знамениями-уход ангела-покровителя города-из церкви Софии (центрального собора), а затем-кровавый дождь. В последней части повествования-рассказ о гибели города и судьбе горожан. Сюда вводится и пророчество: как люди убили змея, задушившего орла, так в будущем христиане должны будут победить мусульман и возродить христианство в городе. Таким образом, военное событие становится частью истории христианского города, представленной в её важнейших событиях.

В тексте встречаются подробные описания 4-х героев: Константина, патриарха Анастасия, Зустунея и султана Магомеда. Образ главного героя традиционен для воинских поветей: Константин мужественен (решает погибнуть вместе с городом), до последнего вздоха защищает родной город. Но в его изображении просматривается и новый подход: автор стремится передать глубину его чувств через молитвы, плач, изображение проявлений его душевного состояния. Патриарх Анастасий постоянно поддерживает цесаря. Его образ сходен с образом Киприяна из «Сказания о Мамаевом побоище»-это поддержка борьбы против врагов православной церковью. Зустуней-второстепенный персонаж, но его особая роль в том, что он один откликнулся на просьбу Константина о помощи у иноземных государств. Это воплощение идеального образа воина, «храбр бе и мудр, и ратному делу преискусен». Необычным образом представлен Магомед. В начале всё традиционно-он «.безверен сый и лукавь». Но потом его характеристика меняется-он показан как могущественный правитель, собравший для похода огромные силы, опытный и терпеливый полководец. После захвата города он проявляет великодушие-прощает всех мирных жителей, а при виде головы Константина воздаёт ему должное: «Явно тя Богъ миру роди паче же и царя, почто всуе погибе\». В описании батальных сцен автор не стремится к детальному изображению событий, отсутствуют пейзажные элементы. Основу описаний составляют воинские формулы: «бысть сеча зла и преужасна». Повесть Нестора-Искандера, используя традиции, усложняет сюжет за счёт введения перипетий, тенденции к некоторому расширению круга действующих лиц и большей разносторонности их изображения, значительные изменения претерпевает изображение врага. Автор создаёт повествование, используя стилистические приёмы эмоционально-экспрессивного плана, применявшиеся ранее лишь в житиях. Таким образом, воинское повествование на Руси начинает усложняться, не без влияния данной повести. Идёт сближение облика главного положительного героя с образом идеального героя княжеского жития. Именно внелетописные повести этой эпохи являются предпосылками к созданию нового типа масштабной исторической повести.

Повести о Вавилонском царстве. Об изменении форм исторического повествования в XV в. свидетельствует появление повестей о Вавилонском царстве, сыгравших важную роль в создании политической теории Московского государства. В состав повестей входит «Притча о Вавилоне граде», в которой сообщаются легендарные сведения о царе Навуходоносоре, создании им нового Вавилона и запустении этой мировой державы и «Сказание о Вавилоне граде».

Обе повести возникли, вероятно, в Византии в период обоснования Константинополем своих прав на мировое первенство.

В «Сказании о Вавилоне граде» повествуется о трех юношах: греке, абхазце и русском, которые добывают знаки царского достоинства из запустевшего Вавилона для греческого царя Василия. Равное участие представителей трех христианских народов в этом подвиге подчеркивало мысль о равноправии трех христианских держав: Греции (Византии), Грузии и России. А когда Константинополь пал и Грузия почти утратила свою самостоятельность, все права на знаки царского достоинства должны принадлежать русским великим князьям.

Повести о Вавилонском царстве носят сказочный характер: здесь фигурируют волшебный меч-самосек, гигантский спящий змей, стерегущий богатства запустевшего Вавилона; чудесный кубок с божественным напитком, таинственный голос, дающий указания юношам, и т. п. Все это сближает повести о Вавилоне с волшебной сказкой. Только имена царей Навуходоносора и Василия историчны в этих повестях, все же остальное - художественный вымысел.

«Сказания о князьях Владимирских. Написано в конце 15-нач 16 в. В основе «Сказания» -попытка установить генеалогическую связь московских князей с основателем Римской империи - Августом-кесарем.

Брат Августа Прус был послан римским императором на Вислу - «от него же пруси прозвашася» (исторически «пруссы»-название литовского племени, населявшего нижнее течение Вислы). Призванный новгородцами князь Рюрик происходит из рода Прусова. Следовательно, политические права на единодержавную власть московские великие князья унаследовали от своих «прародителей» - от самого Августа-кесаря.

Затем «Сказание» сообщало о даре греческого императора Константина Мономаха киевскому князю Владимиру Всеволодовичу (Мономаху) - царского венца, скипетра и державы. Этим венцом

Владимир венчается и нарекается «царь великия Росия». «Оттоле и доныне тем царъским венцем венчаются великий князи владимерстии, его же прислал греческий царь Константин Манамах, егда поставятся на великое княжение росийское». На самом деле Константин Мономах умер, когда Владимиру было всего два года.

Эта легенда, а ей в то время был придан характер исторической достоверности, служила важным политическим средством обоснования прав московских великих князей на царский титул и на самодержавную форму правления государством, содействовала укреплению внутриполитического авторитета этой власти и способствовала упрочению международного престижа Московского государства.

В 1523 г. старец псковского Елеазарова монастыря Филофей в своем послании к Василию III писал: «Блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти, уже твое христианское царство инем не останется».

Так лаконично и точно была сформулирована политическая теория суверенности Русского государства: «Москва - третий Рим».

ЕПИФАНИЙ ПРЕМУДРЫЙ - преподобный, русский монах, агиограф, духовный писатель и мыслитель, автор житий и посланий, раскрывающих мировоззрение Древней Руси, один из первых русских православных писателей и философов.

Жизнеописание

Жил в конце XIV — начале XV века. Сведения о нём извлекаются только из его собственных сочинений. В молодости жил со Стефаном Пермским в Ростове в монастыре Григория Богослова, именуемом «Затвор». Изучил там греческий язык и хорошо усвоил библейские, святоотеческие и агиографические тексты. Возможно, побывал в Константинополе, на Афоне, в Иерусалиме. Вероятно, в 1380 году Епифаний оказался в Троицком монастыре под Москвой в качестве «ученика» уже знаменитого Сергия Радонежского. Занимался книгописной деятельностью. После смерти Сергия в 1392 году Епифаний, видимо, перебрался в Москву на службу к митрополиту Киприану. Близко сошёлся с Феофаном Греком.

В 1408 году во время нападения на Москву хана Едигея, Епифаний бежал в Тверь, где подружился с архимандритом Спасо-Афанасьева монастыря Корнилием, в схиме Кириллом, с которым впоследствии переписывался; в одном из своих посланий он высоко отзывался о мастерстве и работах Феофана Грека, его уме и образованности. В этом письме Епифаний и себя называет «изографом».

В 1410-е годы Епифаний вновь поселился в Троице-Сергиевом монастыре, заняв высокое положение среди братии: «бе духовник в велицей лавре всему братству».

Умер там около 1420 года (не позже 1422) в сане иеромонаха. Б.М. Клосс относит смерть Епифания Премудрого к концу 1418 - 1419 гг. Основанием для этого послужил список погребенных в Троице-Сергиевой лавре, составители которого отметили, что Епифаний умер «около 1420 г.» (Список погребенных в Троицкой Сергиевой лавре от основания оной до 1880 г. М., 1880. С. 11 - 12). Историк соотнес это указание со свидетельством древнейшего пергаменного Троицкого синодика 1575 г. В его начальной части записаны три Епифания, один из которых - несомненно Епифаний Премудрый. Затем в этом источнике отмечено имя княгини Анастасии, супруги князя Константина Дмитриевича, о которой из летописи известно, что она скончалась в октябре 6927 г. [Полное собрание русских летописей. Т. I. Вып. 3. Л., 1928. Стб. 540 (Далее: ПСРЛ)]. При мартовском летоисчислении это дает октябрь 1419 г., при сентябрьском стиле - октябрь 1418 г. Поскольку Епифаний Премудрый скончался ранее княгини Анастасии, его смерть следует отнести ко времени до октября 1418 г. или до октября 1419 г. (Клосс Б.М. Указ. соч. С. 97). Но первая из этих двух дат отпадает по той причине, что Епифаний приступил к написанию «Жития» Сергия только в октябре 1418 г. (в предисловии к нему агиограф сообщает, что после смерти Сергия прошло уже 26 лет, т.е. подразумевается дата 25 сентября 1418 г.). Таким образом выясняется, что Епифаний Премудрый скончался в промежуток между октябрем 1418 г. и октябрем 1419 г.

Мы имеем возможность уточнить дату смерти Епифания, благодаря тому, что его имя упоминается в рукописных святцах в числе «русских святых и вообще особенно богоугодно поживших», но официально не канонизированных Церковью. В частности, по данным архиепископа Сергия (Спасского), оно встречается в составленной в конце XVII - начале XVIII в. книге «Описание о российских святых», неизвестный автор которой расположил памяти русских святых не по месяцам, а по городам и областям Российского царства. Другая рукопись, содержащая имена русских святых, была составлена во второй половине XVII в. в Троице-Сергиевом монастыре и поэтому богата памятями учеников Сергия Радонежского. Изложение в ней идет не по городам, как в первой, а по дням года. Оба этих памятника называют днем памяти Епифания 12 мая. Архиепископ Сергий в своей работе также пользовался выписками из рукописных святцев конца XVII в., присланных ему жителем Ростова Н.А. Кайдаловым. Их оригинал сгорел в пожар 7 мая 1868 г. в Ростове, но выписки, сделанные из них, полны. В них внесено немало неканонизированных русских святых, в том числе и Епифаний Премудрый. Днем памяти, а следовательно и кончины, Епифания в них названо 14 июня. [Сергий (Спасский), архиепископ. Полный месяцеслов Востока. Т. I. М., 1997. С. 257, 380 - 384, Т. III. М., 1997. С. 558].

Учитывая, что Епифаний Премудрый, судя по всему, происходил из Ростова, а также то, что 12 мая отмечается память св. Епифания Кипрского, соименного Епифанию Премудрому, становится понятным, что точная дата кончины агиографа содержится в источнике ростовского происхождения. На основании этого, зная год смерти Епифания, можно с достаточной степенью уверенности полагать, что Епифаний Премудрый скончался 14 июня 1419 г. Правда в последнее время появилось утверждение, что он умер гораздо позже. По мнению В.А. Кучкина, свидетельство об этом находим в «Похвальном слове Сергию Радонежскому», принадлежащему перу Епифания. В нем имеется упоминание о раке мощей преподобного, которую целуют верующие. На взгляд исследо-вателя, эта фраза могла появиться только после 5 июля 1422 г., когда во время «обретения мощей» Сергия его гроб был выкопан из земли, а останки положены в специальную раку. Раки ставились в храме, обычно на возвышении, и делались в форме саркофага, иногда в виде архитектурного сооружения. Отсюда В.А. Кучкин делает два вывода: во-первых, «Слово похвальное Сергию Радонежскому» было написано Епифанием Премудрым после 5 ию-ля 1422 г., а во-вторых, оно появилось не ранее «Жития» Сергия, как полагают в литературе, а позже его. (Кучкин В.А. О времени написания Слова похвального Сергию Радонежскому Епифания Премудрого // От Древней Руси к России нового времени. Сборник статей к 70-летию Анны Леонидовны Хорошкевич. М., 2003. С. 417). Однако, как выяснил тот же В.А. Кучкин, слово «рака» в древности имело несколько значений. Хотя чаще всего оно обозначало «гробницу, сооружение над гробом», встречаются примеры его употребления в значении «гроб» (Там же. С. 416. Ср.: Словарь русского языка XI - XVII вв. Вып. 21. М., 1995. С. 265). Если же обратиться непосредственно к тексту Епифания и не «выдергивать» из него отдельное слово, то становится понятным, что в «Похвальном слове Сергию» агиограф вспоминал события 1392 г., связанные с похоронами преподобного. Многие из знавших троицкого игумена не успели на его погребение и уже после смерти Сергия приходили на его могилу, припадая к его надгробию чтобы отдать ему последние почести (См.: Клосс Б.М. Указ. соч. С. 280 - 281). Но окончательно в ошибочности рассуждений В.А. Кучкина убеждает то, что в средневековье суще-ствовал широко распространенный обычай устанавливать пустые раки над местом захоронения святого или, иными словами, над мощами, находившимися под спудом. При этом зачастую они ставились над гробом свято-го еще задолго до его прославления. Так, над могилой Зосимы Соловецкого (умер в 1478 г., канонизирован в 1547 г.) его ученики поставили гробницу «по третьем же лете успениа святаго» (Мельник А.Г. Гробница святого в пространстве русского храма XVI - начала XVII в. // Восточнохристианские реликвии. М., 2003. С. 533 - 534, 548).

Сочинения

Ему принадлежат «Житие преподобного Сергия», материалы к которому он начал собирать уже через год после смерти преподобного, а кончил написание около 1417—1418 годов, через 26 лет по смерти Сергия. Оно использовано, часто буквально, в «Житии Сергия» архимандрита Никона. В списках XV века это житие встречается очень редко, а большей частью — в переделке Пахомия Серба.

Также написал «Слово похвальное преподобному отцу нашему Сергею» (сохранилось в рукописи XV и XVI веков).

Вскоре после смерти Стефана Пермского в 1396 году Епифаний закончил «Слово о житии и учении святого отца нашего Стефана, бывшаго в Перми епископа». Известно порядка пятидесяти списков XV—XVII веков.

Епифанию приписываются также «Сказание Епифания мниха о пути в святой град Иерусалим», введение к Тверской летописи и письмо тверскому игумену Кириллу.

Значительный вклад в развитие Древнерусской агиографической литературы конца XIV - начала XV в. внес талантливейший писатель Епифаний Премудрый. Большую часть своей жизни (31 год) он провел в стенах Троице-Сергиева монастыря. Первоначальное образование получил, по-видимому, в Ростове, где в юности постригся в монастыре Григория Богослова «близ епископии». Этот монастырь привлек Епифания своей библиотекой: «Книгы многы бяху ту довольны». Здесь он встретился с будущим героем своего произведения Стефаном, с которым вел неоднократные беседы: «...спирася о слове или коемждо стихе, или о строце». Епифаний совершил путешествие по христианскому Востоку, побывал на Афоне, где познакомился с лучшими образцами византийской, болгарской и сербской литератур. Разносторонность интересов сблизила его с знаменитым художником Феофаном Греком. Весьма интересную характеристику Феофану дал Епифаний в письме тверскому епископу Кириллу. Епифания поразила в Греке его свободная манера «писать», «не взирая на образцы», и беседы с художником, видимо, не прошли даром для писателя: эмоциональной экспрессии Феофановой кисти соответствует словесная экспрессия Епифания. Неизвестно, был ли знаком писатель с другим своим гениальным современником, Андреем Рублевым, но, безусловно, на их творчество благотворное влияние оказала нравственно-трудовая атмосфера Троице-Сергиева монастыря и личность его игумена Сергия Радонежского. Епифаний, как и Андрей Рублев, выразил общий подъем национального самосознания, вызванного исторической победой на поле Куликовом. Умер Епифаний около 1420 г. Епифанию принадлежат два произведения: «Житие Стефана Пермского» и «Житие Сергия Радонежского». Создавая агиобиографии своих замечательных старших современников, чьи имена «блестят ярким созвездием в нашем XIV веке», по словам В. О. Ключевского, «делая его зарей политического и нравственного возрождения Русской земли», Епифаний стремился показать величие и красоту нравственного идеала человека, превыше всего ставящего общее дело - дело укрепления Русского государства.

Еще по теме Творчество Епифания Премудрого.:

1. Тема 6. Художественное творчество. Парадигмы творчества в искусстве.
2. Один общий принцип, полезный не только в математике, но и в физике, при помощи которого из рассмотрения божественной премудрости исследуются законы природы, в связи с каковыми разъясняется спор, возникший с достопочтенным отцом Мальбраншем, и отмечаются некоторые заблуждения картезианцев

Епифаний Премудрый и его творения

Учеником преподобного Сергия Радонежского был и один из лучших писателей Средневековой Руси, Епифаний Премудрый (См. также: ). Именно им был составлен основной источник наших сведений о Сергии Радонежском - первоначальное Житие великого радонежского подвижника, которое входит в «число вершин русской агиографии» (Прохоров 1988. С. 216 ).

Некоторые исследователи древнерусской письменности полагают, что Епифанием написаны четыре сохранившиеся рукописи, которые сейчас находятся в Российской государственной библиотеке, в собрании Троице-Сергиевой Лавры. Не все исследователи согласны с таким предположением. Не всеми признается и создание Епифанием ряда произведений, например таких, как Поучение против стригольников, Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русского, а также участие этого ученика Сергия в составлении летописей. Однако несомненно, что перу Епифания принадлежат Послание его другу Кириллу, Житие преподобного Стефана Пермского, первоначальное Житие преподобного Сергия Радонежского и Похвальное ему слово.

Сведения о Епифании Премудром черпаются, главным образом, из его собственных сочинений. Судя по составленному им Житию Стефана Пермского, Епифаний учился в ростовском монастыре Григория Богослова, так называемом «Братском затворе», славившемся своей библиотекой, был хорошо образован, владел греческим языком. В заглавии составленного им Похвального слова Сергию Радонежскому он назван его учеником. Некоторые известия о писателе содержатся в Житии Сергия Радонежского , которое было создано по материалам Епифания приехавшим на Русь с Афона писателем-монахом Пахомием Сербом (Логофетом). При этом сербский агиограф поведал, что автор первоначальных записок об основателе Троицы много лет был келейником радонежского святого. В 90-х гг. Епифаний покинул монастырь и переселился в Москву, но около 1415 г. вернулся в Троицу. Умер он не позднее 1422 г.

Житие преподобного Стефана Пермского, созданное Епифанием Премудрым

Стефану Пермскому было посвящено первое из известных сочинений Епифания - Житие святителя, имеющее название «Слово о житии и учении святаго отца нашего Стефана, бывшаго в Перми епископа». Со святителем Стефаном, просветителем зырян (современных коми), создателем их так называемой «пермской» азбуки, переводчиком богослужебных книг на зырянский язык, Епифаний был знаком лично: в одно и то же время оба были иноками ростовского «Братского Затвора»; при этом они много спорили о книгах. По всей вероятности, Стефан общался и с преподобным Сергием Радонежским. В Житии основателя Троицы помещен рассказ о том, как Стефан, проезжая в 10 верстах от Сергиева монастыря и не имея возможности посетить великого старца, поклонился в сторону Троицы, а тот, встав из-за трапезы, отвесил ему ответный поклон. С этим сюжетом связан обычай в Троице во время трапезы вставать и произносить молитву во воспоминание того приветствия.

Композиция Слова о пермском епископе оригинальна. В Слове отсутствуют Чудеса, но в то же время оно не является биографией в современном понимании этого термина. Епифаний словно между прочим говорит о знакомстве Стефана с великим князем Василием Дмитриевичем и митрополитом Киприаном, вместе с тем он не акцентирует на этом внимание читателя и не указывает, при каких именно обстоятельствах святитель познакомился с ними. Важное место автор уделяет обучению Стефана, описанию его интеллектуальных качеств, рассказывает о трудах Стефана по созданию пермской азбуки и пермской Церкви, а также о его переводах книг на зырянский язык. Помимо сведений о самом святом и современных ему исторических событиях, в этом произведении, созданном в стиле, как сам определил Епифаний, «плетения словес», значительное место занимают различные отступления: о месяце марте, об алфавитах, о развитии греческой азбуки. Используя прием гомеотелевтона (созвучия окончаний) и гомеоптотона (равнопадежья), ритмизуя при этом текст, Епифаний создает почти стихотворные пассажи, насыщенные метафорами, эпитетами, сравнениями. Заключительная часть Слова соткана из разных стилистических пластов: фольклорного, летописного и похвального. Слово о Стефане Пермском - уникальное произведение, созданное рукой великого мастера.

В ОР РНБ, в собрании П. П. Вяземского, хранится один из старейших списков Жития Стефана Пермского (80-х годов ХV в.), самый исправный и полный (шифр: Вяземский, Q. 10). На л. 194 об. (последняя строка) -195 (три строки сверху) (по современной фолиации) писец оставил частично зашифрованную запись, в которой тайнописью указал свое имя: «А писал многогрешный раб Божий Гридя, Ступин сын, ростовец, своим неразумиемъ и ума недостаточствомъ» (на верхнем поле приведена частичная расшифровка записи почерком кон. ХХ - нач. ХХ).

Послание Епифания Премудрого другу Кириллу

Другим произведением Епифания Премудрого является Послание его другу Кириллу в Тверь (заглавие: «Выписано из послания иеромонаха Епифания, писавшего к некоему другу своему Кириллу»), созданное в 1415 г. Послание было ответом на несохранившееся письмо архимандрита Корнилия (в схиме Кирилла), настоятеля тверского Спасо-Афанасиевского монастыря. В нем Епифаний рассказывает о четырех миниатюрах с изображением константинопольского собора Св. Софии, помещенных в принадлежавшем ему Евангелии. Эти изображения Кирилл видел у него в то время, когда писатель, убегая из Москвы от нашествия ордынского эмира Едигея в декабре 1408 г., обосновался в Твери. В ответном письме Епифаний поведал о том, что те рисунки собора были скопированы им с работ знаменитого художника Феофана Грека, с которым он был знаком лично. Послание имеет большую ценность, особенно для историков искусства. Только из него известно о том, что Феофан Грек расписал более 40 каменных церквей и несколько светских построек в Константинополе, Халкидоне, Галате, Кафе, Великом Новгороде, Нижнем Новгороде, Москве, а также «каменную стену» (вероятно, казну) у князя Владимира Андреевича и терем у великого князя Василия Дмитриевича. В Послании Епифаний рассказал о своих наблюдениях над творческой манерой Феофана, который, покрывая фресками стены зданий, беспрестанно ходил, беседуя, и никогда не смотрел на образцы. При этом Епифаний иронизирует над теми иконописцами, которые бездумно следовали исключительно только известным примерам церковной живописи и не создавали ничего оригинального.

В ОР РНБ, в одном из сборников собрания Соловецкого монастыря, находится список Послания Епифания другу Кириллу . Когда и каким образом он попал в библиотеку этого монастыря, до сих пор неизвестно. Несмотря на то, что рукопись довольно поздняя (рубежа ХVII-ХVIII вв.), она уникальна, поскольку на сегодняшний день текст Послания в ней является единственным списком этого произведения (шифр: Солов. 15/1474, л. 130).

Слово похвальное преподобному Сергию Радонежскому, составленное Епифанием Премудрым

По мнению большинства ученых, Епифанием была составлена похвала преподобному Сергию под названием «Слово похвално преподобному игумену Сергию, новому чудотворцу, иже в последних родех в Руси возсиявшему и много исцелениа дарованием от Бога приемшаго». Поскольку в Слове говорится о нетленности мощей преподобного Сергия, одни исследователи считают, что оно было написано после обретения и переложения мощей святого в раку, то есть после 5 июля 1422 г. (Кучкин. С. 417 ). Другие полагают, что Слово было создано 25 сентября 1412 г. в связи с освящением восстановленного Троицкого храма (Клосс. С. 148 ). Из Слова следует, что автор много путешествовал и побывал в Константинополе, на Афоне и в Иерусалиме. Стилистически Похвальное слово однородно с другими произведениями Епифания.

В ОР РНБ, в сборнике из состава Библиотеки Софийского Новгородского собора, хранится список Похвального слова , созданный в 90-х гг. ХV в. (шифр: Соф. 1384, л. 250-262, 1490 г.). Также Слово было включено и в Софийский список Великих Миней Четьих (шифр: Соф. 1317, л. 388 об.).

Тропарь преподобному Сергию Радонежскому, составленный Епифанием Премудрым

Принято считать, что Пахомием Сербом была составлена и Служба основателю Троицы. Однако не так давно музыковеды-медиевисты в рукописи кирилло-белозерского книгописца кон. ХV в. Ефросина обнаружили тексты двух тропарей преподобному Сергию, где обозначены имена их составителей (Серегина. С. 210 ). На л. 196 сборника киноварью почерком написано: на правом поле у текста первого тропаря «Епифаниево», а внизу под текстом другого - «Пахомия Сербина». Это наблюдение позволило предположить, что Епифаний задумывал составить и Службу своему учителю. Возможно, в основе Пахомиевой Службы троицкому святому, как и его Жития, также лежат заготовки Епифания (шифр:
Кир.-Бел. 6/1083, л. 196).

Первоначальное Житие преподобного Сергия Радонежского ,
созданное Епифанием Премудрым

О том, что первоначальное Житие преподобного Сергия Радонежского было написано Епифанием Премудрым, мы знаем из Жития, составленного афонским писателем-монахом Пахомием Сербом (Логофетом). Афонец значительно переработал текст Епифания и создал несколько редакций посвященного троицкому подвижнику произведения. Долгое время считалось, что Епифаниево Житие преподобного Сергия дошло до нашего времени только в виде инкрустаций в сочинении Пахомия. Однако совсем недавно был выявлен текст Жития , который наиболее близко отражает произведение, созданное Епифанием (Клосс. С. 155 ). Это список нач. ХVI в., хранящийся в ОР РНБ (шифр: ОЛДП. F. 185).

Епифаниев текст находится в составе так называемой Пространной редакции Жития преподобного Сергия, начиная с предисловия и заканчивая главой «О худости порт Сергиевых и о некоем поселянине»; последующее изложение событий принадлежит Пахомию Логофету. Текст Епифания определен на основании текстологического сопоставления всех списков Жития, особенно на основании анализа вставок, сделанных на полях рукописей. Сравнение этой редакции с Житием Стефана Пермского, составленным Епифанием, свидетельствует и о стилистической однородности этих текстов. В обоих случаях используются одинаковые фразеология, лексика, цитаты, темы, образы, ссылки на одни и те же авторитеты; также схоже противопоставление Стефана и Сергия «санолюбцам», добивающимся высоких должностей при помощи «посул».

Вместе с тем в Житии Сергия, в отличие от Жития Стефана, почти отсутствуют отступления, не связанные напрямую с сюжетом, и довольно редки ритмизированные пассажи с гомеотелевтонами и синонимических амплификациями. В целом стиль Жития Сергия в этой редакции совпадает со стилем других произведений Епифания.

Мнение о том, что Житие преподобного Сергия в рукописи ОЛДП. F.185 наиболее близко отражает текст Епифания Премудрого, принято большинством исследователей древнерусской письменности.

Переработки XV-XVIII вв. составленного Епифанием Премудрым Жития преподобного Сергия Радонежского

Приехавший на Русь афонский писатель-монах Пахомий Серб (Логофет) не однажды «пересматривал» Житие преподобного Сергия Радонежского. По оценке разных исследователей насчитывается от двух (В. О. Ключевский) до семи (В. Яблонский) редакций этого памятника. В результате переработки Пахомия Житие Сергия пополнилось посмертными чудесами троицкого святого, оно значительно сокращено по сравнению с Житием Епифания и напрочь лишено лиризма, свойственного сочинению Сергиева ученика. Пахомий Серб придал Житию Сергия парадную форму, усилил элемент похвалы святому, удалил нежелательные антимосковские политические намеки с тем, чтобы сделать Житие пригодным для литургических нужд. Одна из ранних редакций Пахомия выявлена в ОР РНБ (шифр: Соф. 1248).

Редакция Жития преподобного Сергия с Чудесами 1449 г.

Редакциями Пахомия Серба не исчерпываются переработки Жития преподобного Сергия. В последующие времена текст Жития также подвергался «пересмотру», были сделаны дополнения, особенно в той части произведения, которые касались Чудес троицкого подвижника. Уже во второй половине ХV в. появилась редакция с текстами Чудес 1449 г. (согласно классификации Б. М. Клосса, это Четвертая Пахомиевская редакция, дополненная по Третьей редакции: Клосс. С. 205-206 ). Чудеса 1449 г. происходили в Троице-Сергиевом монастыре при игумене Мартиниане Белозерском. Именно при нем в 1448-1449 гг. была осуществлена общерусская канонизация преподобного Сергия (до этого времени основатель Троицы почитался как местночтимый святой). Вероятно, тексты Чудес 1449 г. были записаны если и не самим Мартинианом Белозерским, то, безусловно, с его слов. Преподобный Мартиниан Белозерский - ученик преподобного , собеседника преподобного Сергия. До того как стать игуменом Троицы, Мартиниан был настоятелем Ферапонтова Белозерского монастыря, основанного пришедшим вместе с преподобным Кириллом Белозерским из московского Симонова монастыря преподобным Ферапонтом Белозерским. То, как Ферапонтов монастырь и его окрестности выглядели в ХIХ в., можно представить по рисункам из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси» , хранящегося в ОР РНБ (шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 271, л. 69, 73, 84)

В 1447 г. преподобный Мартиниан оказал поддержку московскому князю Василию Темному в его борьбе за великокняжеский престол, освободив его от крестного целования (другими словами, от присяги) еще одному претенденту на московское великое княжение, Дмитрию Шемяке. Одержав победу над своим противником, Василий Темный пригласил Мартиниана в Троицу в качестве игумена. Возможно, впрочем, что Чудеса 1449 г. были записаны со слов Мартиниана и самим Пахомием Сербом. Это могло случиться в то время, когда знаменитый писатель в начале 60 - х годов ХV в. приезжал в Кирилло-Белозерский монастырь для сбора материала о его основателе. Там, как об этом поведал сам Пахомий в Житии св. Кирилла, он и встречался с Мартинианом.
В ОР РНБ, в собрании Библиотеки Софийского Новгородского собора, находится рукопись кон. ХV в., в составе которой имеется довольно ранний список Жития преподобного Сергия Радонежского с Чудесами 1449 г. Списки с Чудесами этого времени крайне редко встречаются среди сборников, содержащих Житие основателя Троицы. Несмотря на то, что рукопись скромно украшена, почерк ее довольно изысканный и четкий (шифр: Соф. 1389, л. 281 (по верхней фолиации).

Житие преподобного Сергия в XVI в.

В XVI в. текст Жития преподобный Сергия Радонежского входит в состав целого ряда летописей и крупных книжных сводов. В середине XVI в. уже в Софийский комплект Великих Миней Четиих митрополита Макария под 25 сентября включаются две редакции Жития, составленные Пахомием Сербом (Проложная и Пространная), вместе с Похвальным словом Епифания Премудрого. Софийский комплект Великих Миней Четьих поступил в ОР РНБ в составе собрания Библиотеки Софийского Новгородского собора.
Тексты, посвященные преподобному Сергию, находятся в сентябрьском томе (шифр: Соф. 1317): Пространная редакция начинается на л. 373 об. , а Проложная - на л. 372 об.

Житие преподобного Сергия в XVII в.

В XVII в. над житием преподобного Сергия трудились Герман Тулупов, Симон Азарьин и Димитрий Ростовский.

Святитель Димитрий (в миру Даниил Саввич Туптало) (1651-1709), митрополит Ростовский и Ярославский, постригшийся в Киевском Кирилловском монастыре, в течение почти двадцати лет составлявший «Книгу житий святых» (Четьи Минеи), включил в нее и собственную редакцию Жития преподобного Сергия, в основе которой лежит текст из Великих Миней Четьих. «Книга житий святых» Димитрия Ростовского изначально была ориентирована на печатное издание. Прижизненных рукописных материалов сохранилось очень мало. Известно всего две рукописные книги Четьих Миней Димитрия Ростовского, выполненные, вероятно, при жизни святителя. Одна из этих книг, Четья Минея на декабрь , находится в ОР РНБ. На выставке представлен образец письма подготовившего этот список помощника Димитрия. Рукопись написана скорописным письмом в кон. ХVII в. (шифр: ОСРК. F.I.651).

Житие преподобного Сергия в XVIII в.

В ХVIII в. императрица Всероссийская Екатерина II обращалась к Житию преподобного Сергия Радонежского и в 1793 г написала свой текст, посвященный основателю Троицы. Однако он представляет собой не составленную императрицей новую редакцию Жития, а всего лишь выписки о Сергии Радонежском из Никоновской летописи. Подобные исторические подборки для Екатерины II составляли профессора Московского университета X. А. Чеботарев и А. А. Барсов (Дробленкова. Житие Сергия. C. 333 ).

В ОР РНБ, в собрании Петра Петровича Пекарского (1827-1872), академика, известного исследователя русской литературы и истории XVIII в., хранится рукописная тетрадь с составленным Екатериной II текстом. Он представляет собой копию, сделанную рукой П. П. Пекарского непосредственно с автографа императрицы: «Выписки из Жития преподобного Сергия Радонежского» (шифр: ф. 568 Пекарский, ед. хр. 466).

Икона "Собор радонежских святых"

Ил. 1. Миниатюра «Преподобный Сергий Радонежский». Служба преп. Сергию Радонежскому. Сборник служб святым. ХVII в.
Шифр: ОСРК, Q.I.85, л. 425 об.

Виды Троице-Сергиевой Лавры. Рисунки из альбома И. Ф. Тюменева
«По Руси». Акварель. Втор. пол. ХIХ в.

Ил. 2. л. 30 Колокольня из-за сада

Шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 275
Ил. 3. л. 25. Вид с трапезной галереи

Виды Троице-Сергиевой Лавры. Рисунки из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси». Акварель. Втор. пол. ХIХ в.
Шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 275
Ил. 4. л. 27. Северная сторона. Стены

Виды Троице-Сергиевой Лавры. Рисунки из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси». Акварель. Втор. пол. ХIХ в.
Шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 275
Ил. 5. л. 23. Вид Троице-Сергиевой Лавры издали, с Московской дороги

Виды Троице-Сергиевой Лавры. Рисунки из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси». Акварель. Втор. пол. ХIХ в.
Шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 275
Ил. 6. л. 26. Стены: Восточная сторона

Ил. 7. Миниатюра «Спас в силах». «Переяславское евангелие». Кон. ХIV-ХV в. Переяславль-Залесский. Писец дьякон Зиновьишко.

Ил. 8. Заставка. «Переяславское евангелие». Кон. ХIV-ХV в. Переяславль-Залесский. Писец дьякон Зиновьишко.
Шифр: ОСРК, F.п.I. 21 (из собр. Ф. А. Толстого), л. 7 об.

Ил. 9. Заставка. «Переяславское евангелие». Кон. ХIV-ХV в. Переяславль-Залесский. Писец дьякон Зиновьишко.
Шифр: ОСРК, F.п.I. 21 (из собр. Ф. А. Толстого), л. 79

Ил. 10. Заставка. «Переяславское евангелие». Кон. ХIV-ХV в. Переяславль-Залесский. Писец дьякон Зиновьишко.
Шифр: ОСРК, F.п.I. 21 (из собр. Ф. А. Толстого), л. 26

Ил. 12. Заставка и начало рукописи.
Лествица Иоанна Синайского. 1422 г.
Голутвинский Богоявленский монастырь (Коломна).
Шифр: Погод. 73, л. 1

Ил. 13. Приписка писца. Лествица Иоанна Синайского. 1422 г. Голутвинский Богоявленский монастырь (Коломна).
Шифр: Погод. 73, л. 297

Ил. 14. Миниатюра «Евангелист Матфей». Четвероевангелие. 1610 г.
Вклад в Павло-Обнорский монастырь.
Шифр: Погод. 163, л. 6 об.

Ил. 15. Запись о вложении рукописи в Павло-Обнорский монастырь. Четвероевангелие. 1610 г.
Шифр: Погод. 163, л. 239 об.

Ил. 16. Миниатюра «Преподобный Авраамий Галицкий». Служба и Житие преподобного Авраамия Галицкого (Городецкого или Чухломского). ХVIII в.
Шифр: АН лавра, А-69, л. 2

Ил. 17. Миниатюра, изображающая сюжет из Жития преп. Авраамия Галицкого. Служба и Житие преподобного Авраамия Галицкого (Городецкого или Чухломского). ХVIII в.
Шифр: АН лавра, А-69, л. 2 об.

Ил. 19. Молитвы, а также запись о вкладе рукописи. Иерусалимский устав. 1412 г.
Шифр: ОСРК. F.п.I.25, л. 1 об.

Ил. 20. Спасение Саввой Звенигородским царя Алексея Михайловича во время охоты на медведя. Иллюстрация Н. С. Самокиша к поэме Л. А. Мея «Избавитель». 1896-1911 гг.

Ил. 21. Эжен Роз (Евгений) де Богарне (1781 1824) - пасынок Наполеона Бонапарта, вице-король Италии. Гравированный портрет. Отдел эстампов РНБ

Ил. 22. Портрет герцогини
Дарьи Евгеньевны Лейхтенберг.
Худ. Ф. Фламинг. Франция. 1896 г.
Холст, масло. Государственный Эрмитаж

Ил. 23. Портрет Альбрехта Адама. Voyage pittoresque et militaire Willenberg en Prusse jusqu’ à Moscou fait en 1812 pris sur le terrain meme, et lithographié par Albrecht Adam. Verlag Hermann und Barth. München». 1827
(«Живописная картина военного похода от Вилленберга в Пруссии до Москвы в 1812 г.» (1827 – 1833 гг.)

Ил. 24. А. Адам. «Монастырь в Звенигороде. Главная квартира 13 сентября 1812 г.» («Abbaye de Zwenigherod. Quartier General le 13 Septembre»). Рисунок маслом из «Руского альбома» А. Адама. Государственный Эрмитаж, инв. № 25996

Ил. 25. А. Адам. «Монастырь в Звенигороде. 10 сентября 1812 г.» («Vue de ľabbaye de Zwenigherod le 10 Septembre»). Литография из альбома «Voyage pittoresque et militaire Willenberg en Prusse jusqu’ à Moscou fait en 1812 pris sur le terrain meme, et lithographié par Albrecht Adam. Verlag Hermann und Barth. München». 1827 («Живописная картина военного похода от Вилленберга в Пруссии до Москвы в 1812 г.» (1827 – 1833 гг.). Отдел «Россика», РНБ

Подпись-автограф Наполеона.

Ил. 26, 27. Письмо императора Наполеона Бонапарта, адресованное вице-королю Италии Э. Богарне. Фонтенбло. 14 сентября 1807 г.
Подпись-автограф Наполеона.
Шифр: ф. № 991. Общее собр. иностранных автографов, оп. 3, без №.

Подпись-автограф Наполеона.

Ил. 28, 29. Письмо императора Наполеона Бонапарта, адресованное вице-королю Италии Э. Богарне. Фонтенбло. 30 сентября 1807 г.
Подпись-автограф Наполеона.
Шифр: ф. № 991 (Общее собр. иностранных автографов), оп. 1, № 923

Ил. 31. Поминальная запись. Канонник. Кон. ХIV-нач. ХV в. и нач. ХV в. Симонов монастырь.
Шифр: ОСРК. О.п.I.6 (из собр. Ф. Толстого), л. 84

Ил. 32. Житие преп. Стефана Пермского, составленное Епифанием Премудрым («Слово о житии и учении святаго отца нашего Стефана, бывшаго в Перми епископа») Сборник. Нач. ХV в.
Шифр: Вяз. Q. 10, л. 129

Ил. 33. Запись писца Жития преп. Стефана Пермского, составленного Епифанием Премудрым Сборник. Нач. ХV в.
Шифр: Вяз. Q. 10, л. 194 об. (последняя строка) 195 (три строки сверху почерком писца)

Ил. 34. Послание Епифания Премудрого его другу Кириллу в Тверь.
Сборник. ХVII-ХVIII в.
Шифр: Солов. 15/1474, л. 130

Ил. 35. Похвальное слово преп. Сергию Радонежскому, составленное Епифанием Премудрым. Сборник. 90-е гг. ХV в.
Шифр: Соф. 1384, л. 250

Ил. 37. Житие преп. Сергия Радонежского (наиболее близкий текст, сост. Епифанием Премудрым). Список нач. ХVI в.
Шифр: ОЛДП. F. 185, л. 489 об. 490

Ил. 39. Ферапонтов-Белозерский монастырь. Рисунок из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси». Худ. И. Ф. Тюменев (?). Акварель. Втор. полов. ХIХ в.
Шифр: ф. : ф. 796. Тюменев, ед. хр. 271, л. 69

Ил. 40. Ферапонтов-Белозерский монастырь. Рисунок из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси».
Худ. И Ф Тюменев (?). Акварель. Втор. полов. ХIХ в.
Шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 271, л. 73

Ил. 41. Внизу: Озеро близ Ферапонтово-Белозерского монастыря. Вверху: Островок патриарха Никона Рисунок из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси». Худ. И Ф Тюменев. Акварель. Втор. полов. ХIХ в.
Шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 271, л. 84

Ил. 42. Житие преп. Сергия Радонежского с чудесами 1449 г. Сборник. Кон. ХV в.
Шифр: Соф. 1389, л. 281 (по верхней фолиации).

Ил. 43. Предисловие к рукописи. Великие Минеи Четьи митрополита Макария (Минея на сентябрь). Сер. ХVI в.
Шифр: Соф. 1317, л. 3

Ил. 44. Заставка к рукописи. Великие Минеи Четьи митрополита Макария (Минея на сентябрь). Сер. ХVI в.
Шифр: Соф. 1317, л. 9

Ил. 45. Житие преп. Сергия Радонежского, составленное Пахомием Сербом Великие Минеи Четьи митрополита Макария (Минея на сентябрь). Сер. ХVI в.
Шифр: Соф. 1317, л. 373 об.

Ил. 47. Образец почерка помощника Димитрия Ростовского. Минеи четьи Димитрия Ростовского. Список кон. ХVII в.
Шифр: ОСРК. F.I.651

Ил. 48. Выписки из Жития преп. Сергия Радонежского, сделанные императрицей Екатериной II. 1793 г. Копия П. П. Пекарского с автографа Екатерины. Сер. ХIХ в.
Шифр: ф. 568. Пекарский, ед. хр. 466

Ил. 49. Помета скорописью: «Пролог Прилуцкого монастыря». Пролог. Кон. ХIV-нач. ХV в. Спасо-Прилуцкий монастырь.
Шифр: СПДА. А.I.264 (2), л. 2

Ил. 50. Заставка с изображением преп. Мартиниана Белозерского. Житие преп. Мартиниана Белозерского. Нач. ХVIII в.
Шифр: Погод. 739.

Ил. 51. Миниатюра, изображающая преп. Кирилла Белозерского. Начало Службы преп. Кириллу Житие преп. Кирилла Белозерского и Служба ему. 1837 г.
Шифр: Кир.-Бел. 58/1297, л. 4 об.-5

Ил. 52. Вещи из ризницы Кирилло-Белозерского монастыря,
принадлежавшие преподобному Кириллу Белозерскому.

Шифр: ф. 796. Тюменев, ед. хр. 271, л. 43

Ил. 53. Кирилло-Белозерский монастырь. Церковь преп. Сергия в Ивановском монастыре.
Рисунок из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси». Худ. А. П. Рябушкин. Акварель. Втор. пол. ХIХ в.
Шифр: ф. 796.Тюменев, ед. хр. 271, л. 33

Ил. 54. Первая келья преп. Кирилла Белозерского.
Рисунок из альбома И. Ф. Тюменева «По Руси». Худ. А. П. Рябушкин. Акварель. Втор. пол. ХIХ в.
Шифр: ф. 796.Тюменев, ед. хр. 271, л. 34

Ил. 55. Начало второго Послания митрополита Киприана игуменам Сергию Радонежскому и Федору Симоновскому. Кормчая. Нач. ХV в.
Шифр: F.II.119