контрольная работа

1. Сюжеты и образы Ветхого Завета в изобразительном искусстве

Ветхий Завет, написанный в дохристианское время, представляет собой книги, почитаемые священными народом Израиля, чья религия запрещала создание образов в художественной форме. По словам Кьяры де Капоа, "иудейское, по существу аниконическое искусство (отказ от изображения божеств, человека и любых живых существ), т. е. лишённое фигуративности, отличалось от искусства христианского, на языке которого на протяжении всего Средневековья разрабатывался декор в церквах с двойной целью: во-первых, чтобы восславить Господа, а во-вторых, из стремления запечатлеть в образах истины веры для паствы, прежде всего - для неграмотных" .

Как пишет Кьяра де Капоа, "проникновение в живопись иконографии сцен и персонажей Ветхого Завета напрямую связано со сложением христианского искусства. Трактовка одних тем, как Ноев ковчег, Борьба Иакова с ангелом, Сусанна и старцы, получает в нём распространение уже в раннехристианский период, другие же сюжеты становятся предметом изображения лишь постепенно, в последующие века. Большая часть ветхозаветных эпизодов, распространённых в изобразительном искусстве, составляла некую целостность с иконографией Нового Завета, прочитываясь в христологическом ключе. В Средние века многие сцены и действующие лица Ветхого Завета интерпретировались как префигурация Христа и важнейших моментов его земного пути. Среди различных персонажей, выступающих предвестием явления в мир Спасителя, можно выделить: Иосифа; Моисея - непосредственную префигурацию Иисуса; Давида - его предка; и, наконец, Иону, чьё морское приключение, заглатывание и извержение его рыбой, заключает в себе родственные черты с жизнью и смертью Христа. Точно так же Пасха (песех), Сбор манны небесной или Переход через Красное море рассматриваются соответственно как прообраз Тайной вечери, Евхаристии и Крещения" [Там же].

Сцен из Ветхого Завета, которые нашли своё отражение в изобразительном искусстве, - великое множество. Но на некоторые из них, очевидно, следует обратить особое внимание.

В средневековых книжных миниатюрах, скульптурах церковных порталов и готических витражах был широко представлен сюжет сотворения мира. В произведениях искусства, где изображено сотворение мира, этапы творения могут быть объединены в один акт или, напротив, разделены на различные эпизоды. Чтобы символически обозначить акт творения мира, бог зачастую изображался измеряющим Землю циркулем. Его также нередко представляли в виде глаза, рук и ног в окружении свода, пробивающегося сквозь сумрак хаоса .

В христианском искусстве с самого начала был распространён мотив Ноева ковчега. Его изображение могло напоминать ладью, на которой, согласно древнегреческой мифологии, души отправлялись в загробный мир; в христианской иконографии ковчег символизировал идею Воскресения. Ноев ковчег также сравнивают с самой Церковью, которая открывает верующим прибежище и путь спасения. Параллелизм между Ноевым ковчегом и Церковью имеет место и в Новом Завете, например, в той сцене, когда Христос идёт по воде, а его ученики сидят в безопасности в лодке. В трактовке этого ветхозаветного эпизода мы видим обычно сыновей Ноя, которые помогают ему строить ковчег. Часто они изображены распиливающими дерево для устройства ковчега. Данный эпизод часто связывался со следующим непосредственно за ним входом в ковчег разных животных. Иногда в изображение включались и последующие эпизоды: Ной выпускает голубя, и тот возвращается с оливковым листом; бог повелевает Ною и его близким выйти из ковчега. На протяжении веков иконография ковчега менялась. В римских катакомбах он изображался наподобие ларя, в Средние века ковчег был похож на плавучий домик, в эпоху Ренессанса (и позднее) он - настоящий баркас. На картине Яна Брейгеля "Бархатного" (1568 - 1625) "Введение животных в ковчег" (1613) ковчег представлен в виде большого деревянного баркаса в несколько этажей . Однако в работе Ханса Бальдунга Грина (ум. в 1545 г.) "Всемирный потоп" (около 1525 г.) он напоминает по форме огромный ларец . Микеланджело Буонарроти (1475 - 1564), работая над росписью Сикстинской капеллы, изобразил ковчег в виде большого здания, плывущего по воде .

Весьма многочисленны изображения Авраама, одного из праотцов, которые упоминаются в Ветхом Завете. Эпизод, когда Мелхиседек вынес на встречу с Авраамом хлеб и сосуд с вином, в Средние века истолковывали как префигурацию Тайной вечери. Подношение хлеба и вина - это акт племенного гостеприимства. В практике христианского богослужения подобный жест приобрёл евхаристический смысл (т. к. рассматривался как акт причащения). Мелхиседек, предлагающий Аврааму хлеб и вино, интерпретировался как прообраз священства Христа . В явлении Аврааму и Сарре трёх ангелов отцы Церкви видели прообраз Троицы. Этот эпизод рассматривался иногда также как префигурация Благовещения (пророчество о рождении Саррой сына) . Изображение низвергаемых Содома и Гоморры часто истолковывают как прообраз проклятия грешников на Страшном суде .

Иконография жертвоприношения Авраама определялась его прочтением как связующего между Ветхим и Новым Заветами. В нём, по словам Кьяры де Капоа, "видели префигурацию Распятия Иисуса Христа, посланного Отцом на жертвенную смерть ради спасения человечества" . Принесение Исаака в жертву часто становилось предметом изображения в искусстве благодаря богатству деталей в библейском тексте и остроте эмоционального настроя данной сцены. На картине Караваджо (1573 - 1610) "Жертвоприношение Авраама" (1603) "в сцене господствует жестокий реализм, подчёркнутый светом, который выделяет из целого Авраама, руку ангела и голову Исаака. Авраам готов поднять нож, чтобы поразить сына, шею которого он крепко сжимает. В трактовке сцены использованы многочисленные детали, фигурирующие в библейском тексте (нож, жертвенник, осёл, дрова и овен). Сцена принесения в жертву Исаака истолкована как префигурация Распятия Христа, отданного на заклание Отцом: Исаак несёт на плечах дрова, как Иисус понесёт потом свой крест; овен, запутавшийся рогами в зарослях кустов, - это опять-таки прообраз Христа, распятого с терновым венцом на голове" . Овен же - это префигурация Агнца божия.

В повествовании о том, как Авраам поручил Елиезеру найти жену для своего сына Исаака, чаще всего изображается эпизод встречи Елиезера с Ревеккой у колодца. Этот сюжет интерпретируется как префигурация Благовещения .

Изображение жизни Иакова в искусстве часто связывается с историей его сына Иосифа. Сцены, касающиеся Иакова, в разные эпохи художники представляли то в рамках соответствующего цикла, то отдельно. Христианская церковь видела в Иакове префигурацию Христа . Борьба Иакова с ангелом в различные периоды развития христианского искусства интерпретировалась в разном ключе. В раннехристианском искусстве Иаков изображается борющимся непосредственно с Богом. Это - борьба между божественным и человеческим началами. Затем Бога заменяет ангел. В Средневековье Иакова представляют и в столкновении с дьяволом, что аллегорически изображает борьбу порока и добродетели . На картине Эжена Делакруа (1798 - 1863) "Борьба Иакова с ангелом" (1850 - 1861) Иаков стремится победить ангела, но тот ранит его в ногу (параллель - эпизод со св. Христофором и ангелом) [Там же]. Главное значение этой сцены заключается в изменении имени Иаков на Израиль. В новом имени заключено изменение судьбы Иакова, его предназначения, т. к. отныне он становится родоначальником народа Израиля. Этот эпизод прочитан и как пример борьбы между Церковью и Синагогой, где повреждённая нога Иакова символизирует иудеев, не признающих в Иисусе мессии . Эпизод, когда Иаков благословляет сыновей Иосифа Ефрема и Манассию, в Средние века прочитывался как аллюзия на иудаизм, потеснённый христианством .

Важную роль в религиозном искусстве Средневековья играла история Иосифа. Для многих художников она представляла интерес сама по себе. Кроме того, Иосиф интерпретировался как архетип Христа. В христианском искусстве история Иосифа становится предметом изображения с VI в.

Из всех персонажей Ветхого Завета самым близким прообразом Христа считается Моисей. В жизни того и другого можно найти целый ряд соответствий. Поэтому изображение эпизодов из жизни Моисея широко распространено. Изображение Моисея, снимающего обувь перед кустом, который горит, не сгорая, в Средневековье обычно интерпретировался как префигурация догмата о непорочности Девы Марии. В соответствии с иконографией, имеющей византийские корни, Богоматерь изображается восседающей на троне, окружённом огнём . На картине Николы Фромана "Неопалимая купина" (1475 - 1476) изображение Мадонны с Младенцем в кусте, который горит и не сгорает, обязано тому, что Неопалимая купина интерпретируется как прообраз Непорочного зачатия и чистоты Богоматери. В руке Младенца - зеркало, в котором отражаются он сам и его мать. Оно символизирует Непорочное зачатие . В сцене сбора манны небесной можно увидеть префигурацию Евхаристии или же эпизода с умножением хлебов и рыб .

Широкое распространение получила иконография Давида. В типологическом толковании Библии Давид рассматривается как прообраз Христа либо как его прямой предок. То же можно сказать и о царе Соломоне. Соломон - это царь-мудрец, который является воплощением идеального правителя. В западноевропейском искусстве особенно широкое распространение получил эпизод, известный как "суд Соломона". А сюжет встречи Соломона и царицы Савской нередко интерпретируется как встреча царя истинной веры с языческой царицей, как это подчёркивается в Евангелиях от Луки и от Матфея, или же как встреча Церкви обращённых язычников с Христом. Иногда в данной сцене видят префигурацию Поклонения волхвов .

Довольно широко распространены были изображения изгнания Илиодора из храма. Данный эпизод рассматривается как прообраз изгнание Христом торговцев из храма . На фреске "Изгнание Илиодора из храма" (1511 - 1514), автором которой является Рафаэль Санти (1483 - 1520), Илиодор, грабивший храм, повержен и отброшен копытами коня. Всадника же, восседающего на коне, сопровождают два ангела, которые с угрожающим видом направляются к Илиодору. Присутствие в сцене двух сверхъестественных существ внушает верующим мысль о том, что это сам Господь защищает храм .

Праведника Иова изображали ещё христиане языческой Римской империи, совершавшие свои обряды в римских катакомбах. Сцены с Иовом трактуются как прообраз Страстей Христовых. В 1450 г. Жан Фуке (около 1420 - 1481), работая над миниатюрами из "Часослова Этьена Шевалье", изобразил Иова лежащим не на груде пепла, а на навозной куче. Дело в том, что о навозной куче говорится в тексте Вульгаты - "простонародного" перевода Библии на латынь. В оригинальном же библейском тексте говорится о том, что Иов сидел среди пепла .

Деяния пророка Илии также получили отражение во множестве произведений искусства. Был очень популярен эпизод с Илией, которого кормит ворон или ангел. В иконографии этого сюжета ангел изображается несущим пророку хлеб и чащу, символы Причащения. Иногда в Иоанне Крестителе видели новое воплощение Илии. Вознесение Илии на небо на огненной колеснице иногда рассматривают как прообраз Воскресения . Видное место в иконографии Ветхого Завета занимали пророки Исайя, Иеремия, Иезекииль, Даниил, Аввакум, Иона. Очень широкое распространение, от росписей в катакомбах до произведений современных художников, получил сюжет, связанный с защитой Даниилом Сусанны. Тема Сусанны и старцев символизирует то торжество невинности, то Церковь, которой угрожает опасность .

Городская культура в России

Образ города в целом или отдельных крупных его частей неоднократно бывал предметом художественного изображения как в пространственных искусствах, так и в словесных. Для всех этих изображений, начиная с ренессансных...

Жанры в искусстве, их связь с содержанием художественного произведения

В изобразительных искусствах жанр - это совокупность произведений, объединяемых общим кругом тем, предметов изображения (исторический жанр, бытовой жанр, батальный жанр, портрет, пейзаж, натюрморт, анималистический жанр)...

Культура Просвещения во Франции

В эпоху Просвещения традиция парадного строго академического стиля постепенно утрачивала значение. С конца XVII в. распространялась чисто декоративная нарядная живопись, возник интерес к колориту, в нем заметно влияние венецианцев, Рубенса...

Лошадь в культуре калмыцкого народа

Анималистический жанр составляет одну из важных и интересных страниц в истории изобразительного искусства. Изображение сюжетных сцен с лошадьми относится ко многим темам художников: лошади с людьми и без них, работающими и отдыхающими...

Образы славянских богов в декоративно-прикладном искусстве

1.1 История возникновения и развитии язычества на Руси Славянское язычество - часть огромного общечеловеческого комплекса пеpвобытных воззpений, веpований, обpядов...

Главный, центральный образ всего древнерусского искусства - образ Иисуса Христа, Спаса, как его называли на Руси. Спаситель (Спас) - это слово абсолютно точно выражает представление о нем христианской религии. Она учит...

Православие и изобразительное искусство

В центре древнерусской живописи - образ Иисуса Христа, образ Бога, воплотившегося ради человеческого спасения, и образ его земной Матери, Девы Марии, Богородицы, давшей ему плоть для этого воплощения...

Православие и изобразительное искусство

В древнерусском искусстве очень широк круг образов, представляющих святых. Согласно христианскому вероучению, святые - люди высокой праведности, прославившие себя служением Богу. Этой праведностью они "стяжали благодать": очистилось...

Русские фольклорные мотивы в росписи ткани

Интерес к культуре Русского Севера (сохранившей в себе вместе c «дораскольными» книгами знания и традиции уже исчезавшей старой Руси, целый пласт древней почти неизвестной современникам культуры) проявился в полной мере уже к началу ХХ в....

Сюжеты и образы Ветхого Завета в изобразительном искусстве

библия изобразительный живописец светский В русском искусстве начала XX в., когда известная часть русского общества оказалась под влиянием религиозно-мистических настроений, тема земной жизни Господа утеряла прежнее трагическое звучание...

Художественный стиль в живописи

Художественное направление - принципиальная общность художественных явлений на протяжении длительного времени. В одном художественном направлении могут выделяться этапы и течения. Число стилей и направлений огромно, если не бесконечно...

Цирковое искусство в мировой культуре развлечений

Выступления цирковых артистов привлекали скульпторов, художников с древнейших времен. В наскальном рельефе гробницы египетского фараона Хнумхотепа II в Бени Хасане (1900 до н. э.) запечатлены жонглерские и акробатические упражнения девушек...

Цифровая фотография в дизайне

Практически с самого появления человечества оно воспитывается на притчах и песнях, которые приведены в Библии. В наше время Библия пришла сквозь долгие века, преодолев немало трудностей. Ее запрещали читать, уничтожали, жгли в огне, но она по-прежнему цела. Восемнадцать столетий ушло на ее создание, ею занималось около 30 гениальнейших авторов, живших в разные года и эпохи, всего написано 66 книг Библии на разных языках.

По школьной программе детям обязательно рассказывают про библейские темы в изобразительном искусстве. ИЗО в школе, таким образом, знакомит учащихся с библейскими персонажами и историями, описанными в книге.

Библейские сюжеты в живописи. Великий художник Рембрандт

Великие мировые художники использовали библейские темы в изобразительном искусстве. Пожалуй, более ярко оставил свой след гениальный художник Рембрандт. Он сумел очень правдиво и действительно искренне показать неисчерпаемое богатство человека через библейские сюжеты в живописи. Его герои похожи на обычных людей, современников, среди которых жил художник.

В простом человеке Рембрандт мог увидеть внутреннюю цельность, благородство и духовное величие. У него получалось передать на картине самые прекрасные качества человека. Его полотна наполнены подлинными человеческими страстями, ярким подтверждением этого служит картина «Снятие с креста» (1634 г). Известная картина - «Ассур, Аман и Эсфирь», написаная по в котором рассказывается, как Аман оклеветал иудеев перед царем Ассуром, желая их смертной казни, а царица Эсфирь сумела раскрыть коварную ложь.

Загадочный Брейгель

В истории искусства сложно найти более загадочного и неоднозначного живописца, чем Брейгель. Он не оставил после себя никаких записок, трактатов или статей о своей жизни, не рисовал он и автопортретов или портретов своих близких. На его полотнах библейские темы в изобразительном искусстве покрыты тайной, персонажи не имеют запоминающихся лиц и все фигуры лишены индивидуальности. В его картинах можно увидеть Господа и пресвятую Марию, Христа и Иоанна Крестителя. Полотно «Поклонение волхвов» как бы покрыто белоснежной пеленой. Поэтому картины так притягивают. Смотря на них, хочется разгадать тайну.

Библейские герои Брейгеля изображены среди современников, они ведут свою обыденную жизнь на фламандских городских улицах и в сельской местности. Например, Спаситель, обремененный тяжестью своего креста, теряется среди множества обычных людей, даже не подозревающих, что они делают свой глядя на Бога.

Полотна Караваджо

Великий Караваджо писал полотна, которые поражают своей необычностью, они по сей день вызывают горячие споры между ценителями искусства. Несмотря на то, что в эпоху Возрождения любимой темой для живописи были праздничные сюжеты, Караваджо остался верен себе, своей трагической тематике. На его полотнах люди испытывают ужасные мучения и нечеловеческие страдания. Библейские темы в изобразительном искусстве художника прослеживаются на полотнах «Распятие святого Петра», где изображена казнь апостола, распятого вниз головой на кресте, и «Положение во гроб» с изображением народной драмы.

В его картинах всегда присутствует будничность и обыденность человеческой жизни. Он всячески презирал картины с выдуманным сюжетом, то есть скопированным не из жизни, для него такие полотна были безделушками и детскими забавами. Был уверен в том, что только полотна с изображением реальной жизни могут считаться настоящим искусством.

Иконопись

На Руси иконопись появилась в X веке, после того как Русь в 988 году приняла византийскую религию - христианство. В Византии в то время иконопись и сюжеты Ветхого Завета в изобразительном искусстве, превратились в строгую, каноническую систему изображения. Поклонение иконам стало основной частью вероучения и богослужения.

На протяжении пару веков на Руси предметом живописи была только иконопись, через нее простой народ приобщался к прекрасному искусству. Изображая моменты из жизни Христа, Девы Марии и апостолов, иконописцы старались выразить свое индивидуальное представление о добре и зле.

Иконописцам всегда приходилось придерживаться строгих правил, они не могли изобразить выдуманный или сфантазированный сюжет. Но при этом они не были лишены возможности творить, можно было истолковать библейские сюжеты в изобразительном искусстве по своему усмотрению, подбирая различное сочетание красок. Иконы некоторых иконописцев отличаются среди других своим особенным стилем написания.

Иконы Андрея Рублева

Часто предметом научных дискуссий является принадлежность отдельных икон к творчеству Рублева. Единственное произведение, которое точно написал Рублев - икона «Троица». Авторство остальных пока под сомнением.

В «Троице» изображена необыкновенная простота и «немногословность» библейского события. С величайшим умением художник выделил именно те детали, которые помогают воссоздать представление происходящего события - это гора, символизирующая пустыню, палата Авраама и Благодаря этой иконе искусство, просто иллюстрирующее Библию, превратилось в познающее. Ранее никто не осмеливался на такое перевоплощение священного текста на картине.

Древнерусская живопись всегда четко следовала библейскому тексту, ее первоначальной задачей было воссоздать образ, о котором повествует Библия и Евангелие. Рублеву удалось раскрыть философский смысл библейского писания.

Сюжеты Нового и и библейские темы в изобразительном искусстве

Сюжеты из Нового и Ветхого Завета занимают одно из основных мест в христианской живописи. Изображая библейские сюжеты, художник должен перенести на полотно священный текст, поспособствовать пониманию, усилить эмоциональное восприятие и укрепить веру. Поэтому изобразительное искусство и Библия тесно связаны между собой, их история изменялась совместно.

Христианское искусство непросто воспроизводило библейские сюжеты. Талантливые художники создавали потрясающие картины, каждые из которых уникальны, благодаря тому, что по-особенному рассказывают о библейском сюжете.

Изначально христианство возникло как новое учение в иудаизме, поэтому в раннем христианском искусстве преобладали сюжеты из Ветхого Завета. Но потом христианство стало удаляться от иудаизма и художники стали изображаться сюжеты из

Авраам в изобразительном искусстве

Одним из персонажей, объединяющий несколько вер (иудаизм, христианство и ислам) является Авраам. В его образе совмещаются несколько граней:

• родоначальник евреев, а через детей Агари и Кетуры - разных арабских племен;
• первооснователь иудаизма, олицетворяющий идеал преданности вере;
• заступник человечества перед Богом и герой-воитель.

В иудейских и христианских представлениях бытует понятие «Лоно Авраамово» — это особое потустороннее место для упокоения умерших праведников. В живописи изображают Авраама, сидящего на коленях, у него за пазухой либо во чреве сидят души верующих в виде детей. Это можно увидеть на полотнах «Золотые ворота», «Княжеский портал».

Жертвоприношение Исаака

Но самым любимым сюжетом, связанным с Авраамом, является жертвоприношение.

В библейском писании рассказывается, как Бог попросил Авраама сжечь своего сына Исаака, чтобы доказать свою преданность. Отец устроил жертвенник на горе Мориа, и в последний момент жертвоприношения Исаака к ним явился ангел и остановил его. Вместо ребенка был сожжен ягненок.

Такой драматический эпизод наводит на глубочайшие размышления о божьей справедливости.

Библейские темы в изобразительном искусстве всегда притягивали к себе художников. Несмотря на то, что библейские истории давно остались в прошлом, живописцам удается отразить через них современную действительность жизни.

Библия -- самая известная и наиболее распространенная и мире «священная книга». К началу 1992 г. она была переведена (полностью или частично) на 1978 языков. Это первая из напечатанных книг (Иоганн Гутенберг, 1452-1455 гг., Майнц, Германия), которая и поныне остается издаваемой наиболее часто и наибольшими тиражами. «Священная книга» иудаизма и христианства, она оказала громадное влияние и на светскую культуру всех стран мира.

Библия в переводе с древнегреческого означает «книги». По своему объему она резко уступает Ведам и Типитаке, но это очень солидный свод текстов, включающий десятки книг. Библия делится на две неравные части. Ветхий Завет, почитаемый иудеями и христианами, состоит из 50 книг (39 канонических и 11 неканонических). Новый Завет, почитаемый только христианами, включает 27 книг. Книги с XIII в. (кардинал Стефан Ленгтон) поделены на главы, а в XVI в. главы были разделены парижским типографом Робером Этьеном на стихи; те и другие пронумерованы, что облегчает цитирование и ссылки.

Ветхий Завет отразил многие события истории древнееврейского народа, одного из кочевых семитских племен, вторгшегося в середине II в. до н.э. на территорию Палестины, а в период около 1000 г. до н.э. образовавшего Израильское царство. Правда, действительные события истории здесь излагаются сквозь призму религии - как история сложных взаимоотношений еврейского народа с Богом. Но в руках профессионала-историка эти данные приобретают ценнейшее значение.

В Ветхом Завете собрано много данных об истории других ближневосточных народов. Религиоведы указывают на то, что нашедшие в нем отражения верования, сказания и легенды несут следы влияния культуры шумеров, вавилонян, ассирийцев, персов, египтян и др. Но в наибольшей мере содержание Ветхого Завета обусловлено реалиями судьбы древних евреев.

Верующий видит в Библии не столько книгу, сколько богоданную святыню, заслуживающую благоговейного поклонения. Неверующему человеку надо обязательно иметь это в виду: даже не разделяя мысли о божественном происхождении Библии, не следует в присутствии верующего неуважительно высказываться о ней. Для служителя религии идеи и сюжеты Библии являются почти исключительным источником проповедей и темой собеседований с верующими.

На Библии построены все остальные вероучительные и богослужебные книги. Талмуд - вод религиозной иудейской литературы прямо или опосредованно опирается на Танах, а в особенности -- на Тору. Из Ветхого и Нового Завета вытекают постановления христианских соборов, писания «святых отцов», катехизисы, пособия для учащихся по «Закону Божию», богослужебные книги. На Библии основаны разнообразнейшие богословские труды и многочисленные сочинения еврейских и христианских религиозных философов

Она и поныне остается «Книгой книг». Главное в ней не то, что оказалось исторически преходящим, что подлежит критике естествоиспытателей и не соответствует мировоззрению кануна III тысячелетия, и я не буду здесь следовать давней антирелигиозной традиции - предвзято и придирчиво констатировать архаичное, устарелое и противоречивое в библейском тексте. Для верующего человека в Библии свято каждое слово. С уважением отнесусь к этому, и замечу, что она - достояние всего человечества. А потому люди неверующие вправе выделить в Библии не столько религиозно-культовое, сколько именно общечеловеческое достояние.

Для культуры человечества Библия прежде всего ценна тем, что это энциклопедическая летопись наших праотцов, а следовательно, - один из самых глубоких корней современной культуры. Именно в этом смысле следует понимать высказывание выдающегося отечественного просветителя академика Д. С. Лихачева: «Библия -- это код культуры». Подобно генетическому коду, она содержит в себе то наследуемое от предков начало, которое определяло многие и многие черты культуры минувших тысячелетий, как и сам образ жизни, да и стиль мышления доброй половины человечества. Определяло прошлое и вошло в настоящее.

Идеи, сюжеты и образы Библии вплелись в ткань повседневного языка народов, в их фольклор, легли в основу крылатых выражений, пословиц, поговорок, расхожих до сего времени. Например, некоторые, обиходные изречения: «Кто не работает, тот не ест», «Не судите, не судимы будете», «Нет пророка в своем отечестве», «Время жить и время умирать», «Зарыть талант в землю», «Взявший меч от меча и погибнет», «Перековать мечи на орала», «Не хлебом единым», «Кесарю - кесарево». Или такие выразительные определения и красочные аллегории: «хлеб насущный», «соль земли», «заблудшая овца», «суета сует», «мерзость запустения», «Соломоново решение», «30 сребреников», «Иудин поцелуй», «манна небесная», «Вавилонское столпотворение», «Фома неверующий», «блудный сын».

У разных народов по мере их христианизации, благодаря церковной проповеди Библии, ее сказания и легенды сплелись с преданиями собственной старины и пересказывались неграмотным людом, заменяя ему писаную историю и литературу. Еще более велико воздействие Библии на письменную культуру человечества. Переписывание (а затем и печатание) Библии и ее активное распространение стимулировали развитие письменности в разных странах. В течение тысячелетий она оставалась главной книгой для чтения, да и сам этот навык, наши деды приобретали, обучаясь по Псалтырю.

Проповедь Евангелия сопровождалась у многих народов становлением национальной письменности. Так, например, было у древних коми, которым Стефан Пермский (XIV в.) составил первую азбуку и перевел ряд библейских текстов. Еще шесть веков спустя Библию перевели на коми-пермяцкий язык.

Вряд ли есть теперь в России народность, не имеющая Библии на своём языке. Уже сам по себе перевод энциклопедического свода Библии вел к обогащению национального языка, давал мощный толчок просвещению многих и многих народов, приобщал их к миру сложившейся христианской цивилизации, а тем самим способствовал лучшему взаимопониманию и единению человечества на основе общих гуманистических ценностей и идеалов.

Прикосновение к Библии высвечивает национальному самосознанию его общность с судьбами, страданиями и надеждами других народов Земли, а значит, противостоит национальному эгоизму и отчуждению. Общи и приемлемы для всех народов в качестве правил поведения знаменитые заповеди Моисея. Чрезвычайно актуальны для современного мира с его глобальными проблемами (военной, экологической, демографической, * продовольственной и пр.) евангельские призывы к ненасилию, миротворчеству и милосердию. Казалось бы, предельно абстрактны, но сколь необходимы для нашего времени -- времени сокрушительного краха особенно привлекательных социально-нравственных идеалов, надежд и естественной веры в лучшее будущее - оптимистические и гуманистические принципы Нового Завета о самоценности человека, о любви к ближнему (и к дальнему) как всеобщий нравственный ориентир. Ориентир для всех народов, всех людей -- верующих и неверующих.

Размышляя далее о культурной роли Библии, стоит отметить приведенные в этой книге данные о доминировании религиозного начала в творчестве художников Запада. Можно констатировать, что вплоть до раннего нового времени искусство являло собой своеобразную Библиаду. Столь всепроникающим было воздействие Библии на мироощущение и вдохновение художников, скульпторов, композиторов и писателей, что без знания ее текста понять что-либо в классическом искусстве крайне трудно.

Да и сама по себе Библия составляет собрание таких, например, художественных шедевров, как «Песня песней» и псалмы. Шедеврами являются также многие рукописные и печатные издания Библии. Нередко они оснащены изумительными по выразительности иллюстрациями.

Нескончаема галерея художественных образов, навеянных Библией.«Литературной Вселенной» назвал ее наш известнейший деятель культуры С.С. Аверинцев.

Заключение

Христианская религия является одной из самых распространенных в мире, объединяя свыше миллиарда верующих. В значительной степени благодаря христианству определяется культурное развитие человечества в последние две тысячи лет.

Сегодня христианство представляют три конфессии, каждая из которых делится на множество течений, иногда весьма сильно различающихся по своим убеждениям. И православные, и католики, и большинство протестантов признают догмат о Святой Троице, верят в спасение через Иисуса Христа, признают единое Священное Писание - Библию.

Православная Церковь насчитывает в своих рядах 120 млн. человек. Римско-католическая Церковь объединяет около 700 млн. человек. Протестантские церкви, входящие в Всемирный Совет Церквей, объединяют около 350 млн. человек.

Я считаю, что поставленные пред собой задачи полностью мной выполнены. Я описала историю возникновения христианства, изучила особенности христианского вероучения, объяснила, почему библия является памятником культуры мирового значения. Выполнение этих задач помогло мне достичь главной цели этой контрольной работы.

Ветхий Завет. Ветхий Завет в истории мировой литературы.

Священное Писание для иудеев, Ветхий Завет для неверующих по-своему также священная книга, ведь она являет собою неисчерпаемую культурную сокровищницу. Поколениями художники, скульпторы, поэты, писатели, мыслители обращались к его бессмертным образам.

Уже отмечалось воздействие книги Иова на русский классический роман, упоминали мы и о том, какие чувства вызывала история Иакова и Иосифа у Гете, Толстого, Т. Манна, говорили об очаровательной повести А.И. Куприна "Суламифь", созданной по мотивам "Песни песней" и отчасти "Книги Царств".

Но это малая толика. Откройте любое из классических художественных произведений XIX века, и хотя бы в виде эпиграфа, но встретите упоминание о Библии, пройдите по залам любой картинной галереи, и вы увидите бесчисленное множество полотен, скульптур на библейские сюжеты, ибо вся без исключения европейская и американская классика пронизана образами, мотивами, намеками, отсылами из Библии.

Разумеется, невозможно указать их все, даже большую часть, только малую толику. Каждому нужно самому прочесть да и перечесть Библию, чтобы свободно ориентироваться в пространстве мировой культуры. Ведь как же без знания Ветхого Завета понять, например, творения Микеланджело, его "Давида" и "Моисея", его фрески на потолке Сикстинской капеллы? или полотна Рафаэля, или...

Как бы ни относились художники к Библии, истово верили ли, смеялись ли над ней, как французский карикатурист Жан Эффель - так или иначе все они обращались к ее темам, образам, откровениям.

Мы говорили и о внутренней противоречивости, даже парадоксальности Библии. Или скажем об одном из парадоксов сейчас. Действительно, иудейская культура в силу своего монотеизма не создала эпических поэм, драматических произведений. Но что такое "Книга Иова", как не величайшая трагедия и что такое сама Библия, как не грандиознейший эпос?

Если знаменитые эпические поэмы Гомера (но не творчество Гомера в целом), о которых подробный разговор впереди, представляют собой, в сущности, только замкнутый в самом себе эпизод из легендарных преданий эллинов, причем вся их эстетическая специфика зиждется как раз на этой замкнутости, то в Библии господствует длящийся ритм исторического движения, которое не может замкнуться и каждый отдельный эпизод которого имеет свой подлинный и окончательный смысл лишь по связи со всеми остальными.

Да, исторические, археологические и лингвистические открытия ученых доказали, что Библия не родилась на пустом месте, но вобрала в себя все лучшее, что имело человечество ко времени ее создания (шумеро-вавилонские мифы, литературу Древнего Египта, а на поздних этапах и эллинскую культуру), а затем, в свою очередь, пропитывала уже своими образами, идеями, мотивами и сюжетами весь мир.

О всемирном потопе и его прямой связи с поэмой "О все видавшем" мы упоминали в первом разделе этого пособия, такую же аналогию с эпосом о Гильгамеше можно увидеть и на ветхозаветных страницах, описывающих плач Давида над Ионафаном.

Но разве только в искусстве и литературе отразилась эта книга? А в живом языке, в бесчисленных крылатых словах, афоризмах, пословицах!..

Вот, к примеру, израильский царь Ахав, выслушав похвальбу дамасского царя Венадада, сказал его послу: "Не хвались, надевая доспех, а хвались, снимая доспех". Не то же ли по-русски: "Не хвалися, идучи на рать..."?

Или пример другого рода. Пророк Амос говорит:

Вы, что суд превращаете в яд,
и правду повергаете во прах,
гнетете бедняка
и поборы хлебом берете с него...
Две с половиной тысячи лет спустя в "Гамлете" чеканными стихами Шекспир повторит эти слова:
...Кто снес бы униженья века,
Позор гоненья, выходки глупца,
Отринутую страсть, молчанье права,
Надменность власть имущих и судьбу
Больших заслуг перед судом ничтожеств?..

Или те же псалмы. Ведь не только переводы и подражания вызвали они у многочисленных поэтов. "Книга Хвалений" породила и огромное творение армянского средневекового поэта Григора Нарекаци "Книгу скорбных песнопений", фрагментом которой мы и закончим первую часть этого труда.

Библией, и ничем иным порождена и символика ужаса, такого знакомого нам по литературе и кино XX века жанра "хоррор", ужаса, внушаемого человеку вечно загадочной природой. Вот только один образ, образ Левиафана,

от чоха которого блистает свет,
и глаза его, как вежды зари...
Из пасти его реет огонь,
искры разлетаются вокруг нее...

Конечно, современному человеку, пуганому Брэмом Стокером и Стивеном Кингом, трудно испугаться этой, наивной, в общем-то, картинки, но две с половиной тысячи лет назад ни Стокеров, ни Кингов еще не знали.

А мы с вами легко догадываемся, чей образ описывается здесь под именем Левиафана, не правда ли?

Конечно, это же знаменитый и любимый с детства по русским и зарубежным сказкам, по Булычеву и Толкину, дракон, Змей Горыныч!

Библейские авторы - великие суфлеры, подсказчики идей, тем, образов, выражений. Тот, кто читал роман М.А. Булгакова "Мастер и Маргарита", наверное, не забыл одной из его центральных мыслей, высказанной Воландом Маргарите: "Никогда ни у кого ничего не просите, особенно у тех, кто сильнее вас". Эта мысль подсказана русскому писателю библейским пророком Иешуа бен-Сиром, иначе, Иисусом, сыном Сираховым. Он говорил:" Не входи в общение с тем, кто сильнее и богаче тебя. Если ты выгоден для него, он использует тебя, а если обеднеешь, он оставит тебя".

Но довольно примеров, им поистине "несть числа" (выражение, кстати, тоже библейское). Библия - не только Священное писание, это еще и литературный памятник, всечеловеческая книга.

Один из крупнейших мыслителей и историков нашего века, Карл Ясперс, назвал ее время центральным, "осевым временем человечества", временем великих пророков Востока и Запада, как бы сгорившихся родиться в библейских временных пределах и задавших будущему свои вечные неразрешимые вопросы. Вот с тех пор люди и книги и отвечают на эти вопросы. И задают свои. Темы Библии вечны и всегда новы. Существует такая достаточно спорная и в то же время точная мысль: ничего нового в мире со времен Евангелий не сказано. А ведь Евангелия, часть Нового Завета, тоже книги библейские. Впрочем, о христианских откровениях мы еще поговорим в свое время, а пока наша литературная тропинка ведет нас в прекрасный солнечный мир эллинской культуры, во вторую часть этой книги.

А первую, как обещано, заканчиваем суровыми и вдохновенными строками "Книги скорбных песнопений" Григора Нарекаци, армянского монаха X века.

Сотворение Мира. В первый день Бог отделил свет от тьмы. На следующее утро Бог создал твердь (небо). На третий день - воду и сушу. В четвёртый день Бог создал светила на «небесной тверди» . В пятый - животных и «всякую птицу пернатую» . В шестой день был создан человек. Он был комком глины, пока Бог не оживил его своим дыханием и не сделал бессмертным. А седьмой день стал днём отдохновения.

Сикстинская капелла. Ватикан бывшая домовая церковь в Ватикане. Построена в 1473- 1481 годах архитектором Джордже де Дольчи, по заказу папы римского Сикста IV, откуда и произошло название. Ныне Капелла - музей, выдающийся памятник Возрождения, который используется также для проведения конклавов, на которых кардиналы избирают нового папу римского

Уильям Блейк. Сотворение мира Бог Саваоф склонился над бездной для того, чтобы измерить ее с помощью циркуля

Изгнание из Рая. Бог нарёк первого человека Адамом, дословно «человек» . Адам был трудолюбив и тщательно возделывал райский сад и давал имена всему тому, что создал Бог. Но был для Адама запрет: он не должен был вкушать плоды с дерева познания добра и зла. Из ребра Адама Бог создал ему помощницу – Еву. Змей – искуситель соблазнил Еву откушать запретный плод, а она дала райское яблоко Адаму. Бог изгнал Адама и Еву из рая, сделав их смертными. Адам теперь должен был в «поте лица своего есть хлеб» , а Ева «в муках рожать детей» .

В чем созвучно стихотворение И. А. Бунина «Искушение» картинам В. М. Васнецова В час полуденный, зыбко сливаясь по Древу, Водит, тянется малой головкой своей, Ищет трепетным жалом нагую смущенную Еву Искушающий Змей. И стройна, высока с преклоненными взорами Ева И к бедру ее круглому гривою ластится Лев И в короне Павлин громко кличет с запретного Древа О блаженном стыде искушаемых дев.

Каковы особенности передачи библейского сюжета в этих произведениях? У. БЛЕЙК «БОГ СОЗДАЕТ АДАМА М. ШАГАЛ «СОТВОРЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА»

Каин и Авель. Это сыновья Адама и Евы. Каин был земледельцем, Авель – скотоводом. Бог принял с благосклонностью овец Авеля, но отринул жертву Каина, что породило протест и зависть этого брата. Каин убил Авеля. Бог изгнал преступника с родной земли, что считалось одним из страшнейших наказаний. Человек стал грешен и глубоко несчастен.

В ЧЕМ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ПОУЧИТЕЛЬНЫЙ СМЫСЛ БИБЛЕЙСКОЙ ЛЕГЕНДЫ О КАИНЕ И АВЕЛЕ? В ЧЕМ ВЫ ВИДИТЕ ГЛАВНУЮ ПРИЧИНУ РАЗНОГЛАСИЙ МЕЖДУ БРАТЬЯМИ? СПРАВЕДЛИВО ЛИ НАКАЗАНИЕ, ПОНЕСЕННОЕ КАИНОМ?

Всемирный потоп. Потоки хлынули… земли преступной нет; Один, путеводим предвечного очами, Возносится ковчег над бурными валами, И в нем с Надеждою таится юный свет. Бог решил истребить человеческий род за его пороки и злой нрав, дав 120 лет отсрочки. Но даже знамения, предвещавшие гибель, не остановили людей. Только Ной был благоразумен и, слывя сумасшедшим, строил свой корабль в пустыне, внимая советам Бога. Ноев ковчег был огромен: 150 м длиной, 25 м шириной, 15 м высотой. Как современный супертанкер. В трюмы ежедневно погружались животные, пища, вода. Как только Ной и его семья, поклонившись народу, взошли на корабль, тьма распространилась по земле и страшный ливень обрушился на людей. Наводнение продолжалось 40 дней. Наконец Ной решил выпустить голубя, который вернулся с масличной ветвью в клюве. Ковчег остановился, зацепившись днищем, в горах Арарата.

В чем поучительный смысл легенды о Всемирном потопе? В чем вы видите главную причину божественной кары?

Как во фреске Микеланджело «Потоп» переданы чувства людей, спасающихся от надвигающейся смерти? Оставляет ли художник им надежду на спасение?

Какой момент запечатлен в каждом произведении. В чем сходство и различие в проявлении чувств и поведении героев? Ф. БРУНИ «ВСЕМИРНЫЙ ПОТОП» МИКЕЛАНДЖЕЛО «ПОТОП»

Вавилонская башня. Некий Нимврод уговорил своих соплеменников построить высокую башню, которая могла служить убежищем в случае наводнений. Слово «Вавилон» означало на древнееврейском языке процесс смешения. И действительно, здесь использовался труд рабов и пленных разных национальностей. Отсутствие взаимопонимания, единства между народами, гордыня, тщеславие. Вот за что Бог наказал строителей роковым разделением и смешением языков. Строительство башни прекратилось, Вавилон опустел.

Брошены торжище, стадо и пашня, Заняты руки работой иной: Камень на камень – и стройная башня Гордо и мощно встает над землей. . . Ласточка, рея в лазури бездонной, Кажется точкой для смертных очей. Или мы, с нашей мечтой окрыленной, Кроткой, воздушной певуньи слабей? К небу, где тучи играют и мчатся, Сыпля громами у ног божества, К небу, где райские реки струятся, Стелется райских лугов мурава; К жизни блаженства от жизни страданья, К звездам, сверкающим ярким огнем. . . Высьтесь же, стены гранитного зданья, Будьте нам к вечному небу путем! Полно, безумцы! Взгляните: чернеет Грозная туча на грани небес; В трепетном ужасе мир цепенеет. . . Отблеск зарницы мелькнул и исчез. . .

«Строительство Вавилонской башни» Рассмотрите иллюстрацию к «Книге времен» неизвестного автора» Какие художественные детали помогают автору передать символический смысл этой библейской легенды?

Ветхозаветная Троица и призвание Авраама И призвал к себе Бог Авраама и сказал ему «Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое» Быт. 12. 2

Андрей Рублев «Троица» ГТГ Спокойные добрые лики, На тканях небесные блики И крылья неяркого цвета, Вы помните? – «Троица» это. И нимбов не надо Рублёву, Чтоб я позавидовал снова Простому открытому чувству, Надежде, Добру и Искусству. Глаза и улыбки погасли. Мне грустно, но всё же я счастлив. Как будто бы сердце согрето Неведомым словом и светом

В чем символический смысл сюжета о Ветхозаветной Троице? О чем он предлагает задуматься нашим современникам?

Жертвоприношение Авраама Через год исполнилось предсказание Бога. У Авраама и Сары родился мальчик, которого назвали Исааком. Но однажды Бог решил испытать веру Авраама и любовь к нему. Явился он к Аврааму и сказал: «Возьми сына твоего единственного Исаака, которого ты любишь, иди в землю Мориа, и принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе» (Быт. 22: 2)

"Идем же, Исаак". - "Сейчас иду". "Идем быстрей". - Но медлит тот с ответом. "Чего ты там застрял? " - "Постой". "Я жду". (Свеча горит во мраке полным светом). "Идем. Не отставай". - "Сейчас, бегу". С востока туч ползет немое войско. "Чего ты встал? " - "Глаза полны песку". "Не отставай". - "Нет-нет". - "Иди, не бойся". В пустыне Исаак и Авраам четвертый день пешком к пустому месту идут одни по всем пустым холмам, "Далеко ль нам, отец? " - "О нет, едва ль", не глядя, Авраам тотчас ответил. С бархана на бархан и снова вниз, по сторонам поспешным шаря взглядом, они бредут. Кусты простерлись ниц, но вс. Л молчат: они идут ведь рядом. Но Аврааму ясно все и так: они пришли,

Тициан «Жертвоприношение Авраама» "Зачем дрова нам утром? " Исаак потом спросил и Авраам ответил: "Затем, зачем вообще мы шли сюда (ты отставал и все спешил вдогонку, но так как мы пришли, пришла беда) мы завтра здесь должны закласть ягненка… "В пустыне этой. . . Бог ягненка сам найдет себе. . . Господь, он сам усмотрит. . . "

Рембрандт «Жертвоприношение Авраама» Горит звезда. . . На самом деле - дали рассвет уже окрасил в желтый цвет, и Авраам, ему связавши тело, его понес туда, откуда след протоптан был сюда, где пламя тлело. Весь хворост был туда давно снесен, и Исаака он на это ложе сложил сейчас - и все проникло в сон, но как же мало было с явью схоже. Он возвратился, сунул шерсть в огонь. Та вспыхнула, обдавши руку жаром, и тотчас же вокруг поплыла вонь; и Авраам свой нож с коротким жалом достал (почти оттуда, где уснул тот нож, которым хлеб резал он в доме. . .) "Ну что ж, пора", - сказал он и взглянул: на чем сейчас лежат его ладони? В одной - кинжал, в другой - родная плоть. "Сейчас соединю. . . " - и тут же замер, едва пробормотав: "Спаси, Господь". Из-за бархана быстро вышел ангел.

А. П. Лосенко «Жертвоприношение Авраама» "Довольно, Авраам", - промолвил он, и тело Авраама тотчас потным внезапно стало, он разжал ладонь, нож пал на землю, ангел быстро поднял. "Довольно, Авраам. Всему конец. Конец всему, и небу то отрадно, что ты рискнул, - хоть жертве ты отец. Ну, с этим вс. Л. Теперь пойдем обратно. Пойдем туда, где все сейчас грустят. Пускай они узрят, что в мире зла нет. Пойдем туда, где реки все блестят, как твой кинжал, но плоть ничью не ранят. Пойдем туда, где ждут твои стада травы иной, чем та, что здесь; где снится твоим шатрам тот день, число когда твоих детей с числом песка сравнится.

Через какие испытания пришлось пройти Аврааму? Почему именно ему было послано благословение, а его сыну дарована жизнь?

Сравните живописные произведения, на чем акцентирует внимание каждый художник? Какое произведение произвело на вас наибольшее впечатление? Почему?

Прочитайте стихотворение И. А. Бродского «Исаак и Авраам» Как вы думаете, почему автор сосредоточил внимание на печальном пути отца и сына к жертвеннику? Чем можно объяснить, что стихотворение написано в форме диалога? Почему автор использует такие короткие вопросы Авраама и не менее лаконичные ответы Исаака? Как вы объясните поэтические образы ярко горящей во мраке свечи, «немого войска туч» , ползущих по небу?

Чудесный сон Иакова Лег я, камень положив в возглавье, Тяжкий сон все думы погасил, И Господь явился мне во Славе, Окруженный тысячами Сил. И белея, как потоки лилий, Ангелы парили вниз и вверх… Так Господь явился мне в Вефиле И моей молитвы не отверг. С. Соловьев

Эстебана Мурильо «Сон Иакова» ИАКОВ Иаков шел в Харан и ночевал в пути, Затем что пала ночь над той пустыней древней. Царь говорит рабам: "Вот должен друг прийти. Гасите все огни, - во мраке мы душевней". Так повелел господь гасить светило дня, Чтоб тайную вести с Иаковом беседу, Чтоб звать его в ноч`и: "Восстань, бори меня И всей земле яви мой знак, мою победу! « И. А. Бунин

Иосиф и братья Двенадцать сыновей было у Иакова, Но больше всех любил он одного из младших, Иосифа, не скрывая своего предпочтения перед остальными сыновьями

Вопросы для самоконтроля 1. Почему братья возненавидели Иосифа? В чем проявились их жестокость и коварство? Как им удалось осуществить свой замысел? 2. Какое художественное воплощение получил сюжет в картине К. Флавицкого? Какими художественными средствами в ней передан драматизм происходящего? 3. В чем вы видите поучительный смысл картины А. Иванова «Иосиф, толкующий сны виночерпию и хлебодару» ? Как переданы в ней чувства героев? Какое решение конфликта предложено автором?

Паоло Веронезе «Нахождение Моисея» В годы правления фараона Аменофида положение евреев в Египте походило на плен. Фараон, чтобы истребить их совсем, приказал умерщвлять всех еврейских младенцев мужского пола. Еврейка Иохаведа решилась на отчаянный шаг, чтобы спасти своего малыша: она положила младенца в корзину, опустила её в Нил, а сама спряталась. На берег пришла дочь фараона и, увидев ребёнка, с радостью решила взять его во дворец. А кормилицей стала родная мать малыша. Ребёнка назвали Моисеем, что по-египетски значило «взятый из воды» . Воспитываясь при дворе, он сделался образованнейшим человеком, которому была уготована великая будущность.

Доменико Фетти «Моисей перед горящим кустом» Однажды, когда Моисей пас овец, он увидел терновый куст, объятый пламенем. Куст горел, но не сгорал. Моисей подумал: «Так и мой народ в рабстве горит- не сгорает. И услышал Моисей глас Божий: Моисей, не подходи сюда. Сними прежде обувь с ног твоих, потому что место, на котором ты стоишь, есть святое место. Я Бог отцов твоих, Бог Авраама, Исаака и Иакова. И далее говорил Господь: - Я вижу, как тяжело израильтянам в Египте. Я слышу вопли их и решил спасти их. Итак, Моисей, иди в Египет и выведи из Египта народ Мой, детей Израиля, и введи в землю Ханаанскую, где течет мед и молоко. Услышав, что нужно идти в Египет и даже к царю, Моисей сказал: - Я слаб для этого. Господь сказал: - Я буду с тобою.

Мечты о земле обетованной Согласно книге Исход, Моисей именем Бога требует от фараона отпустить его народ, обещая, что в противном случае, Бог накажет Египет. Фараон не послушался, и на Египет были обрушены 10 бедствий, каждое из которых следовало после очередного отказа

Мечты о земле обетованной Таких чудес не слыхано доныне: Днем облако, а ночью столп огня, Вслед за собой толпу несметную маня, Несутся над песком зыбучим, по пустыне, И, Богом вдохновлен, маститый вождь ведет В обетованный край свой избранный народ. Л. А. Мей

И. Айвазовский «Переход евреев через Красное море» Когда Израиля в пустыне враг настиг, Чтоб путь ему пресечь в обещанные страны, Тогда господь столп облачный воздвиг, Который разделил враждующие станы. Одних он тьмой объял до утренних лучей, Другим всю ночь он лил потоки света.

Вопросы и задания Почему Моисей стал героем, которому было суждено спасти израильский народ из египетского плена? Каково происхождение Моисея? Какое художественное воплощение оно получило в известных вам произведениях искусства? В чем вы видите символический смысл легенды о неопалимой купине, несгорающем терновом кусте? Какую интерпретацию этого сюжета дает итальянский живописец Доменико Фетти в картине «Моисей перед горящим кустом» ? В чем вы видите характерные особенности воплощения сюжета о переходе евреев через Красное море в картине И. К. Айвазовского «Переход евреев через Красное море» ?

Многим людям близка тема, касающаяся Бога. Но все по-разному ее воспринимают. Одни начнут чаще ходить в храм и читать соответствующую литературу, другие напишут замечательные картины, кто-то придумает музыку, а кто-то пишет стихи. Меня очень заинтересовала тема Ветхого завета в творчестве Анны Ахматовой. Ведь чтобы написать стихи надо очень ясно представлять себе то, о чем ты хочешь сказать в своих стихах. Но толкование Библии - дело очень не простое. Тут не может быть точных утверждений, единственно правильных мыслей. Поэтому и все произведения искусства, написанные на религиозную тему, разные. Все они на одну общую тему, но у них есть весомые различия. Я бы хотела затронуть творчество Анны Ахматовой и непосредственно тему Ветхого завета в ее произведениях.

Степень разработанности проблемы невелика. Существуют отдельные вопросы, на которое акцентируют внимание ученые - литературоведы (кто то доказывает что она христианский поэт, а кто то доказывает что она использует христианские сюжеты)

Но потребность восполнить пробел определяет актуальность выбранной темы проекта.

Выделяется противоречие между интересом к творческому наследию Анна Ахматовой и недостаточной изученностью религиозности ее творчества.

1. Анна Ахматова - христианский поэт

Анна Андреевна Ахматова (фамилия при рождении Горенко; родилась 11 (23) июня 1889 года в г. Одесса) - русский поэт, писатель, литературовед, литературный критик, переводчик; один из крупнейших русских поэтов XX века. Кроме художественного творчества, Ахматова известна своей трагической судьбой. Хотя сама она не была в заключении или изгнании, репрессиям были подвергнуты двое близких ей людей (её муж в 1910-1918 гг. Н. С. Гумилёв расстрелян в 1921; Николай Пунин, спутник её жизни в 1930-е годы, трижды арестовывался, погиб в лагере в 1953 году) и единственный сын Лев Гумилёв (провёл в заключении в 1930-40-х и в 1940-50-х гг. более 10 лет). Опыт жены и матери «врагов народа» отражён в одном из наиболее известных произведений Ахматовой - поэме «Реквием». Признанная классиком отечественной поэзии ещё в 1920-е годы, Ахматова подвергалась замалчиванию, цензуре и травле, многие её произведения не были опубликованы не только при жизни автора, но и в течение более чем двух десятилетий после её смерти. При этом её имя вплоть до конца жизни окружала слава среди широких кругов почитателей поэзии, как в России, так и в эмиграции.

Анна Ахматова вписала яркую страницу в историю мировой поэзии. Ее творчество богато и разнообразно. Многие ученые обращались к анализу ее лирики, исследовали проблемно-тематическое содержание и поэтику ахматовских произведений. Творчество Анны Ахматовой, как и многих других поэтов «серебряного века», отличается повышенным интересом к религиозной тематике. Этот интерес обусловлен своеобразием мироощущения, особым состоянием души поэта. Наиболее полное сюжетное развитие образы вечной книги получили в маленьком цикле Ахматовой «Библейские стихи». Этот цикл был написан в 1920-е годы и включал три стихотворения: «Рахиль», «Лотова жена» и «Мелхола». Этот цикл вошел в сборник «Anno Domini», название которого (в переводе с латинского - «Благословение Господне»).

Анна Ахматова очень бережно относилась к библейским текстам, стараясь максимально точно следовать первоисточнику. В то же время ее произведения вовсе не являлись простым поэтическим пересказом ветхозаветных легенд. Она стремилась не только сохранить и передать мироощущение древнего человека, но и приблизить легендарные истории к современному читателю, подчеркнув психологизм изображаемой ситуации.

Постановление Оргбюро ЦК ВКП (б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград» от 14 августа 1946 года: «Ахматова является типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии. Её стихотворения, пропитанные духом пессимизма и упадочничества, эстетства и декадентства, «искусстве для искусства, не желающей идти в ногу со своим народом наносят вред делу воспитания нашей молодежи и не могут быть терпимы в советской литературе».

Доказывать, что Анна Ахматова была христианским поэтом, не приходится. Слишком явна христианская тональность ее поэзии, слишком отчетливы свидетельства о ней или ее собственные, хотя редкие, высказывания. Известное «утешительное» письмо Пастернака 1940 года, в котором он называет ее «истинной христианкой». «У нее, и в этом ее исключительность, не было эволюции в религиозных взглядах. Она не стала христианкой, она ею неизменно была всю жизнь». Религия расширяла сферу красоты, включая и красоту чувства, и красоту святости, и красоту церковного благолепия. С годами поэзия Ахматовой становится в духовном плане более уравновешенной и строгой, усиление гражданского звучания сопровождается углублением изначально присущего ей христианского мироощущения, мыслью о сознательно избранном жертвенном пути.

Но самые сокровенные чувства почти зашифрованы, утаены от профанного взгляда; часто, чтобы проследить до конца мысль поэта, необходимо уловить особую роль той или иной интонации, слова, цитаты. О сдержанном целомудрии творчества Ахматовой писал В. М. Жирмунский: "Она не говорит о себе непосредственно, она рассказывает о внешней обстановке душевного явления, о событиях внешней жизни и о предметах внешнего мира, и только в своеобразном выборе этих предметов и меняющемся восприятии их чувствуется подлинное настроение, то особенное душевное содержание, которое вложено в слова"4. Действительно, у Ахматовой почти нет чисто религиозных стихотворений, она редко говорит о предметах веры напрямую. "Церковные имена и предметы никогда не служат ей главными темами; она лишь мимоходом упоминает о них, но они так пропитали ее духовную жизнь, что при их посредстве она лирически выражает самые разнообразные чувства", - отмечал К. И. Чуковский.

Даже цитируя, Ахматова редко заявляет не свои слова как цитату, хотя обычно имеется довольно определенная отсылка к тексту или событию. Каждая из реминисценций нуждается в интерпретации и комментарии; в данной статье придется ограничиться несколькими примерами.

В стихотворении "Дал Ты мне молодость трудную. " (1912) - ряд евангельских реминисценций, значимых в общем покаянном тоне стихотворения. Так, отсылают к Евангелию строки: "Господи! я нерадивая, Твоя скупая раба" (с. 62). У этих, казалось бы, общих слов есть точный адрес. Это притча о злом рабе (Мф. 18, 23-35), которому хозяин (Господь) простил огромный долг, но тем не смягчил ожесточенного, скупого сердца. О "нерадивом рабе" сказано у Матфея (25, 14-31) и у Луки (19, 12-27) в притче, известной в обиходе как притча о талантах (минах). У нее есть одна особенность: в обоих источниках она звучит в контексте слов Христа о Втором пришествии. Эсхатологическкй характер притчи заявлен в первой же фразе: "Итак бодрствуйте; потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий" (Мф. 25, 13). Похожий текст мы находим и у Луки.

Притча о талантах - это притча о Суде, об ответственности, которую человек несет за собственную жизнь как за дар Бога, о воздаянии за внутреннюю способность понять и принять свое назначение, ибо ". имеющему дастся и приумножится; а у не имеющего отнимется и то, что он имеет" (Мф. 25, 29). О верном и нерадивом рабах говорит Христос еще в одной притче - с призывом к постоянному "бодрствованию" ввиду того, что никому не известен час Пришествия Сына Человеческого (Мф. 24, 42-51; Лк. 12, 36-48). Это пророчество Ахматова затем недвусмысленно повторила: "Скоро будет последний суд" ("Как ты можешь смотреть на Неву. ", 1914, с. 83).

В "Песне о песне" ;(1916) евангельская цитата звучит в общем контексте размышлений о пути и предназначении поэта, здесь - не только избранника, но и Божьего раба, в простоте сердца исполняющего "все повеленное" и не требующего какой-то особенной благодарности или мзды за свой труд. В связи с этим вспоминается вопрос о стихах, заданный примерно в то же время оптинскому старцу Нектарию (Тихонову), с которым уже после революции Ахматова имела несколько бесед. "Заниматься искусством можно, как и всяким делом, как столярничать или коров пасти, но все это надо делать как бы перед взором Божиим. Есть и большое искусство - слово убивающее и воскрешающее (псалмы Давида, например), но путь к этому искусству лежит через личный подвиг художника, это путь жертвенный, и один из многих тысяч доходит до цели", - сказал старец.

Смиренный, как известно, просит у Бога только сил, терпения и благословения на труд. Именно такого благословения на общее дело просит героиня стихотворения: "Я только сею. Собирать /Придут другие. Что же! И жниц ликующую рать Благослови, о Боже!" . Сравним: "Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут. Ибо в этом случае справедливо изречение: "один сеет, а другой жнет""

С пониманием поэзии как благословенного труда и поэта как "Божьего раба" в самом широком смысле слова, включающем и избранничество, и жертвенность, и смиренное сознание своей немощи, и то "послушание", благую подневольность, что основывается на полном доверии Творцу, связано стихотворение "Я так молилась: "Утоли. "" (1913). Тема отвергнутой жертвы как наказания или особого испытания, посылаемого призванному на высокое служение, не случайна у Ахматовой. Возможно, это связано с эпизодом жития св. праведной Анны, празднуемым 9/22 декабря как церковный праздник Зачатия св. Анной Пресвятой Богородицы. В этот день отмечается память еще одной святой Анны - пророчицы, а также иконы Божией Матери, именуемой "Нечаянная радость". .

В стихотворении появляется "Дым от жертвы, что не мог взлететь к престолу Сил и Славы, а только стелется у ног, молитвенно целуя травы. " Сложное учение о видах жертв, характере, способе и цели их принесения подробно изложено в Ветхом завете. Там мы находим и мотив небесного огня, попаляющего жертву праведного, и признаки Божьего "отношения" к приносящему жертву. Стелющийся по земле дым - знак неблагоприятный; так, например, в повествовании о жертвах Авеля и Каина. Об одной из самых знаменательных жертв рассказывается в III Книге Царств. Ее принес пророк Илия на горе Кармил во время испытания силы Бога Израиля и Ваала. Знаком победы должен был послужить небесный огонь, попаляющий жертву (тушу тельца) без участия огня земного. Усилия жрецов Ваала были бесплодны, тогда как по молитве Илии на жертвенник, залитый к тому же водой, "ниспал огонь Господень". .

Прося у Бога милости, героиня вспоминает и евангельские исцеления слепых и немых: "Так я, Господь, простерта ниц: / Коснется ли огонь небесный / Моих сомкнувшихся ресниц И немоты моей чудесной?" . В Евангелии физическая немощь часто - знак немощи духовной. Так сомкнувшая ресницы слепота означает не только внешний мрак, но и помрачение души - грехом или неверием. Как в рассказе об исцелении слепых: "Веруете ли, что Я могу это сделать?" -. "ей, Господи!" -. - И открылись глаза их" . В христианской традиции немота - нередко и знак "высшего знания", соприкосновения с реальностью иного мира, особый аскетический подвиг безмолвия. Молчание есть добродетель и награда "будущего века". Посвященный в последнюю тайну молчит - от полноты знания. Немота бывает таинственна и священна. У Ахматовой она "чудесна". В соответствии с принципом своеобразного выбора предметов внешнего мира, столь значимым, по мысли В. М. Жирмунского, для Ахматовой, находятся связанные с религией реалии, которых немало в ее стихах. Касаясь здесь лишь внешней, фактической стороны вопроса, хочется все же отметить, что значение этих реалий не ограничивается воссозданием внутреннего облика героини, но распространяется на область символов и знаков.

В стихотворении "Стал мне реже сниться, слава Богу. " , где явно присутствует восприятие о Светлой Седмице, единственной в году, когда весь день действительно не замолкают звоны колоколен, на которые пускают всех, желающих таким образом возвестить о Воскресении Христовом, есть загадочные в своей невнятности, столь редкой и непривычной у Ахматовой, строки: "Здесь всего сильнее от Ионы - Колокольни Лаврские вдали". Иону в лучшем случае трактуют как "Ионинский монастырь в Киеве". Но подобного монастыря в Киеве не было и нет. Речь идет о киевском Свято-Троицком мужском монастыре, расположенном на правом берегу Днепра, в нескольких километрах от Киево-Печерской лавры. Он был основан и отстроен подвижником - старцем Ионой, не успевшим увидеть исполнения заветной мечты - окончания постройки грандиозной колокольни, для которой, впрочем, он успел приобрести в 1896 году колокол весом 1150 пудов. Старец Иона скончался 9 января 1902 года, приняв схиму с именем Петра 8.

Упоминание о другой киевской святыне мы находим в позднейшем стихотворении "Широко распахнуты ворота. ": "И темна сухая позолота Нерушимой вогнутой стены" В этих строках говорится о знаменитом мозаичном золотофонном изображении Богоматери Оранты в конхе абсиды алтаря Софийского собора, имевшем, как считалось, чудотворную силу. Этот иконографический тип, напоминающий верующим об особом молитвенном предстательстве и заступничестве Божией Матери за весь мир, получил в народе название "Божья Матерь Нерушимая Стена" (память 31 мая и в Неделю Всех Святых).

В реальном комментарии нуждается и ранняя поэма Ахматовой "У самого моря" (1914), например следующий ряд строк: "И мне монах у ворот Херсонеса /Говорил: "Что ты бродишь ночью?"; ". я стану монахом. y вас в Херсонесе"; "В нижней церкви служили молебны"; "И приносил к нам соленый ветер Из Херсонеса звон пасхальный". Слово "Херсонес" в современном сознании вызывает прежде всего образ раскопок античного города и не связывается ни с монастырем, ни с пасхальным звоном. Но в поэме упоминается именно православный херсонесский мужской Свято-Владимирский монастырь.

История основания в окрестностях Севастополя этого монастыря связана с открытием во время археологических раскопок 1848 года архиепископом херсонесским Иннокентием и графом Уваровым на центральной площади Херсонеса, пустынной, мертвой Корсуни, где, как считалось, был крещен князь Владимир.

Уже 4 мая 1850 года на этом месте состоялось торжественное открытие мужского монастыря, а в 1853-м освящена небольшая церковь во имя св. равноапостольной княгини Ольги. Во время Крымской войны монастырь сильно пострадал, но вскоре был восстановлен и в 1861 году получил степень первоклассного. Упоминаемый в поэме храм был заложен при участии Александра II, построен по проекту академика Гримма и освящен во имя св. равноапостольного князя Владимира. В основу проекта легла ранневизантийская базилика: план в виде равностороннего креста, множество колонн и тройных окон, большое круглое внутреннее пространство, перекрытое полусферическими куполами. Церковь была двухэтажная, со множеством приделов. В нижнем этаже, "нижней церкви", престол был освящен во имя Рождества Пресвятой Богородицы. Там сохранялись остатки древнего храма - предполагаемого свидетеля крещения св. Владимира, указано место купели. Сложная символика поэмы связана, впрочем весьма опосредованно, с евангельскими событиями, воспоминанию которых посвящены Страстная и Светлая Седмицы. Так, сюжетная линия "мертвого жениха" имеет, помимо мифологического, символического, культурно-исторического и прочих аспектов, определенную аналогию в службах Страстной и Светлой. В таком случае "жених" - "Царевич", Сын Царя Царствующих и Бога Господствующих; ожидающая его появления девушка - "мудрая дева" из притчи, "Христова Невеста", по примеру св. великомученицы Екатерины отвергшая земного жениха ради того, кто возьмет ее в Царство. Тогда строки: "Слышала я - над царевичем пели: "Христос воскресе из мертвых", - / И несказанным светом сияла «Круглая церковь»- можно интерпретировать не только как описание отпевания по пасхальному чину, но и как возглашаемый над Плащаницей (кстати, тема Плащаницы звучит в поэме очень отчетливо) тропарь (глас 5): "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав", что следует сразу за стихирой (глас 5) "Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех. ", открывающей Пасхальную заутреню. Напомним также, что Кувуклия - часть храма Гроба Господня в Иерусалиме - имеет круглую форму, сродни ротонде. .

Вообще, тематика Страстной (и связанное с ней понимание личной жертвы, жизни как крестного пути, идеи искупления и высокого смысла страдания) занимает особое место в поэзии Ахматовой. В ранний период она особенно сильна в стихах о войне 1914 года, событиях 1917 года и неотрывных от них личных утратах. Здесь происходит и определенное переосмысление задач и подвига поэта-христианина и патриота. В свете тех же событий начинает отчетливо звучать тема "последних времен", приближения Антихриста, конца света и Страшного Суда. Тема "исполняющихся сроков" и сбывающихся пророчеств.

Вся Россия знала, что день объявления войны пришелся на день памяти старца Серафима Саровского. Канонизация и обретение мощей преподобного, издавна чтимого и простым народом, и царской семьей, без преувеличения всколыхнула Россию. Появились многочисленные свидетельства о преподобном, в том числе знаменитая чичаговская "Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря". Стали широко известны и казавшиеся в то время несбыточно-страшными пророчества старца о судьбах России. Среди прочего он говорил: "До рождения Антихриста произойдет великая продолжительная война и страшная революция в России, превышающая всякое воображение человеческое, ибо кровопролитие будет ужаснейшее. " Однако, открывая в подробностях страшную судьбу Отечества и Церкви, старец утешал: "Но Господь помилует Россию и приведет ее путем страданий к великой славе!"

Существуют также свидетельства о письме старца, адресованном "Императору Николаю II", которое было написано задолго до рождения последнего русского императора, где полностью был предсказан его путь, отречение и кончина11. С темой этого предсказания перекликаются ахматовский цикл "Июль 1914" и примыкающие к нему по смыслу стихотворения "Утешение", "Молитва", "Памяти 19 июля 1914 года" и некоторые другие. Апокалиптические строки из "Июля 1914": "Сроки страшные близятся. Скоро Станет тесно от свежих могил. Ждите глада, и труса, и мора, И затменья небесных светил" (с. 97), кроме того, - прямая цитата из Нового завета. Слова Христа о последних временах особенно подробно переданы у Матфея (гл. 24) и у Луки (21, 9-11 и 25-27). В Евангелии от Луки читаем: "Когда же услышите о войнах и смятениях, не ужасайтесь. Ибо этому надлежит быть прежде: но не тотчас конец. восстанет народ на народ и царство на царство; будут большие землетрясения по местам, и глады, и моры, и ужасные явления, и великие знамения с неба. " (Лк. 21, 9-11). Но, по обетованию Христа, после страданий придет великое утешение. Об этой же надежде говорится в стихотворении: "Богородица белый расстелет Над скорбями великими плат" , - пишет Ахматова, вспоминая один из любимейших на Руси праздник Покрова Пресвятой Богородицы, связанный с надеждой на особое заступничество Богоматери. Впрочем, заключительные строки цикла возвращают читателя к переживаниям Страстной, без которых "слава лучей" ("Молитва") невозможна. .

"Ранят Тело Твое пресвятое /Мечут жребий о ризах Твоих" (с. 97) - это переложение строк из 21-го псалма Давида: "Разделиша ризы моя себе, и о одежди моей меташа жребий" (Пс, 21, 19). Это пророчество о страданиях Спасителя повторено в одном из Страстных Евангелий, читаемых за вечерней службой Великого четверга: "Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. Итак, сказали друг другу: "Не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, - да сбудется реченное в Писании: "Разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий"" (Ин. 19, 23-24). Эти же слова слышим мы в Прокимне (глас 4) Утрени Великого Пятка.

Так цикл "Июль 1914" напоминает России о грядущем кресте. А о будущей крестной славе говорит "Молитва", в которой звучит уже, продолжая тему Страстной, ликующее предощущение Воскресения, так точно переданное в последнем, 15-м антифоне Утрени Великого Пятка: ". поклоняемся страстем Твоим, Христе, покажи нам и славное Твое Воскресение". Мотив сораспятия как добровольного отречения ради высокой цели от всего, что дорого на земле, - ведущий в "Молитве". И не случайна в этом контексте строка: "Так молюсь за Твоей литургией". Ведь литургия и есть "бескровная жертва", прообраз жертвы Голгофской. Вспомним: в предельно насыщенной и вместе с тем сдержанной поэзии Ахматовой случайностей нет; так, значима и не случайна рифма "литургией - Россией", сближающая таинственные смыслы.

Но не только эта предельно высокая нота звучит в религиозной тематике Ахматовой. Существенное место, особенно в ранней лирике, занимают произведения, среди которых показательно, например, такое, как "Под крышей промерзшей пустого жилья. " . Перечисление названий читаемых книг - всегда знак определенного внутреннего состояния человека. "Читаю посланья Апостолов я. ". К этой книге учительного характера люди издревле обращались в трудную минуту и в поисках ответа на мучительный вопрос. Эта книга - опора, книга - безусловный авторитет.

С другой стороны, "слова Псалмопевца", т. е. Псалтырь царя Давида - одна из любимейших книг православной Руси. В этом необычном сборнике религиозной лирики сосредоточены чувства, страдания, радости, невзгоды и обретения живой человеческой души. Психологическая и духовная универсальность Псалтыря, в сочетании с художественным своеобразием делает ее собеседником на все времена. Ее пронизывает чувство особой близости Бога, ощущение возможности обо всем попросить, пожаловаться, даже пороптать. Псалтирь - это и источник поэтического вдохновения, воплотившегося в целую традицию стихотворных переложений. По церковному верованию, Псалтырь отгоняет бесов, помогая справиться с растерянностью и отчаянием, благодарно принять печаль и радость. В чтении Псалтыря находит успокоение и утешение и героиня стихотворения, охваченная сложными, противоречивыми чувствами. .

"А в Библии красный кленовый лист Заложен на Песни Песней". "Песнь Песней" - одна из книг, связанная с именем царя Соломона, лишь обыденному, не воцерковленному сознанию кажется странным, чуть ли не эротическим "всхлипом плоти", непонятно как ворвавшимся в строгую гармонию священных гимнов. Предельно близкое, "родное" ощущение Бога, растворение в Боге всей личности вплоть до житейских мелочей и земных эмоций, вообще характерное для Ветхого завета, особенно ярко проявилось в "Песни Песней". Внешний, событийный ее ряд - история последней любви царственного мудреца - имеет для христианина некий таинственный высший смысл: это вдохновенная песнь о "романе" души и Бога, Христа и Церкви. "Я Господу сердце свое отдала", - пишет Ахматова в первой строфе, не вошедшей в основной текст стихотворения. "Песнь Песней" славит ту божественную любовь, слабой тенью которой мыслится даже самое глубокое земное чувство, - ту любовь, которая есть имя Бога и которую монастырские старцы сравнивали с "неким опьянением", а Христос уподобил отношениям жениха и невесты, мужа и жены - земному браку как отражению жертвенной, всепоглощающей любви. .

Думается, Ахматовой, особенно в ранний период творчества, весьма близок именно библейский взгляд на мир, когда все, что не грех, благословенно. Богатство, раздолье, буйство чувств, вся "прелесть милой жизни" ("Эпические мотивы. 3", 1915, с. 160) для Библии - "добро есть". Дух самоотречения и аскезы не превалирует в Ветхом завете; Библия, напротив, как бы сакрализует, освящает мирскую жизнь, принимая и понимая в ней, кажется, все, кроме богоотступничества, разрушения и разврата. Она, в общем, достаточно снисходительна к заблуждению, по-отечески мягка в отношении грешника; она допускает и откровенное любование "дольним миром", и "вопль души". Библейское цветение и разнообразие чувств и красок точно переданы Ахматовой в цикле "Библейские стихи": "Рахиль" , "Лотова жена" , "Мелхола" . Именно библейское мироощущение позволяет невесте открыто, даже чувственно желать жениха, как будущего мужа и отца детей, отцу - идти на хитрость ради счастья неудачливой дочери. ". Каждый простится обман во славу Лаванова дома". Подобное мироощущение - отстаивание права просто жить, любить, рожать, строить, воевать, петь, плакать и молиться, грешить, каяться и снова жить, полноценно и ярко. Библия оставляет человеку право на "любовь, что сильнее смерти", даже к падшему и погибающему в грехах "городу и миру". "Содому" "Лотовой жены", Петербургу Ахматовой, как и Городу Булгакова, любимому и грешному, "платящему по счетам", но не до конца забытому Богом (хотя бы в лице праведников). Мотив наказанной любви-жалости к родному городу-преступнику, так болезненно и ярко прозвучавший в "Лотовой жене", проходит через все творчество Ахматовой, вплоть до "Реквиема", "Поэмы без героя", военных стихов и "Царскосельской оды". .

Необходимо отметить, что в момент увлечения у Ахматовой "библейский взгляд" переходит в "поминание имени Божия всуе", в "бытовое" православие в негативном смысле слова, а то и, как говорилось выше, в кощунство. Примеров "бытовых" кощунств не так уж мало в ранней поэзии Ахматовой. .

В этом смысле весьма характерно, при всех неоспоримых литературно-художественных достоинствах, стихотворение "Был блаженной моей колыбелью. ". "Солеёю молений" своих именует героиня любимый город. Но солея, возвышение перед алтарем, отделенное тремя ступенями от основного пространства храма, вовсе не место для подобных "молений" (иными словами, исполнения стихов), тем более дамы. На солее молится клир: поет хор, возглашает ектеньи и читает Евангелие дьякон; солея предназначена для Малого и Великого входов священнослужителей во время литургии, в центре солеи, на амвоне, напротив Царских врат, стоит священник, произнося Светильничные и другие молитвы, говоря проповедь; отсюда он причащает народ, благословляет, подает после службы крест. В контексте этого стихотворения "жених", указавший героине "путь осиянный", конечно, не Жених Небесный св. Екатерины и вообще даже не жених, будущий законный супруг, а просто возлюбленный, и "путь", указанный им, освещен вполне земной страстью. Присутствующие при этом "молодые Серафимы" как-то не связываются с ближайшими к Богу Ангелами, но более похожи на пухлых барочно-порочных херувимчиков XVIII столетия. В стихотворении они держат венки над "торжественной брачной постелью" той же светской дамы. Не случайно в качестве поводыря слепой души здесь появляется Муза. .

Таков же дух стихотворения "Будем вместе, милый, вместе. " В нем страсть вполне кощунственно отождествляется с христианским таинством брака, прообразующего, как известно, мистический союз Христа и Церкви. Соответственно и "эта церковь" (не "храм" ли "любви" с "алтарем Венериным"?) именно "сверкала" и именно "неистовым сияньем", что может напомнить и о главном обольстителе по имени Денница-Люцифер. .

Подобного же рода игривостями "в стиле модерн" изобилует и "Побег" (1914), где нательный крестик выступает в роли амулета, приносящего удачу в любовных делах, а "свет нетленного дня" встреченный "на палубе белой яхты", имеет, пожалуй, тот же источник, что и вышепоименованные "осиянный путь" и "неистовое сиянье". В этом смысле определенным апофеозом видятся строки из прекрасного с чисто литературной точки зрения стихотворения "Тяжела ты, любовная память!. " : "Для того ли я, Господи, пела, Для того ль причастилась любви!". Православная христианка, какой была Ахматова, не могла не знать, что таинство Причащения - величайшее в Православной Церкви, что оно являет благодатное соединение человека с Христом в результате пресуществления вина и хлеба. Причаститься может только крещеный верующий, приготовивший себя молитвой, постом и покаянием. В данном же стихотворении "причастие любви" ассоциируется не с христианством, а чуть ли не со стилистикой "черной мессы", хлыстовства или распутинских бесчинств. Ведь здесь, очевидно, под "любовью" понимается страсть, земная и неистовая. Вполне понятно, что после такого "причастия" возникает на горизонте "осиянное забвение" "Мастера и Маргариты" и самоубийственное желание отравы и немоты..

Некоторую вину "неблагочестия" и свою лично, и своей эпохи, Ахматова, с ее верным духовным чутьем, безусловно, ощущала. И далеко не случайно в ее поэзии рядом с темой искупительной жертвы возникает именно тема расплаты, вины и праведного Суда. Тема сложная, неисчерпаемая, как все, что связано с глубинными пластами творчества этого великого поэта XX века.

В своем произведении «Исповедь» Анна Ахматова описывает великое таинство православной церкви- исповедь. Исповедь - это праздник для нашей души, для ангела хранителя и конечно для нас. Исповедь -таинство, во время которого Господь прощает через посредство священника, грехи.

К исповеди призываются все люди достигшие 7-летнего возраста. Исповедоваться можно в любое время и в любой обстановке, но общепринятой является исповедь в храме - во время богослужения или в специально назначенное священником время (в особых случаях, например, для исповеди больного на дому, нужно индивидуально договориться со священнослужителем). Исповедующийся человек должен быть крещёным членом Православной церкви, сознательно верующим (признающим все основы православного вероучения и сознающим себя чадом Православной Церкви) и раскаивающимся в своих грехах. Законным тайносовершителем может быть только православный священник или архиерей. Священник обязан хранить тайну исповеди, то есть он не может никому пересказать то, что услышал на исповеди. Священник, как правило, исповедует перед аналоем на котором находятся Крест и Евангелие. Пришедшие на исповедь становятся на некотором расстоянии от аналоя (чтобы не мешать и не слышать чужую исповедь). Когда настаёт их очередь - подходят к аналою, склоняют голову или, по желанию, стают на колени (но в воскресные дни и великие праздники, а также от Пасхи до дня Святой Троицы коленопреклонения отменяются). Обычно священник покрывает голову кающегося епитрахилью, молится, спрашивает, как зовут исповедующегося и что он желает исповедать пред Богом, но иногда епитрахиль надевается на голову кающегося только во время чтения священником разрешительной молитвы. Все эти особенности Ахматова смогла выразить в своем стихотворении

К столетнему юбилею Анны Ахматовой, выпавшему на рубеж 1980-х и 1990-х годов, вышли новые издания сочинений поэта, работы мемуарно-биографического характера, монографии, сборники научных статей и тезисов выступлений на конференциях. Особенно ценными являются воспоминания Л. К. Чуковской, А. Г. Наймана, В. Виленкина, семьи Ардовых, Н. Я. Мандельштам, И. Бродского и других писателей, близко знавших Ахматову и оставивших живые свидетельства ее преданности церковному вероучению.

Для исследовательницы М. С. Руденко религиозные образы в поэзии Анны Ахматовой стали предметом диссертационного изучения. М. С. Руденко пишет, что «вера в Бога носит у Анны Ахматовой характер идеологии, а не «руководства» в ежедневной жизни», что вера «углубляет и расширяет творческие возможности, помогает создать неповторимый образно-символический строй поэтической речи, но никогда не поглощает всего существа ахматовской героини, прежде всего - женщины и поэта».

Отец Михаил Ардов писал: «Больше всего написанного на свете Ахматова любила Библию. Она великолепно знала Ветхий и Новый Завет. К цитатам из Писания она часто прибегала как в жизни, так и в творчестве. ».

«Во время одного из наших свиданий в 1915 году, - вспоминает Б. Анреп, - я говорил о своем неверии и о тщете религиозной мечты. Анна Ахматова строго меня отчитывала, указывала на путь веры как на залог счастья. «Без веры нельзя».

В воспоминаниях Анны Ахматовой о Н. С. Гумилеве - следующая знаменательная запись: «Когда в 1916 году я как-то выразила сожаление по поводу нашего в общем несостоявшегося брака, он сказал: "Нет - я не жалею. Ты научила меня верить в Бога и любить Россию"».

В. Ардов писал: «Я склонен полагать, что Ахматова как бы святая, так как она не обладала никакими пороками, была необыкновенно добра. Она была очень верующая. Главное, она чтила христианскую этику».

А. Найман: «В советские годы, когда регулярное посещение церкви было для поэта практически невозможно, она по-прежнему говорила о себе как о человеке верующем, а время отмеряла по церковному календарю: "светлый, светлый Духов День", "Страстная неделя", "Святки", "разрешенье вина и елея", "канун Крещения"».

В. Виленкин: «. на вопрос, верит ли она в Иисуса Христа не только как в историческую личность, Ахматова ответила: "разумеется, - как и все более или менее интеллигентные люди"».

И. Бродский: «В разговорах с ней, просто в питье с ней чая или, скажем, водки ты быстрее становился христианином - человеком в христианском смысле этого слова, нежели читая соответствующие тексты или входя в церковь. Роль поэта в обществе сводится в немалой степени именно к этому».

Ахматова была не только верующим, но и «церковным» человеком. Ее «церковность» «включала в себя интерес к церковной архитектуре, к житиям святых, церковной службе и церковному календарю. В церкви она вела себя уверенно, чувствовала себя в родной обстановке».

Когда А. В. Любимова в разговоре с Ахматовой в послеблокадном Ленинграде посетовала, что чувствует себя виноватой за то, что осталась в живых, и что «оставшихся в живых, надо как-нибудь, хоть немного наказать», Ахматова сказала: «Наложить покаяние».

Записные книжки Ахматовой пестрят заметами, касающимися церковных праздников. Так, в рабочей тетради РГАЛИ, е. х. 114 («Лермонтов») записи последнего месяца жизни Ахматовой обозначены как «16 февраля. Сретенская Анна», 19 февраля - «суббота на Масленой», «20 февраля - «Прощенное воскресение», о 21-ом февраля записано: «Завтра - Чистый Понедельник. («Господи, Владыка живота моего. » и звон, который запомнился с детства)»

Таким образом, Анна Ахматова для русской литературы не только великая поэтесса (или поэт, как она сама себя называла), а великий православный писатель. Ее произведения поражают нас как и точным использованием художественных средств, особенном стилем поэтессы, как и христианские идеями, наполненными глубоким православным смыслом.

2. Анализ стихотворения «Рахиль»

Со стихотворения о любви Иакова и Рахили начинает библейский цикл Анна Ахматова и столько любви и страданий своего сердца вкладывает она в поэтическое слово, открывая перед читателями страницы Книги Бытия:

И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее.

О главной героине ахматовского стихотворения сказано лишь то, что она носила «пушистые косы». О первом впечатлении, произведенном ею на Иакова, в Библии говорится сдержанно, не очень сильно: «И возвысил голос свой, и заплакал». Ахматова же не упоминает о внешних эмоциональных проявлениях чувства, охватившего героя. Поэтесса обращает внимание на состояние его души во время и после встречи: «Не стало в груди его сердце грустить». Однако наиболее величественно, хотя и опосредованно, красота Рахиль воспевается в следующих строках: Рахиль! Для того, кто во власти твоей, Семь лет - словно семь ослепительных дней. Ахматова намеренно усиливает это сравнение нехарактерно ярким и звучным для библейского текста эпитетом «ослепительные». Тем самым в стихотворении создается некий обобщенный образ величественной, ослепительной красоты, которая достойна любых жертв, принесенных на ее алтарь. Она лишает человека воли и способна довести его до безумия. Вот почему Иаков назвал Рахиль своей «черной голубкой».

У этого эпизода из Книги Бытия есть много богословских толкований. Одно из них – это толкование Ефрема Сирина.

Иаков встретил Рахиль около колодца. Она пришла со стадом, босая, в убогой одежде, лицо ее опалено было солнцем. Иаков уразумел, что Пославший прекрасную Ревекку к источнику и убогую Рахиль посылает к колодцу, и демонстрирует ей свою силу: отваливает закрывавший колодец камень, который едва могли сдвинуть многие сильные. Уневестив же Рахиль Богу сим чудным делом, и сам обручается с ней лобзанием.

Иаков работал за нее семь лет, но, когда исполнился срок, Лаван обманул его и вместо Рахили выдал за него Лию. Лаван же прибегнул к такой хитрости не только потому, что Лия была безобразна и за семь лет, пока Рахиль была невестой, не нашлось ей жениха, но и потому, что видел Божие благословение на имуществе своем во время Иаковлева пастырства. Потому замыслил сделать его пастырем на другие семь лет, чтобы и в другие семь лет умножилось достояние его, приобретенное им в первые семь лет, когда Иаков работал за отданную ему Лию. Посему Лаван извиняется пред Иаковом обычаем своего отечества и говорит: несть тако в нашем месте вдати меншую прежде старейшия (Быт. 29:26). А потом открывает, что действительно это было совершено им умышленно, и говорит: «Скончай дни брака с Лией и дам ти Рахиль за дело, еже делавши у мене еще седмь лет другия» (Быт. 29:27). Лаван собрал жителей той страны, и они поручились Иакову за Лавана. Иаков рассуждал так: если Лия останется в доме у язычника Лавана, то семя праведника может уклониться там в язычество. Он также боялся солгать жене своей Рахили, потому что невеста есть уже и жена. Потому Иаков берет одну, чтобы не изменить данному ей слову, а другую, чтобы не сделалось чрез нее грешным семя его. Но если бы Лаван не отнял у Иакова Рахили, а велел бы ему работать у него семь лет за Лию, то не согласился бы он работать за нее и семи дней. Но не потому что Лия была безобразна, а потому что противным ему казалось быть мужем двух жен.

Лия родила Рувима, Симеона, Левия и Иуду и перестала рождать; Рахиль же оставалась неплодной. А поскольку слышала она от Иакова, что Авраам молился о неплодной Сарре и был услышан, что молился и Исаак о Ревекке и также был услышан, то думала, что заключенная утроба ее не отверзается, потому что Иаков не молиться о ней. И потому с гневом и со слезами говорит мужу: даждь ми чада: аще же ни, умру аз (Быт. 30:1). Она была разгневана и потому сказала: даждь ми чада, а не: «Помолись, чтобы даны мне были чада». Посему Иаков вразумляет ее, что отцы его, хотя и были услышаны Богом, но не вдруг: Авраам после ста, а Исаак - после двадцати лет. Но когда Рахиль услышала, что нужно ей великое терпение, чтобы не изнемочь от долгого ожидания, то стала просить Иакова: «Вними к рабе моей, и да родит на коленах моих, и получу от нее утешение» (Быт. 30:3). Рахиль говорила ему: «Авраам взял Агарь и исполнил волю Сарры, потому что любил ее, а ты не убеждаешься моими словами, потому что не любишь меня». Иаков, чтобы не повторяла она непрестанно неотступной просьбы своей дать ей чад, соглашается взять рабыню ее. И, конечно, для того, чтобы вместе с сынами свободных и сыновей рабынь сделать наследниками.

Именно об этом отрывке из Библии повествует Анна Ахматова в своем произведении «Рахиль».

И действительно, когда Иаков нанимается в услужение к Лавану, то просит в награду младшую дочь Лаванову – Рахиль, которую полюбил, а Лаван обманом отдает ему старшую свою дочь – Лию: «Утром же оказалось, что это Лия. Иаков сказал Лавану: что это сделал ты со мною? Не за Рахиль ли служил я у тебя? Зачем ты обманул меня?

Лаван сказал: в нашем месте так не делают, чтобы младшую выдать прежде старшей; потом дадим тебе и ту за службу, которую ты будешь служить у меня еще семь лет других» (Быт. 29; 25-28).

Таким образом, хитрый Лаван оставляет у себя в работниках Иакова еще на семь лет, устраивая ему в жены обеих дочерей. Кроме всего, Лия была незрячей. Она страдала оттого, что Иаков любил не ее, а сестру. Но Лия рожала сыновей, а Рахиль долгое время оставалась неплодной. И сестры соперничали, ревновали, страдали

«Течет над пустыней высокая ночь,

Роняет прохладные росы,

И стонет Лаванова младшая дочь,

«И вспомнил Бог о Рахили, и услышал ее Бог, и отверз утробу ее. Она зачала и родила (Иакову) сына, и сказала (Рахиль): снял Бог позор мой» (Быт. 30; 22, 23).

Андрей Критский в «Великом Каноне», обращаясь к душе, говорит: «Под двумя женами понимай деятельность и разумение в созерцании: под Лиею, как многочадной, деятельность, а под Рахилью, как полученною через многие труды – разумение, ибо без трудов, душа, ни деятельность, ни созерцание не будут совершенствоваться».

В стихотворении Анны Ахматовой «Рахиль» сохранены и источник прозрачный с чистою водою – символ новозаветного Пастыря (Слова), и овец, пьющих из источника – внемлющую Богу-Слову паству, и камень, которым завален источник – символ ветхозаветного закона, «Имеющий уши, да услышит»

И это написано в 1921 году, когда за веру преследовали, когда воинствующий атеизм брал разбег: взрывались церкви, уничтожались святыни, переплавлялись колокола, мученические судьбы были уготованы служителям Церкви, а религия объявлена «опиумом для народа». В том же 1921 году расстрелян муж Анны Ахматовой – поэт Николай Гумилев. И в такое время Анна Ахматова дышит свободно воздухом православия и публикует религиозные стихи, которые критики стараются обходить.

Вот уж действительно, о таких в Евангелии написано: «Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее» (Лк. 17; 33).

Сравнивая ахматовский текст с Библией, можно увидеть, что поэтесса заимствует драматические завязки сюжетов, но наполняет их деталями, совершенно отсутствующими в Библии. В стихотворении «Рахиль» говорится о «сердечной грусти» Иакова, что выражается в отождествлении его сердца с «открытой раной», между тем как в книге Бытия употребляется более нейтральное выражение: «Иаков полюбил Рахиль».

В ахматовском стихотворении, как и в Библии, отсутствуют подробные сюжетные описания событий. Реальный мир не только становится в стихотворениях Ахматовой фоном, на котором развертываются события, но и способствует углублению характеристики героев. Пейзаж создается при помощи отдельных пунктирно намеченных деталей, призванных воссоздать цельный образ мира: пустынная долина, в которой встречаются впервые герои, зной, ветер, несущий «горячую пыль». Окружающие предметы как бы растворяются в пейзаже и становятся его неотъемлемой частью. Предметная обстановка в момент первой встречи Иакова с Рахилью предстает перед нами как физическое воплощение незримых препятствий на пути влюбленных. В Библии об этом упомянуто вскользь: «Подошел Иаков, отвалил камень от устья колодезя и напоил овец», а о том, каких усилий ему это стоило, библейский источник умалчивает. У Ахматовой же «источник был камнем завален огромным». Поэтесса вводит еще несколько дополнительных, конкретизирующих слов, обращая наше внимание на то, что Иаков отвалил камень «своею рукой». Отсутствие живительной влаги в самый момент встречи подчеркнуто словами: «Стада подымали горячую пыль». «Горячую», то есть раскаленную от зноя, покрывшую слоем грязи и людей, и овец. Как явное противопоставление звучит эпитет «чистая», определяющий качество воды. Еще чище становится она к концу стихотворения, когда «источник долины» назван «прозрачным», то есть кристально чистым, каким он предстает в грезах Иакова о том «сладостном часе», когда перед «бездомным странником» рухнут все преграды на пути к любимой. Такое построение пейзажного образа дает основание увидеть в деталях пейзажа второй, метафорический план: реальная жажда людей и животных, находящихся в раскаленной знойной пустыне, осмысляется одновременно и как жажда любви, а «чистый источник» колодезной воды воспринимается в качестве источника неиссякаемой любви Иакова к Рахили. К рассматриваемой драматической коллизии Ахматова подходит, прежде всего, с точки зрения психологии. Поэтому реалии окружающего мира имеют непосредственное отношение к раскрываемым ею образам.

Таким образом, стихотворение «Рахиль» является началом библейского цикла Анны Ахматовой. Благодарю этому произведению мы можем увидеть сюжет из библии в новой, необычной интерпретации.

3. Анализ стихотворения «Лотова жена»

Жена же Лотова оглянулась позади его и стала соляным столпом.

Книга Бытия

Бог решил разрушить Содому и Гоморру, так как жители этих город погрязли в страшных грехах – разврате, блуде, чревоугодии, стяжательстве и разбое. С этим известием к праведнику Лоту, который жил в Содоме с семьей приходят два Ангела, посланцы Бога. Они выведи семью Лота из города и «один из них сказал: «спасай душу свою, не оглядывайся назад спасайся на гору, чтобы тебе не погибнуть».

А жена Лота, имени мы ее так и не узнали, не смогла не оглянуться. Ей, женщине, хранительнице семьи и домашнего очага, трудно было все враз бросить и не кинуть прощального взора на то, что ей было так дорого.

По духу Лотова жена близка многим женщинам, в том числе и Анне Андреевне Ахматовой, у которой было сильно развито чувство привязанности к Царскому Селу, Петербургу – Петрограду – Ленинграду, сновидениям, тайнам, Горацию, Данте, Пушкину, Библии.

Стихотворение «Лотова жена» является вольным пересказом библейского старозаветного мотива: ангел вывел праведника Лота с семьей из обреченного Содома. Жена Лота нарушила строгий наказ не оборачиваться и была превращена в соляной столб. Несмотря на незамысловатость содержания и простоту изложения, по своей сути это стихотворение является одним из сильнейших в лирике Ахматовой. В ее творчестве тема родины, именно малой родины, вплоть до дома и двора, всегда занимала особое место. Томление по родному краю определяется не его особыми качествами - красотой природы, необычностью или исторической значимостью местности, теплотой людей - все может быть с точностью до наоборот, для Ахматовой важно не это: благодаря сильной эмоциональной памяти каждая деталь родных мест вызывает у нее воспоминания о событиях или ощущениях прошлого, является эмоционально насыщенной.

В Библии жену Лота заставляет оглянуться скорее любопытство, у Ахматовой - тоска по родным местам, неспособность оторвать взгляд от вместилища столь дорогих сердцу воспоминаний. Не от божественной кары гибнет героиня, хоть и сказано ей было: «Спасай душу свою, не оглядывайся назад». Причина ее смерти носит в определенной степени физический характер. Она вызвана «смертной болью» в сердце, лишившей ее глаза возможности смотреть на погибель «родного Содома». Ее глаза застыли, ибо они, как и душа героини, «скованы» в прямом и переносном смысле этой болью. Ее «быстрые ноги к земле приросли». Героиня Ахматовой «приросла» к земле в буквальном смысле: не только ее глаза, но и все тело ее застыло, «сделалось прозрачною солью». Соль обычно в нашем понимании ассоциируется со слезами, порожденными страданием. «Прозрачная соль» - это словно множество маленьких, прозрачных, застывших, хотя и непролитых, слезинок.

Анна Ахматова трактует ветхозаветное предание по-своему, с позиции современности. Религиозные начала утрачивают в ее стихотворении первостепенную значимость, и на первый план выдвигаются нравственно-психологические основания событий. Оригинальность осмысления библейской легенды обусловила и специфический финал произведения, где единственный раз на протяжения всего цикла дается резюме и открыто выражается авторская позиция:

«Кто женщину эту оплакивать будет?

Не меньшей ли мнится она из утрат?

Лишь сердце мое никогда не забудет

Отдавшую жизнь за единственный взгляд».

В контексте всего стихотворения характер Лотовой жены предстает цельным и последовательным. Поступок ее, в отличие от библейской трактовки, воспринимается не как проступок, заслуживающий столь сурового наказания, а скорее как достоинство, подтвердившее ее способность к сильным человеческим чувствам, как проявление постоянства и верности.

Это стихотворение библейского цикла в поэтически претворенном сопереживании открывает исповедь души, не готовой к пути безоглядному, к самоотречению полному, и является, как бы признанием в себе греха жены Лотовой, преступившей слово Божие:

«Но громко жене говорила тревога:

Не поздно, ты можешь еще посмотреть

На красные башни родного Содома,

На площадь, где пела, на двор, где пряла,

На окна пустые высокого дома,

Где милому мужу детей родила».

Путь собственных страданий Ахматовой ложится под ноги ветхозаветной женщины, связанной единой тревогой, единой болью со всеми женщинами грешной земли. «Избегай, душа, пламени всякого безрассудного стремления»

Когда собрался Господь уничтожить огнем города Содом и Гоморру, грех которых был велик и тяжел, то Авраам спросил Его, не пощадит ли Он города эти, если найдется там хотя бы десять праведных? Господь сказал: не истреблю и ради десяти. Но и десяти праведных не нашлось в городах сих. А праведного Лота и всю семью его ангелы вывели из города и велели спасаться на горе и не оглядываться, и не останавливаться (Быт. 18; 23-33; 19). Так всякая остановка в делании духовном символизирует гибель. Оглянуться назад – погибнуть духовно. И, чтобы безоглядно идти за Христом, возрастая в духе, нужна и вера безоглядная, ибо каждому дается по вере его.

«Взглянула – и, скованы смертною болью,

Глаза ее больше смотреть не могли;

И сделалось тело прозрачною солью,

И быстрые ноги к земле приросли».

Сочувствие жене Лотовой становится признанием Ахматовой своих слабостей, а такое признание дается душам покаянным.

Стихотворение «Лотова жена» было выпущено в сборнике «Аппо Domini» в 1922 году в составе цикла «Библейские стихи». Интересно, что название сборника можно понять по-разному. С одной стороны это имя писательницы, с другой стороны оно обозначает «благословение Господа». Весь сборник пронизан размышлениями на тему родины и ответственности человека перед ней. Ахматова отделяет себя от эмигрантов, от всех, кто «бросил землю». Поводом для создания этого стихотворения явилась во-первых, актуальность темы для поэтессы. А сама идея возникла у Ахматовой как отклик на приведенную в статье Н. В. Недоброво «Анна Ахматова» цитату из Евангелия от Луки: «Ище аже взыщет душу свою спасти, погубит ю; и иже аще погубит ю, живит ю», за которой в Библии следует строка «Поминайте жену Лотову». Образ содомлянки, заплатившей окаменением за верность былому, явился метафорой в полемике с критикой, требовавшей новизны. В ответ на требование нового недоброжелатели получили одну из самых старинных историй на земле.

В стихотворении «Лотова жена» важнейшую роль выполняет пейзаж. Ахматова создает яркую картину покидаемого героиней города: «красные башни», «площадь», на которой когда-то царило оживление, звучали песни. Особенно конкретизировано описание дома героини. Он виден ей отовсюду, к нему всегда обращены ее взгляд и сердце. С домом связано все: здесь коротала она время, «пела» и «пряла», здесь случилось самое важное событие в ее жизни - рождение детей «милому мужу». Но окна дома теперь «пустые», героини там нет. Любимый дом покинут своими обитателями. Городской пейзаж играет не только роль фона, на котором развиваются события, но и становится как бы еще одним персонажем стихотворения. К Содому обращен последний взгляд Лотовой жены. Город не отпускает душу героини вослед уходящему мужу и становится причиной ее гибели.

Толкование Блаженного Феофилакта Болгарского на текст Библии таково: «Господь представляет в пример жену Лотову. Она, обратившись назад, стала соляным столпом, то есть, не удалившись от злобы, осталась при ее солености, сделавшись совершенно злой, и, погрязнув и оставшись во зле, составляет памятник поражения, которое она потерпела. Потом Господь присовокупляет относящееся также к вышесказанному: Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее. Никто, - говорит, - в гонение антихриста не старайся сберегать свою душу, ибо таковой погубит ее. А кто предаст себя на смерть и вообще на бедствия, тот спасется, не преклоняясь пред мучителем из любви к жизни». Это понимание Феофилакатом Болгарским этого библейского события.

Иначе понимает это событие Анна Ахматова.

Когда я его читаю, мое воображение рисует образ женщины, которая ослушалась указания Ангела не потому, что отреклась от веры, а потому, что просто не смогла выдержать этой разлуки с так горячо любимым ей местом. Она осталась, когда ее муж и дочери ушли. Но она не стала покидать родной город, готовясь умереть вместе с ним. Не стала убегать, ища лучшее место в жизни. И последние строчки стихотворения «Кто женщину эту оплакивать будет, не меньшей ли мнится она из утрат? Лишь сердце мое никогда не забудет отдавшую жизнь за единственный взгляд» доказывают, как тяжело пришлось женщине сделать этот роковой выбор, и что мы должны ее пожалеть, а не судить.

Лирическая героиня понимает это произведение иначе. Я думаю, что она мысленно сравнивает Лотову жену с собой. Женщина захотела оглянуться на то, что мило ее душе. «На площадь, где пела, на двор, где пряла, на окна пустые высокого дома, где милому мужу детей родила». Женщина не хотела отрекаться от Бога, от веры. Просто она не хотела уезжать из родного города, любимого дома, где так много добрых воспоминаний. Эта история очень похожа на определенный период Анны Ахматовой. Когда гонения были в самом разгаре, все ее родные уехали, сын был в тюрьме, лишь она одна осталась в России и никуда не эмигрировала. Ей было тяжко, у нее забрали все: дом, сына, творчество. Поздно ночью, она стучалась к своим друзьям с просьбой приютить ее. Но ей многие отказывали. Нет, не потому что приняли сторону советских властей. Потому что боялись за свою жизнь и свободу. Но она не сдалась! Нашлись люди, которые помогли Ане выжить в то тяжелое для нее время.

Таким образом, лирическая героиня стихотворения «Лотова жена» очень похожа на Анну Ахматову. Поэтесса писала это произведение в очень тяжелое для нее время. Ее родные и близкие ей люди находились в ссылках, саму ее настигали гонения и непонимания. Свою боль, свои переживания Ахматова отразила в этом стихотворении.

4. Анализ стихотворения «Мелхола»

Но Давида полюбила.

дочь Саула, Мелхола.

Саул думал: отдам ее за него, и она будет ему сетью.

Первая книга Царств

Человеческое имя – миф. Оно уводит нас в далекие миры праотцов к небесным покровителям нашим. Так имя Анна приводит нас в Первую Книгу Царств и к третьему стихотворению из библейских стихов - «Мелхола».

Было у Саула две дочери: имя старшей Мерова, а младшей Мелхола. И взял Саул Давида-пастуха себе на службу (I Цар. 16).

Филистимляне собрали войска свои для войны против израильтян. И выступил из стана Филистимского единоборец по имени Голиаф, ростом шести локтей и пяди, и ужас охватил израильтян. Обещал Саул одарить того, кто убьет Голиафа, великим богатством и выдать дочь свою за того.

И сказал Давид: Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина. И послал Саул на поединок Давида. Саул вооружил Давида, опоясал его мечом, но Давид снял все с себя, потому что не привык ходить в этом. Именем Бога Саваофа победил Давид Голиафа, убив его камнем из пращи. И все прославляли Давида, а Саул огорчился и вознамерился убить Давида, безумствуя, боримый злым духом. Но Давид увернулся от копья Саулова. И стал бояться Саул Давида и отдалил его от себя, поставил тысяченачальником, в надежде, что он погибнет в битве.

Но Давида полюбила Мелхола – младшая дочь, и когда возвестили об этом Саулу, ему было приятно. Саул думал: отдам ее за него, и она будет ему сетью и рука филистимлян будет на нем.

В душе ее скорбь и обида,

Но хочет Мелхола – Давида».

Еще не прошли назначенные дни, как Давид пошел, и люди его с ним, и исполнил условия Саула. И выдал Саул за Давида Мелхолу (I Цар. 18). Брак был для Мелхолы неравный, и это ее смущало, задевало ее гордыню:

И мой помрачается дух.

Бродяга! Разбойник! Пастух!

Увы, на него не похож?»

Но любя Давида и узнав, что отец хочет погубить его, Мелхола в минуту опасности предупредила мужа своего. «И спустила Мелхола Давида из окна, и он пошел, и убежал, и спасся» (I Цар. 19; 12).

После гибели Саула, когда Давид входил в город с ковчегом Господним, Мелхола смотрела в окно и уничижала его в сердце своем. И упрекала, и осуждала его: «Обнажился сегодня перед глазами рабов и рабынь своих, как какой-нибудь пустой человек!» (2 Цар. 20).

И сказал Давид: «Я еще больше уничижусь, и сделаюсь еще ничтожнее в глазах моих, и перед служанками, о которых ты говоришь, буду славен». И наказана была Мелхола Господом, ибо не было у нее детей до самой смерти.

В зеленых глазах исступленье;

В сжатом смысловом пространстве стиха Ахматова достигает насыщенной наполненности. Чувство, вступая в связь с событиями сгущается в сюжет, и сюжет поэтический не теряет своего библейского символизма, а скорее подчеркивает его.

Духовный Давид является ветхозаветным прообразом Иисуса Христа. Имя «Давид» толкуется у преподобного Максима Исповедника как «уничижение».

«А Господь ради нас облачился в зрак раба (Флп. 2; 7), стал поношением человеков и уничижением людей, преисполненных грехами, но Пастырем добрым, полагающим душу Свою за овец, то есть, за нас (Пс. 21; 7; Ин. 10; 11)»

Когда читаешь толкование прп. Максима Исповедника, то невольно вспоминаются строки из «Мелхолы» Анны Ахматовой, ее строки, обращенные к Давиду: «Бесстыдство мое! Униженье мое!»

Мелхола в раздражении называет Давида пастухом, что соотносится с символическим толкованием. Давид-пастух защищал паству от льва и медведя, что антропологически толкуется, как изгнание из естества человеческого ярости и похоти.

Таким образом, Давид – царь народа, видящего Бога, а Саул – есть ветхий народ, живущий по закону Моисееву, безумствует, истощаемый завистью, будучи не в силах перенести потерю переходящей славы.

Библейский цикл Анны Ахматовой, как многие другие ее стихи, выражает религиозные чувства поэта. Душе ее знакомы судьбы библейских женщин. Это она ревновала, кричала и плакала, уходила и оглядывалась в слезах, и тосковала по оставленному в Бежецке сынишке Левушке. Она любила и безответно, и счастливо, и безнадежно, провожая на смерть, под арест

Она жила, и судьбы ее библейских героинь вплетались в ее судьбу серебряными прядями волос, тревогою надтреснутого голоса

Она не святая, она жила, и творила по вере, по душе, по сердцу.

В завершающем цикл стихотворении «Мелхола» художественный конфликт также строится на психологической основе. В центре стихотворения находится наверняка имевшая место, но не раскрытая в Библии борьба разума и сердца. Героиня рассматривает свою любовь к Давиду как «бесстыдство» и «униженье». Такая оценка обусловлена прежде всего социальным неравенством: дочь царя полюбила простого пастуха. Это неравенство и становится причиной досады и негодования Мелхолы, о чем свидетельствует и уничтожающая характеристика, данная ею Давиду: «Бродяга! Разбойник! Пастух!». Борьба любви с уязвленным самолюбием - так можно было бы определить художественный конфликт этого произведения. Мелхола чувствует, что влечение плоти помрачает ее «дух», лишает ее воли. Она понимает, что ее внимания должен был удостоиться кто-то из «придворных вельмож», и горько вопрошает: «Зачем же никто увы, на него не похож?». Если стихотворение «Рахиль» проникнуто пафосом красоты главной героини, то в «Мелхоле» воспевается красота героя:

Поэтическими средствами создаются в «Мелхоле» психологически достоверные, запоминающиеся образы. Особенно это характерно для портрета героини. Поэтесса обращает наше внимание не на черты ее лица, а на то, как внутреннее состояние Мелхолы отражается на ее внешности. Портретная деталь здесь - «зеленые глаза». Однако Ахматову интересует не необычность их цвета, а переполняющее их взгляд «исступление».

Давид по воле Господа был помазан на царство вместо Саула, царя, который не исполнил слова Божия и Дух Божий отошел от него к Давиду. На Саула же сошел злой дух - злобное помрачение ума. Саула исцеляло пение и игра Давида на гуслях, когда Давид играл Саулу, злой дух отступал от безумца:

«И отрок играет безумцу царю,

И ночь беспощадную рушит,

И громко победную кличет зарю,

И призраки ужаса душит»

Было у Саула две дочери: имя старшей Мерова, а младшей Мелхола. И взял Саул Давида-пастуха себе на службу. Филистимляне собрали войска свои для войны против израильтян. И выступил из стана Филистимского единоборец по имени Голиаф, ростом шести локтей и пяди, и ужас охватил израильтян. Обещал Саул одарить того, кто убьет Голиафа, великим богатством и выдать дочь свою за того.

И сказал Давид: Господь, Который избавил меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина. И послал Саул на поединок Давида. Саул вооружил Давида, опоясал его мечом, но Давид снял все с себя, потому что не привык ходить в этом. Именем Бога Саваофа победил Давид Голиафа, убив его камнем из пращи. И все прославляли Давида, а Саул огорчился и вознамерился убить Давида, безумствуя, боримый злым духом. Но Давид увернулся от копья Саулова. И стал бояться Саул Давида и отдалил его от себя, поставил тысяченачальником, в надежде, что он погибнет в битве.

В жены Давиду Саул предложил старшую дочь, как обещал. А Давид сказал Саулу: «Кто я, и что жизнь моя и род, чтобы мне быть зятем царя?»

Но Давида полюбила Мелхола - младшая дочь, и когда возвестили об этом Саулу, ему было приятно. Саул думал: отдам ее за него, и она будет ему сетью и рука филистимлян будет на нем.

«А царская дочка глядит на певца,

Ей песен не нужно, не нужно венца,

В душе ее скорбь и обида,

Но хочет Мелхола - Давида»

И снова сказал Давид: «я человек бедный и незначительный». И предложил Саул Давиду за сотню убитых филистимлян дочь свою Мелхолу, надеясь тайно на погибель Давида.

Еще не прошли назначенные дни, как Давид пошел, и люди его с ним, и исполнил условия Саула. И выдал Саул за Давида Мелхолу. Брак был для Мелхолы неравный, и это ее смущало, задевало ее гордыню:

«Наверно, с отравой мне дали питьё,

И мой помрачается дух.

Бесстыдство мое! Униженье моё!

Бродяга! Разбойник! Пастух!

Зачем же никто из придворных вельмож,

Увы, на него не похож?»

Но любя Давида и узнав, что отец хочет погубить его, Мелхола в минуту опасности предупредила мужа своего. «И спустила Мелхола Давида из окна, и он пошел, и убежал, и спасся». После гибели Саула, когда Давид входил в город с ковчегом Господним, Мелхола смотрела в окно и уничижала его в сердце своем. И упрекала, и осуждала его: «Обнажился сегодня перед глазами рабов и рабынь своих, как какой-нибудь пустой человек!». И сказал Давид: «Я еще больше уничижусь, и сделаюсь еще ничтожнее в глазах моих, и перед служанками, о которых ты говоришь, буду славен».

И наказана была Мелхола Господом, ибо не было у нее детей до самой смерти.

«Бледнее, чем мертвая; рот ее сжат;

В зеленых глазах исступленье;

Сияют одежды, и стройно звенят

Запястья при каждом движенье».

В сжатом смысловом пространстве стиха Ахматова достигает насыщенной наполненности. Чувство, вступая в связь с событиями, сгущается в сюжет, и сюжет поэтический не теряет своего библейского символизма, а скорее подчеркивает его. Духовный Давид является ветхозаветным прообразом Иисуса Христа. Имя «Давид» толкуется у преподобного Максима Исповедника как «уничижение». «А Господь ради нас облачился в зрак раба, стал поношением человеков и уничижением людей, преисполненных грехами, но Пастырем добрым, полагающим душу Свою за овец, то есть, за нас (Пс. 21; 7; Ин. 10; 11)» (Прп. Максим Исповедник кн. П, вопр. LIII). Когда читаешь толкование прп. Максима Исповедника, то невольно вспоминаются строки из «Мелхолы» Анны Ахматовой, ее строки, обращенные к Давиду: «Бесстыдство мое! Униженье мое!» Мелхола в раздражении называет Давида пастухом, что соотносится с символическим толкованием. Давид-пастух защищал паству от льва и медведя, что антропологически толкуется, как изгнание из естества человеческого ярости и похоти. Таким образом, Давид - царь народа, видящего Бога, а Саул - есть ветхий народ, живущий по закону Моисееву, безумствует, истощаемый завистью, будучи не в силах перенести потерю переходящей славы. Библейский цикл Анны Ахматовой, как многие другие ее стихи, выражает религиозные чувства поэта. Душе ее знакомы судьбы библейских женщин. Это она ревновала, кричала и плакала, уходила и оглядывалась в слезах, и тосковала по оставленному в Бежецке сынишке Левушке. Она любила и безответно, и счастливо, и безнадежно, провожая на смерть, под арест. Она жила, и судьбы ее библейских героинь вплетались в ее судьбу серебряными прядями волос, тревогою надтреснутого голоса. Она не святая, жила, и творила по вере, по душе, по сердцу.

Интересен факт, что в Ветхом завете главными героями этой истории считаются Саул и Давид, выгодные взаимоотношения которых и являются основной идеей. Анна Ахматова же выделяет не мужчин, а девушку.

Главным героем в произведении является Мелхола. Стихотворение, написанное Анной Ахматовой, рассказывает не о Сауле, не о Давиде, а о Мелхоле. Об изменении ее жизни с момента появления Давида. О том, как она его полюбила, как они счастливо жили. И потом как она спасла его жизнь, оставшись одна. Ахматова жалеет бедную девушку и одновременно восхищается ее мужеством и терпимостью.

Таким образом, в этом стихотворении Анна Ахматова делает акцент не на духовную любовь, а на страсть. Может и в Библии эта история написана немного с другим смыслом, писательница видит ее так. В понимании Ахматовой слово любовь здесь не имеет смысл. Блудная страсть, вот что является синонимом к произведению. И дело не в том, что Анна Ахматова хочет нам по-другому истолковать Ветхий Завет. Она просто по-другому поняла историю с Мелхолой и выразила ее иначе.

Анна Ахматова для русской литературы не только великая поэтесса (или поэт, как она сама себя называла), а великий православный писатель. Ее произведения поражают нас как точным использованием художественных средств, особенным стилем поэтессы, так и христианские идеями, наполненными глубоким православным смыслом.

Стихотворение «Рахиль» является началом библейского цикла Анны Ахматовой. Сюжет из Библии предстает в этом стихотворении в новой, необычной интерпретации. Образ Рахили изменяется, в нем мы узнаем, может быть, саму поэтессу. Акцент делается не на нравоучении, а на силе любви Иакова и Рахили.

Лирическая героиня стихотворения «Лотова жена» тоже очень похожа на Анну Ахматову. Поэтесса писала это произведение в очень тяжелое для нее время. Ее родные и близкие ей люди находились в ссылках, саму ее настигали гонения и непонимания. Свою боль, свои переживания Ахматова отразила в этом стихотворении.

В этом стихотворении «Мелхола» Анна Ахматова делает акцент не на духовную любовь, а на страсть. Может и в Библии эта история написана немного с другим смыслом, писательница видит ее так. В понимании Ахматовой слово любовь здесь не имеет смысл. Блудная страсть, вот что является синонимом к произведению. И дело не в том, что Анна Ахматова хочет нам по-другому истолковать Ветхий Завет. Она просто по-другому поняла историю с Мелхолой и выразила ее иначе.

Заключение

Все три стихотворения библейского цикла («Рахиль», «Лотова жена», «Мелхола») учитывали художественный опыт вечной книги: лаконизм, суровую сдержанность чувств, значимость поэтической детали. Небольшие по объему, ахматовские творения богаты своим внутренним содержанием. Напряженность и глубокий психологический образ превращают героев произведений в источник живых аналогий и воссоздают в нашем воображении живописную, красочную картину.

В будущем я мечтаю стать православным журналистом. Для этой профессии, я думаю, мне очень важно знать и литературу, творчество различных писателей и православную культуру, неразрывно с ним связанную.

С детства мое увлечение - литература, и особенно православная. К поэзии у меня особое отношение. Я люблю читать стихи, и это доставляет мне большое удовольствие. В результате моей работы я узнала очень многое о жизни Анны Ахматовой. Эти знания дают мне возможность понять стихотворения, прочувствовать. Мне очень интересно знать факты биографии этой замечательно, моей любимой Анны Ахматовой. Знания того, с каким чувством писала произведения Анна Ахматова, что побудило ее к созданию этого произведения, дают мне красочную картинку определенного стихотворения, и я могу быстрее понять его.

В результате работы я постаралась доказать, что для изучения творчества Анны Ахматовой необходимы знания Ветхого Завета, в противном случае читатели просто не поймут смысла стихотворений и не уследят за ходом мыслей Ахматовы. В процессе работы я проанализировал некоторые стихотворения Анны Ахматовой, сравнила их текст с текстом, изучила художественные приемы, с помощью которых произведения были написаны.