Екатерина Михайловна Долгорукова (2 ноября 1847 - 15 февраля 1922) - княжна,с 1880 Светлейшая Княгиня Юрьевская; вторая, морганатическая, супруга Императора Александра II; до того, с 1866, его любовница. Мы как раз прервали наш разговор об Александре II на расставании с предыдущей любовницей, . Ее судьба сложилась удачно. А что же император? А он встретил свою настоящую любовь, как бы это ни было излишне романтично для нашего циничного времени. Впрочем, нельзя сказать, что он до этого девицу не знал. Александр II впервые увидел Катю Долгорукову летом 1859, гостя у князя Долгорукова в имении Тепловка близ Полтавы во время военных учений. Вскоре отец Екатерины разорился, мать с четырьмя сыновьями и двумя дочерями оказалась без средств. Император взял детей на попечение: посодействовал вступлению братьев Долгоруких в петербургские военные заведения, а сестёр - в Смольный институт. Не думаю, что он предполагал, будто растит себе любовницу. Из записок Екатерины: «Несмотря на все заботы директрисы, я так и не смогла привыкнуть к этой жизни без семьи, среди чужих. Я потихоньку теряла здоровье. Император, узнав о нашем приезде в Смольный, навестил меня по-отечески; я была так счастлива его видеть, его визиты возвращали мне бодрость. Когда я болела, он навещал меня в лазарете. Его подчеркнутое внимание ко мне и его лицо, столь идеальное, проливали бальзам на мое детское сердце. Чем более я взрослела, тем более усиливался его культ у меня. Каждый раз как он приезжал, он посылал за мной и позволял мне идти с ним рядом. Он интересовался мною; я считала его покровителем, другом, обращалась к нему как к ангелу, зная, что он не откажет мне в покровительстве... Он посылал мне конфеты, и не могу описать, как я его обожала». 28 марта 1865, в Вербное воскресенье, Александр II, по приглашению начальницы Леонтьевой, заменяя тогда уже больную императрицу Марию Александровну, посетил Смольный институт, где ему была представлена 17-летняя Екатерина Долгорукова, которую он вспомнил. Говорили, будто после восьмого ребенка императрице запретили вести половую жизнь. Будто именно поэтому царь решил найти себе девицу «для тела», и потому пошел в Смольный. Мало ли слухов бродило? Из записок Екатерины: «Наконец, мое заточение кончилось, и я вышла из Института... имея всего 16 с половиною лет. Совсем еще ребенок, я совершенно потеряла предмет своей привязанности, и лишь год спустя, по счастливой случайности, встретила императора 24 декабря 1865 года в Летнем саду. Он сначала не узнал меня... Этот день стал памятен для нас, ибо ничего не говоря друг другу и, может быть, не понимая еще того, наши встречи определили нашу жизнь. Надо прибавить, что мои родители в то время делали все, чтобы развлечь меня, вывозили меня в свет, целью их было выдать меня замуж. Но каждый бал удваивал мою печаль; светские увеселения были противны моему характеру, я любила уединение и серьезное чтение. Один молодой человек очень старался мне понравиться, но мысль о браке неважно с кем, без любви, казалась мне отвратительна, и он отступил перед моей холодностью». Они начали тайно встречаться в Летнем саду близ Зимнего дворца; связной выступала известная придворная сводня Варвара Шебеко, близкая приятельница , бывшей любовницы Александра II, о которой я говорила ранее. Из записок Екатерины: «Вернувшись домой, я очень долго плакала, так я была растрогана видеть его счастливым от встречи со мной, и после долгих раздумий решила, что сердце мое принадлежит ему и я не способна связать свое существование с кем бы то ни было. На следующий день я объявила родителям, что предпочитаю умереть, чем выйти замуж. Последовали бесконечные сцены и расспросы, но я чувствовала в себе небывалую решимость бороться со всеми, кто пытался выдать меня замуж, и поняла, что эта поддерживающая меня сила была любовью. С того момента я приняла решение отказаться от всего, от светских удовольствий, столь желанных юным персонам моего возраста, и посвятить всю свою жизнь счастью Того, кого любила. Я имела счастье вновь его увидеть 1 июля. Он был на коне и никогда я не забуду его радость при встрече. В тот день мы впервые оказались наедине и решили не прятать то, что нас переполняло, счастливые от возможности любить друг друга. Я объявила ему, что отказываюсь от всего, чтобы посвятить себя любви к нему, и что не могу больше бороться с этим чувством. Бог свидетель невинности нашей встрече, которая стала истинным отдохновением для нас, забывших целый свет ради чувств, внушенных Богом. Как чиста была беседа в те часы, что мы провели вместе. А я, еще не знавшая жизни, невинная душой, не понимала, что другой мужчина в подобных обстоятельствах мог бы воспользоваться моей невинностью, но Он вел себя со мной с честностью и благородством человека, любящего и уважающего женщину, обращался со мной как со священным предметом, без всякого иного чувства - это так благородно и прекрасно! С того дня мы каждый день встречались, сумасшедшие от счастья любить и понимать друг друга всецело. Он поклялся мне перед образом, что предан мне навсегда и что единственная его мечта - жениться на мне, если когда-нибудь он будет свободен; он заставил меня поклясться в том, что я сделала с радостью... Продолжение и конец моих воспоминаний докажет, что мы сдержали слово, и наша любовь длилась до могилы». 13 июля 1866 они впервые встретились в Бельведере близ Петергофа, где провели ночь, после чего продолжали свидания там. Таким образом, Екатерина почти год морочила императору голову, прежде чем отдаться.
Портрет Екатерины, нарисован Александром II В то время императрица Мария Александровна была уже больна чахоткой и не вставала с постели. Прелюбодейная связь вызвала острое неудовольствие многих Романовых и прежде всего цесаревича, будущего Александра III. К концу года император был вынужден отправить любовницу в сопровождении её брата в Неаполь. Еще будучи рядом, они писали друг другу письма каждый день, и, надо сказать, разлука не охладила их отношений. Сохранилась обширная переписка влюбленных. Многие письма носят чрезвычайно откровенный характер. Для обозначения своей интимной близости Екатерина и Александр изобрели особое французское слово bingerle (бенже́рль).
Письмо Александра II Александр II - Екатерине Долгорукой, Петербург, понедельник 6 марта 1867, 11 1/2 ч. вечера. Письмо № 48 «Весь день был так занят, что только сейчас могу наконец приступить к любимому моему занятию. В мыслях я ни на мгновение не покидал мою обожаемую шалунью, и встав, первым делом поспешил со страстью к любезной карточке, полученной вчера вечером. Не могу наглядеться на нее и мне бы хотелось броситься на моего Ангела, прижать его крепко к моему сердцу и расцеловать его всего и везде. Видишь, как я тебя люблю, моя дорогая, страстно и упоенно, и мне кажется, что после нашего грустного расставания мое чувство только растет день ото дня. Вот уж точно я тобою только и дышу и все мысли мои, где бы я ни был и что бы я ни делал, постоянно с тобою и не покидают тебя ни на минуту. Все утро прошло за работой и приемами. Только к 3 часам смог выйти, чтобы сначала сделать свою скучную прогулку, впрочем, более приятную благодаря погоде, солнце и до 7 градусов тепла. Но ты не можешь себе представить, насколько все эти лица, которые я вынужден видеть каждодневно, мне прискучили. Страх как надоели! Потом я отправился навестить старшего сына [...] От него мы пошли, с его женой, в Екатерининский инст[итут], что я им давно обещал. ... Я нахожу их еще более показными, чем тех что в Смольном, - но ты знаешь, душа моя, почему сердце мое больше лежит к Смольному. Во-первых потому, что, бывало, я там тебя видел, а во вторых, теперь там твоя милая сестра, которая нас так любит обоих. Ты ведь поймешь, дорогая, как мне не терпится туда заглянуть, особенно сейчас, когда я знаю, что твоя сестра должна передать мне твое письмо. Для меня настоящая пытка обязанность откладывать этот счастливый момент исключительно из осторожности, чтобы не возбудить внимания слишком частыми визитами. Так все происходит на этом свете, большую часть времени приходится делать противоположное тому, что на самом деле хочется. А в особенности к несчастию мы можем прилагать это к нам. Надеюсь, когда-нибудь Бог нам воздаст за все жертвы, какие мы должны приносить сейчас одну за другой. Девицы в Екат[ерининском] инст[итуте] очень мило пропели несколько вещей, затем мы присутствовали при их обеде, а при отъезде они сбежались к моей невестке и ко мне и каждая хотела поцеловать наши руки, так что просто пришлось бороться. В Смольном, слава Богу, до этого еще никогда не доходило. К обеду было несколько человек, остаток вечера я провел за работой, на полчаса прервавшись для чая и небольшой прогулки в санях при великолепном лунном свете, с которой я только что вернулся. Буду теперь читать Еванг[елие] 21 Гл[аву] Деян[ий] Апост[олов], помолюсь за тебя и лягу спать, мысленно прижимая тебя, мое все, к твоему сердцу. Люблю тебя, душа моя, без памяти и счастлив, что принадлежу тебе навсегда». «Мой дорогой ангел, ты же знаешь, я не возражал. Мы обладали друг другом так, как ты хотела. Но должен тебе признаться: я не успокоюсь до тех пор, пока вновь не увижу твоих прелестей». В том же, 1867 году Александр II посетил с официальным визитом Париж. Туда же из Неаполя тайно приехала Долгорукова. Встреча влюблённых состоялась в Елисейском дворце… В Россию они вернулись вместе. Екатерина родила от Александра II четырёх детей (один - Борис (1876) - умер в младенчестве): Георгий Александрович Юрьевский (1872-1913) Ольга Александровна Юрьевская (1873-1925), замужем за Георгом-Николаем фон Меренберг(1871-1948), сыном Натальи Пушкиной. Екатерина Александровна Юрьевская (1878-1959), замужем за С. П. Оболенским Императрица была ещё жива, когда Александр поселил Екатерину с детьми в Зимнем дворце (император разместил любовницу в отцовских апартаментах), что ещё более обострило неприязненное к ней отношение многих Романовых. Двор разделился на две партии: сторонников Долгоруковой и сторонников Наследника Александра Александровича. Императрица Мария Александровна не предпринимала публичных действий. Из дневника Александра II (Вторник, 27 января 1870), 2 - ч. ночи. «Более, чем когда-либо, я ощущаю то действие, какое обыкновенно оказывают на меня балы, и думаю, что Д(олгорукова) должна была это заметить, когда я подошел к ней в конце котильона; она была еще очаровательнее, чем всегда, в своем восхитительном туалете, на мой взгляд, самом красивом из всех. Я был очень доволен тем, что смог сделать с ней тур вальса, и, признаюсь, мне стоило большого труда заставить себя на этом остановиться. Среда, 28 января (1870), 11 ... ч. вечера. Восхитительный вечер, проведенный у Д(олгоруковой), произвел на меня исключительное впечатление; она была прелестна и читала роман с артистическим талантом. Воскресенье, 1 февраля 1870, полночь. У меня дурное настроение, потому что, когда я пришел с дочерью в Смольный, у меня в голове было только воспоминание об известной персоне, которая теперь мне так дорога, и я рад быть навеки ее рабом! Понедельник, 2 февраля 1870, 11 ч. вечера. По возвращении с немецкого спектакля, мне пришлось вынести крайне тягостное объяснение с женой по поводу моих исчезновений по вечерам, после посещения детей. Это лишь подтвердило мои опасения. Слава Богу, имя Д(олгоруковой) еще не было пока произнесено!» Воскресенье, 2/14 февраля 1869, полдень «Твое утреннее письмо застало меня в обычный час, когда встает солнце, но не смог тут же ответить тебе, дуся моя... Теперь я должен отправляться на парад, потом на концерт, где надеюсь встретить тебя... 4.30 после полудня Наша встреча была очень короткой, как луч солнца, однако для меня и это было счастьем, и ты должна была это почувствовать, дорогая дуся, хотя я не осмелился даже остановить тебя, чтобы хотя бы пожать твою ручку. Я возвратился с концерта и должен покатать на санях дочку. 0.15. Полчаса как я вернулся с французского спектакля, где скучал до смерти, хотя и был счастлив иметь повод быть с тобой, мое счастье, мое сокровище, мой идеал. Завершение нашего вечера оставило у меня очень нежное впечатление, но я признаю, что был крайне опечален тем, что видел твое беспокойство в начале, твои слезы причинили мне боль, потому что невольно я говорил себе, что тебе больше недостаточно моей любви, нет, скорее, что те короткие мгновения, которые я мог тебе уделить каждый день, не были достаточной компенсацией тебе за потрясения, неудобства и жертвы твоего нынешнего положения. Я думаю, что нет нужды тебе повторять, дорогой ангел, что ты - моя жизнь, и что все для меня сосредоточено в тебе, и именно поэтому я не могу хладнокровно смотреть на тебя в твои минуты отчаяния... Несмотря на все мое желание, я не могу посвятить свою жизнь только тебе и жить только для тебя... Ты знаешь, что ты - моя совесть, моей потребностью стало ничего от тебя не скрывать, вплоть до самых личных мыслей... Не забывай, дорогой мой ангел, что жизнь мне дорога потому, что я не хочу потерять надежду посвятить себя целиком только тебе... Люблю тебя, дуся моя Катя». Понедельник, 3/15 февраля, 08.15 утра «Хотел бы проснуться в твоих объятьях. Надеюсь вечером, часов в 8, встретиться в нашем гнездышке... Твой навсегда». N227. Воскресенье, 8 сент. 1868, 9 ч. утра. «Отправив мое письмо, я совершил свой туалет, думая при этом, что мне нисколько не было бы стыдно делать это в присутствии моей дорогой, обожаемой женушки и что она, со своей стороны была бы довольна, заставив меня присутствовать при ее туалете. Но только оба эти занятия продолжались бы немного дольше, так как мы не смогли бы не прерывать их время от времени, чтобы восхищаться друг другом и ласкать друг друга, как мы это любим делать. Что же делать? Влюбились, как кошки, и не можем не ласкать друг друга. - Снова появилось солнце и опять прекрасная погода. Мы прогулялись, как вчера, а во время кофе, который мы только что выпили, явился мой кузен из Веймара, который всегда напоминает мне счастливые дни этой весны, когда мы были еще вместе и думали только о счастье встретиться на прогулке и оказаться вечером в нашем милом гнездышке, чтобы, как безумные, наслаждаться там нашими ласками. О Боже мой, дай нам такую возможность и то же счастье после нашего возвращения, через три недели от нынешнего дня. Ты можешь судить сама о том, что делается с твоим мужем при одной мысли об этом. Все в нем дрожит и просится домой. Ау! Больно! - А хочется, чтобы нам обоим было до безумия сладко! 8 ч. вечера. Я счастлив, что могу доставить тебе минуту удовольствия, послав тебе мою карточку, в сущности, очень плохую. Но что от нас, нам все мило и дорого. Да, мы понимаем все, что с нами и в нас происходит, и нам не нужно объяснений. Это взаимопонимание - наше сокровище, которым мы, конечно, должны гордиться. Маленькие капризы, которые моя злая и обожаемая шалунья иногда позволяет себе высказать в письме нисколько не сердят меня, а заставляют лишь посмеяться, ибо я знаю мою гадкую шалунью до самого донышка и люблю мою дусю до безумия со всеми ее недостатками, как Бог ее сотворил, и она для меня все-таки милее всех на свете. Ау! Больно! Хочу домой и позабыть все, и только наслаждаться нашими ласками, как мы одни умеем это ценить. Да, надеюсь, что Бог нас не оставит и вознаградит нас однажды за все наши теперешние лишения и мучения. Буду сейчас об этом молить Его, прочитав 3 гл. Посл(аний) к Римлянам, и лягу спать, мысленно с дусей моей, Бобинькой. Обнимаю и целую ее всю». Письмо Е. М. Долгоруковой императору Александру II Петергоф. 18/30 июня 1870 г. «Ах, какая скука, просто мочи нет. Увы! Сегодня нет ни писем, ни телеграмм, что вдвойне меня печалит, ибо ты по собственному опыту понимаешь, какая мука быть без известий от существа, в котором вся твоя жизнь... Всё дрожит во мне от страсти, с которой я хочу увидеть тебя. Люблю и целую тебя всего, дуся мой, моя жизнь моё всё». Пятница, 19 июня 1870, 11 ч. утра. «Здравствуй, милый ангел, люблю тебя, и это ужасно переполняет всю меня. Мои мысли следуют за тобой в твоей поездке, и я чувствую, как ты вздыхаешь оттого, что ты не со мной. Мы проводили бы время вместе так приятно и веселились бы до того, что страшно было бы. Я очень плохо спала, а дождливая погода меня еще больше раздражает. Целую тебя. Люблю тебя».
Письмо Екатерины Суббота, 29 июня 1870, 10 - утра. «Здравствуй, милый ангел, я люблю тебя и счастлива тебя любить. Мне приснился волнующий сон, мне снилось, что мы целуемся. О! Если бы это было наяву! Я могу думать только о счастье увидеть тебя снова и это переполняет меня всю. Люблю тебя. 11 ч. вечера. Мои мысли следуют за тобой в Варшаву. Надеюсь, что ты приехал не очень усталым и будешь мне телеграфировать. Ах! Как меня тянет к тебе и как мне хочется тебя, дуся мой, моя жизнь, мое все. Я чувствую себя привязанной к тебе и влюбленной в тебя, как никогда, и могу думать только о той минуте, когда, через 5 дней, тебя увижу. О! Боже, соедини нас в добром здравии и не откажи нам в Твоем благословении. Целую, люблю, обнимаю тебя всего страстно, дуся мой, мое все. Господь с тобой!» Александр - Екатерине Долгорукой во время русско-турецкой войны, 7 октября 1877 «В 10 ч. утра. Здравствуй, дорогой Ангел моей души. Я хорошо спал, несмотря на очень холодную ночь, всего 2 градуса... В 3 1/2 ч. после полудня. [...] Совершил прогулку в карете и пешком... и посетил госпиталь, куда привезли множество солдат с отмороженными ногами с Шипки, но по счастью, нет необходимости в ампутации. На солнце почти тепло, и ветер стих. ... В 7 3/4 ч. вечера. Курьер прибыл после обеда, и твое письмо... для меня как солнце. Да, я чувствую себя любимым, как никогда не осмеливался мечтать, и отвечаю тебе тем же из глубины души, чувствуя себя счастливым и гордым тем, что Ангел как ты владеет мною и что я принадлежу тебе навсегда. Надиктованное дорогим пупусей порадовало меня как обычно, привязанность, которую он нам выказывает с самого рождения, поистине трогательна. Храни Господь для нас его и Олю, чтобы оба продолжали быть нашей радостью. Посланное тобой для полков Брянского и Архангелогородского будет им передано, как только прибудет, и я благодарю тебя за это от всего твоего сердца. Меня это ничуть не удивляет, я ведь знаю и умею ценить твое золотое сердце, но ты понимаешь, какое удовольствие это доставляет твоему Мунке, для которого ты идол, сокровище, жизнь. В 10 1/2 ч. вечера. ... Только что пришла хорошая новость, что второй редут, который осаждали румыны, взят. Деталей пока не знаем. Хорошее начало. Только что пришла твоя утренняя телеграмма и я доволен, что твой желудок лучше... У сына на Шипке все спокойно, но бедные войска ужасно страдают от ночного холода. Я люблю тебя, добрый Ангел, и нежно обнимаю. Суббота, 8 октября, 10 ч. утра. Доброе утро, дорогой Ангел моей души, я спал хорошо и переполнен любовью и нежностью к тебе, моя обожаемая маленькая женушка. Утро великолепное, ночь была очень холодная. Вчера перед тем как лечь я получил скверную новость, что турки взяли назад редут, занятый румынами. Ждем теперь подробностей. ... В 7 1/2 ч. вечера. ... Ох! как я вспоминаю наши славные послеобеденные часы, когда дети любили спускаться ко мне и рассказывать тебе о чем-нибудь, перед тем как выпить свое молоко. Меня так и тянет к вам. Дай нам Бог вернуться поскорее!» Александр II По смерти супруги 22 мая 1880, до истечения срока протокольного траура, 6 июля 1880 в военной часовне Царскосельского дворца состоялось браковенчание, совершённое протопресвитером Ксенофонтом Никольским. Александр II так объяснил своё решение: «Я никогда не женился бы прежде окончания траура, но мы живём в опасное время, когда внезапные покушения, которым я подвергаю себя каждый день, могут окончить мою жизнь. Поэтому мой долг обеспечить положение женщины, вот уже четырнадцать лет живущей ради меня, а также обеспечить будущее троих наших детей…» Екатерина Михайловна на уговоры придворных не срамить императора перед народом отвечала: «Государь будет счастлив и спокоен, только когда обвенчается со мной». Брак был морганатическим, но по империи начали распространяться слухи, что на престол по смерти императора может взойти Екатерина. Указом от 5 декабря 1880 года ей жаловался титул Светлейшей Княгини Юрьевской, что соотносилось с одним из фамильных имён бояр Романовых; их дети (все рождённые вне брака, но узаконенные задним числом) получали фамилию Юрьевские. Многие родственники императора и аристократия относились к браку с крайнем неодобрением. Министру внутренних дел Михаилу Лорис-Меликову приходилось искать компромисс с двумя соперничающими партиями: княгини Юрьевской и наследника Александра Александровича. 5 сентября 1880 Александр II подписал удостоверение, что министр двора граф Адлерберг вложил в государственный банк 3 302 910 золотых рублей на имя княгини Екатерины Михайловны Юрьевской и её детей. Сохранилась записная книжка Юрьевской, озаглавленная "Сувениры, полученные от моего обожаемого Мунки" (так она называла Александра). Этот список, где указаны даты каждого подарка, создает своеобразную летопись романа. Можно сравнить с датами ключевых событий из ее воспоминаний. 1866 18 апреля. Браслет с маленьким рубином, окруженным мелкими бриллиантами. 11 июля. Кольцо с рубином. 29 июля. Браслет с рубином и четырьмя бриллиантами. Открывается. С образом в медальоне. Часы с золотой цепочкой. 27 августа. Браслет с надписью "Да сохранит Тебя Бог", в бриллиантах. Запонки из простого золота. Кольцо Св. Варвары. 30 сентября. Евангелие. 9 октября. Хлыст с драгоценными камнями. 24 ноября. Браслет с круглым жемчугом. Медальон с жемчугом и мелкими бриллиантами. Запонки и брошь с рубинами. Альбом с анютиными глазками. 1867 .... Круглые бронзовые часы. Браслет и брошь с анютиными глазками и бриллиантами, с надписью 30 мая. Браслет с 3 анютиными глазками, разные камни. Медальон с рубином, окруженным бриллиантами. 29 июля. Золотой браслет. Подвеска в восточном стиле с разными камнями. Запонки с "Е.А." из бриллиантов на горном хрустале. 2 октября. Множество вещей для туалета. 6 октября. Браслет с "Semper" из бирюзы. Шпилька с навершием в виде листа плюща. 24 ноября. Башлыки лиловый и черный. Веер в золотой оправе. Подвеска с жемчугом и бриллиантами с часами. Браслет с большим бриллиантом. 24 декабря. Браслет с цепочкой, рубинами и бриллиантами. Серьги с рубинами, окруженными бриллиантами. Опаловая печать в золотой оправе. Статуэтка из саксонского фарфора. 1 марта 1881 Александр II был убит членами «Народной воли». Неприязнь к княгине была столь сильна, что после похорон Александра II она вместе с детьми эмигрировала в Ниццу. До конца жизни Долгорукова оставалась верна своей любви, так и не вышла больше замуж, тридцать лет жила в окружении фотографий и писем своего единственного возлюбленного. В 75-летнем возрасте Екатерина Михайловна скончалась на своей вилле Жорж под Ниццей. За четырнадцать лет пылкий император и его возлюбленная написали друг другу около четырёх с половиной тысяч писем. В 1999 году переписка знаменитых влюблённых была продана на аукционе «Кристи» за 250 тысяч долларов. После себя оставила книгу воспоминаний, изданных ею в Европе сразу после гибели мужа, под псевдонимом Виктор Лаферте. В кинематографе ее образ воплотили актрисы Даниэль Дарьё, Роми Шнайдер, Вера Сотникова, Наталья Антонова.
Из воспоминаний Е.М. Юрьевской, опубликованных под псевдонимом Виктор Лаферте: «Император настолько дорожил радостями семейной жизни, что с радостью пользовался всяким случаем, доставлявшим ему ее сладость, и потому в последнюю неделю своей жизни, готовясь к принятию пасхального причастия, он обедал вместе со своей возлюбленной супругой и любимыми детьми. Подав руку своей жене, чтобы, увы! в последний раз отправиться с нею в столовую, он сказал, пожимая ей руку: «Я чувствую себя сегодня таким счастливым, что мое счастье пугает меня!» Возможно, кого-то и удивит, что сердце молодой женщины переполняла такая нежная и преданная привязанность к государю, но бесспорно и то, что император Александр II обладал исключительными достоинствами, а потому совершенно естественно, что этот государь, несмотря на свой возраст, вдохновлял сильнейшую и безграничную привязанность к себе, которую жена его питала к нему с ранней своей юности. Любовь ее лишь возросла с годами и ее не смогла разбить неумолимая коса смерти. Государь не мог наслаждаться счастьем без радостей домашнего очага: одиночество было для него мучительно, ибо его чувствительная душа испытывала потребность излить себя. Любимая супруга, которую его великое сердце избрало ему в спутницы жизни, была воспитана под его непосредственным воздействием; ему было угодно, так сказать, излить свою избранную душу в ее собственную, и он имел высочайшее утешение в том, что его мысли и чувства роднились с мыслями и чувствами его подруги до такой степени, что каждый из супругов мог сказать: «Мои мысли - его мысли, и мое сердце - его сердце».» «Если бы всеблагой Бог сохранил его для меня, даже без обеих ног, он все равно мог бы жить... это был бы по-прежнему он!... В таком состоянии он принадлежал бы мне еще более, ибо ему пришлось бы отречься от императорской власти! Разве дорожила я его императорской короной, которая была мне лишь в тягость и нарушала мое счастье? Я любила в нем его самого, любила его личность, и на протяжении пятнадцати лет любила его одинаково нежно, как в первый, так и в последний день! Теперь, когда его больше нет, моя любовь переживет его утрату, я буду лелеять ее до самой могилы, куда Бог, из жалости к моему несчастью и в своем великом милосердии, вскоре призовет меня, согласно моему самому сокровенному желанию!» Источники.

#история #женщина #княгиня #Россия #АлександрII

(род. в 1847 г. - ум. в 1922 г.)
Русская княжна. После четырнадцати лет любовной связи с государем стала его женой, получив титул светлейшей княгини Юрьевской.

Вряд ли сейчас кто-то помнит о том, что 15 февраля 1922 г. ушла из жизни последняя русская - по крови - царица. Она умирала далеко от России, в Ницце, на собственной вилле Жорж, где провела более тридцати лет своей жизни. Всеми забытая на чужбине, эта женщина благодарила судьбу за то, что никто не тревожит ее воспоминаний. Сама же она никогда не забывала о том, кого так самозабвенно любила. Не было дня, чтобы она не молилась за упокой души раба божьего Александра и ждала лишь часа, когда соединится с ним на небесах. Снова и снова она уносилась памятью в ту далекую пору, когда была молода и счастлива, любила и была любима…

Их первая встреча произошла случайно. В августе 1857 г. недавно ставший императором Александр II направлялся на маневры, проходившие под Полтавой (по другим данным, где-то на Волыни), и остановился в поместье князя Михаила Долгорукого, Тепловке. 10-летняя Катя очень хорошо запомнила высокого видного мужчину с пышными усами и ласковым взглядом. В ту пору Александру II было 39 лет. Впервые Катенька увидела императора, когда гуляла в саду. Он подошел к ней и спросил, кто она такая, на что девочка важно ответила: «Я - Екатерина Михайловна». «А что ты ищешь здесь?» - полюбопытствовал царь. Слегка смутившись, она ответила: «Мне хочется видеть императора». Это рассмешило Александра Николаевича, и, как передает его биограф Морис Палеолог, он усадил Катюшу на колени и немного поболтал с ней. На следующий день, встретив девочку, государь изысканно-любезно, словно она была знатной дамой, попросил ее показать ему сад. Они долго гуляли вместе. Для Катеньки этот день остался памятным на всю жизнь. С тех пор ей иногда приходилось видеть императора; она знала о его особом расположении к их семье.

Отец Катеньки, принадлежащий к древнему роду князей Долгоруких, рано умер, оставив множество долгов. Чтобы оградить семью от настойчивых кредиторов, Александр II взял Тепловку под свою «императорскую опеку». В числе всевозможных расходов государь полностью оплачивал и расходы по содержанию шестерых оставшихся после смерти князя детей - четверых сыновей и двух дочерей.

Когда подошло время, Екатерину вместе с ее младшей сестрой Марией определили на учебу в Смольный институт. Обе девушки были прелестны и выделялись среди других редкой красотой. Лицо старшей, Екатерины, в обрамлении густых каштановых волос, казалось словно высеченным из слоновой кости. По традиции царь часто посещал Смольный институт, который находился под патронатом императорской семьи. Встретив здесь однажды Екатерину Долгорукую, он узнал в ней ту самую милую девочку из Тепловки. Все чаще Александр II стал бывать в Смольном. Было заметно, что девице Долгорукой государь оказывает особое расположение.

Когда Екатерина окончила институт, ей было всего семнадцать. Она продолжала жить в Петербурге, поселившись у брата в доме на Бассейной. Однажды, прохаживаясь в сопровождении горничной по Летнему саду, Екатерина встретила императора, тоже совершавшего здесь прогулку. Александр II подошел к девушке и, не обращая внимания на прохожих, долго гулял с ней. В этот день, осыпая Екатерину изысканными комплиментами, 47-летний император впервые признался ей в любви. Слишком юная, чтобы обрадоваться вниманию старого, по ее мнению, государя, поначалу девушка не ответила на его чувства. Но пройдет год, и княжна Долгорукая сама полюбит Александра Николаевича - «то ли от жалости и сострадания к влюбленному в нее взрослому человеку, то ли потому, что просто пришло время влюбиться и ей». Нежные ухаживания, робкие ласки… это было так несвойственно опытному ловеласу Александру Николаевичу, который привык брать объект вожделения без промедления. Все больше и больше попадала Екатерина под обаяние этого немолодого, немного усталого человека. Ее растущая любовь к нему становилась настолько сильной и всепоглощающей, что она не понимала, как могла противиться этому чувству в течение целого года. А потом было то самое свидание в одном из павильонов Петергофского парка, которое останется в памяти княжны до самой ее смерти. Тогда, 1 июля 1867 г., она, девятнадцатилетняя, трепещущая от страха, отдалась своему возлюбленному Саше, царю Александру II. В этот же день она услышала его торжественную клятву: «Увы, я сейчас не свободен. Но при первой же возможности женюсь на тебе, ибо отныне и навеки считаю тебя своей женой перед Богом…»

Тайная связь Александра II и молодой княжны не осталась незамеченной, хотя говорили о ней полушепотом, ведь судачить о личной жизни государя было небезопасно. К тому же при дворе никто и предположить не мог, что новое увлечение императора окажется столь серьезным. До того Александр Николаевич слыл отчаянным сердцеедом: одно любовное приключение быстро сменяло другое. Пожалуй, самой серьезной его связью, если не считать супруги Марии Гессенской, в которую он поначалу был страстно влюблен, а потом быстро охладел, была связь с 20-летней княжной Александрой Долгорукой, дальней родственницей Екатерины Михайловны. Роман с этой красивой и умной женщиной оборвался внезапно по непонятной причине. За ним последовали новые мимолетные увлечения. И вдруг такое глубокое и всепоглощающее чувство. Любовь к Екатерине Долгорукой стала для царя смыслом всей его жизни. Ничто: ни власть, ни политика, ни даже семья - не волновали его так, как эта женщина. Александр Николаевич сам признавался ей, что отныне в его жизни других женщин не существует. «Она - его кумир, его сокровище, вся его жизнь!» «Александр Николаевич, - писал Морис Палеолог, - сумел создать из неопытной девушки упоительную возлюбленную. Она принадлежала ему всецело. Она отдала ему свою душу, ум, воображение, волю, чувства. Они без устали говорили друг с другом о своей любви».

Биограф Александра II писал, что эта поздняя любовь государя стала главным импульсом его жизни: она отодвинула на второй план обязанности супруга и отца, оказала влияние на решение многих политических проблем, подчинила все его существование вплоть до самой смерти. Государь безгранично доверял своей возлюбленной: он посвящал ее в международные проблемы, она была в курсе даже таких вопросов, которые являлись государственной тайной. Нередко Екатерина Михайловна помогала найти Александру Николаевичу верное решение или подсказывала ему нужный ход.
Если государь совершал поездки за границу, Екатерина Михайловна тайно следовала за ним. В мае 1867 г., когда Александр II по приглашению Наполеона прибыл в Париж, чтобы посетить Всемирную выставку, туда же приехала и княжна. Поселившись в скромном отеле «Польз», вечерами она тайком пробиралась к возлюбленному в Елисейский дворец, где была его резиденция. Император под видом обыкновенного посетителя тоже приходил в отель на Ванд омской площади, где в одном из номеров его ждала Катюша. Когда влюбленным случалось разлучаться, Александр Николаевич писал княжне пылкие письма, в которых, словно юноша, снова и снова признавался ей в любви. Чтобы не расставаться с любимой и чтобы она могла постоянно находиться при дворе, государь сделал ее фрейлиной императрицы. Княжна Долгорукая нередко украшала своим присутствием приемы и балы, она прекрасно танцевала. Но в основном Екатерина Михайловна вела скромный и замкнутый образ жизни - она никогда не присутствовала на званых обедах, не посещала театр.
В сентябре 1782 г. Екатерина призналась царю, что беременна. «Слава Богу! - по-детски обрадовался государь. - Хоть этот-то будет настоящий русский. Хоть в нем, по крайней мере, течет русская кровь!» Своего первенца Катя родила в Зимнем дворце, в апартаментах, где проходили ее тайные встречи с императором. Новорожденному сыну дали имя Георгий. Через год в тайной семье государя появилась дочь Ольга, еще через год - дочь Екатерина. Четвертый ребенок Александра II и Екатерины Михайловны умер, прожив всего несколько дней.

Спустя двенадцать лет после начала их связи император поселил Екатерину Долгорукую в Зимнем дворце. «Смятенной душой он невольно стремился к единственному человеку, пожертвовавшему для него своей честью, светскими удовольствиями и успехами, к человеку, думающему об его счастье и окружившему его знаками страстного обожания. Княжна Долгорукая сделалась для него столь необходимой, что он решил поселить ее в Зимнем дворце…» - писал М. Палеолог. Государь распорядился, чтобы для княжны выделили и меблировали покои. Екатерина Михайловна поселилась в комнатах, расположенных как раз над теми, которые занимала страдающая от чахотки императрица Мария Александровна. Государыня встретила такое соседство стоически, хотя знала о роковом романе мужа гораздо подробнее, чем многие придворные дамы. Но ни единым словом не дала она знать о своих невыносимых муках, ни разу никому не пожаловалась, ни с кем не разделила свою боль. Детям не было сказано ни одного дурного слова ни об их отце, ни о княжне Долгорукой. Лишь однажды у государыни вырвались такие слова: «Я прощаю оскорбления, наносимые мне как императрице. Но я не в силах простить мучений, причиненных супруге». Мария Александровна знала, что неизлечимо больна. Возможно, мысль о приближающейся смерти помогала ей хранить самообладание. Императрица умерла 3 июня 1880 г., вскоре после того, как у Александра Николаевича и княжны Долгорукой родилась дочь Екатерина. На отпевании супруги в соборе Петропавловской крепости император выглядел потерянным, глаза его были заплаканы.

Никто не сомневался в искренности переживаний Александра Николаевича, но, наверное, более всего его мучило чувство безмерной вины перед этой женщиной. Во время болезни Марии Александровны не было дня, чтобы он не пришел справиться о ее здоровье. Правда, многие видели в этом лишь дань приличию. Но кто может заглянуть в человеческую душу?
Спустя месяц после похорон Александр II сказал Екатерине: «Петровский пост кончится в воскресенье, 6-го. Я решил в этот день обвенчаться с тобой перед Богом». Даже ближайшие друзья пришли в ужас, когда узнали о том, что царь решил венчаться. «Венчание вдогонку похоронам» шло наперекор всем русским традициям, соблюдение которых было святой обязанностью государя. Несмотря на то, что никогда еще за всю династии Романовых ни один царь не венчался подобным образом, Александр II не изменил своего решения. Ничто не могло остановить его: ни падение собственного престижа, ни возмущение и даже презрение общества. Выждав ровно 40 дней траура, «раб Божий благоверный государь император Александр Николаевич обручился с рабой Божьей Екатериной Михайловной». Скромный обряд совершился в походной церкви, размещенной в одном из залов Царскосельского дворца. Наконец Александр Николаевич смог исполнить клятву, данную когда-то возлюбленной: при первой же возможности жениться на ней, ибо навеки считал ее женой своей перед Богом. Когда церемония завершилась, государь сказал любимой: «Как долго я ждал этого дня! Целых четырнадцать лет. Я боюсь своего счастья. Я боюсь, что меня Бог скоро лишит его».

В тот же день Александр II подписал указ о вступлении его в морганатический брак с княжной Долгорукой с предоставлением ей титула и фамилии светлейшей княгини Юрьевской. То же имя и титул получили их дети. «Император пожелал сделать меня своей супругой, я вполне счастлива и никогда не позволю себе выйти из этой скромной роли», - объявила придворным Екатерина Михайловна. При дворе заговорили, что уже заказан вензель для новой императрицы - Е III. На сцену русской истории вот-вот должна была взойти Екатерина Третья…
Сразу после заключения брака государь поспешил обеспечить материально свою жену и детей, у которых не было никакого личного состояния. Согласно составленному им завещанию, положенная в банк сумма в размере трех миллионов трехсот двух тысяч девятисот семидесяти рублей в процентных бумагах являлась собственностью княгини Юрьевской и их общих детей. Поспешность, с которой император заботился о будущем своей семьи, была совсем не случайна. И дело здесь не столько в возрастной разнице супругов, сколько в ежедневной опасности, которой подвергался Александр II.
К этому времени на государя началась настоящая охота. Уже пять раз его, освободившего от крепостной зависимости 200 миллионов крестьян, пытались убить. Страна покрылась обширной сетью тайных организаций.

Слово «террорист» прочно вошло в обиход людей. Первый выстрел в царя-реформатора (пожалуй, самого либерального из всех российских самодержцев) раздался 4 апреля 1866 г. Член подпольной группы, 26-летний террорист Каракозов промахнулся. Год спустя поляк Березовский пытался снова выстрелить в царя из пистолета, но и его пули прошли мимо. Террор нарастал с каждым годом: «борцы за народное дело» совершали все более изощренные покушения. Но каждый раз Александр Николаевич чудом спасался от смерти, словно чья-то неведомая рука отводила от него беду. Причину своего спасения государь видел в жертвенном чувстве безоглядно доверившейся ему женщины, Екатерины Долгорукой. Он считал, что «это Катя своей поломанной жизнью, слезами, тоской, отречением от спокойной женской доли, ловя со всех сторон насмешливые взгляды, искупает его тяжелый грех, вымаливая ему жизнь у Господа». Всякий раз, когда его так и влекло в смертельную западню, ее «воля, каприз, сумасбродное желание оборачивались спасением». Однажды бомбу подложили на петергофской дороге, по которой должен был следовать царский экипаж. В последнюю минуту Екатерина настояла, чтобы Александр Николаевич отменил поездку в Петергоф, предложив ему просто прогуляться по лесу. Вместо императора, княжны и их детей на петергофской дороге погибли бедные олени. В следующий раз Екатерина Михайловна, сопровождавшая Александра II в железнодорожном путешествии, уговорила его перебраться в другой поезд - туда, где находился их багаж. Снова государь подчинился своему ангелу-храните-лю, и, как оказалось, не напрасно: через полчаса стало известно, что в вагоне, в котором они были поначалу, взорвалась бомба.

Седьмое покушение, оборвавшее жизнь государя Александра Николаевича, произошло 1 марта 1881 г. Уезжая на традиционный воскресный смотр караула в Михайловский манеж, как тогда говорили «на развод», император сказал своей жене, что после возвращения они пойдут гулять в Летний сад. На церемонию Александр II выехал в закрытом экипаже в сопровождении семерых терских казаков. За царской каретой в двух санях ехали трое полицейских, в том числе и начальник охраны государя полковник Дворжицкий. Полиции стало известно, что именно в эти дни будет предпринята попытка нового убийства царя, поэтому были соблюдены все меры предосторожности. Министр внутренних дел Лорис-Ме-ликов, прекрасно осознававший всю степень опасности, убеждал государя не выезжать в Михайловский манеж. Умоляла его не подвергать свою жизнь риску и Екатерина Михайловна. Но Александр Николаевич возразил: «А почему же мне не поехать?

Не могу же я жить как затворник в своем дворце?» - и отправился на смотр. Во время церемонии он выглядел спокойным и уверенным, не подозревая, что жить ему осталось всего несколько часов. Возвращаясь в Зимний, царский кортеж выехал на набережную Екатерининского канала и поехал вдоль сада Михайловского дворца. Несколько полицейских агентов, расставленных по маршруту следования царя, наблюдали за улицей. Они видели мальчишку-подростка с салазками, двух или трех солдат и молодого человека со свертком в руках. Когда царский экипаж поравнялся с этим человеком, тот бросил сверток под ноги лошадей. Раздался оглушительный грохот, звон разбитого стекла. Когда густое облако дыма рассеялось, люди увидели: в луже крови лежали подросток, двое казаков из сопровождения, рядом - убитые лошади. Александр Николаевич остался цел и невредим. Его уговаривали скорее сесть в сани и покинуть место происшествия, но император ринулся к пострадавшим. Он успел сделать несколько шагов, как к нему из толпы приблизился невзрачный человечек и бросил под ноги царю сверток. Раздался страшный взрыв. Император и его убийца, которым оказался народоволец Гриневицкий, лежали на снегу, оба смертельно раненные. Зрелище было ужасающим. Государь истекал кровью, его разорванная, обгоревшая одежда обнажала раздробленные кости ног. «Скорее во дворец… Там умереть…» - шептал раненый.

Царя уложили в сани полковника Дворжицкого и увезли во дворец. Когда княгине Юрьевской сообщили о случившемся, она, не теряя самообладания, бросилась помогать медикам. Увы, усилия хирургов оказались тщетны. Прожив после ранения девять часов, император скончался. Руки женщины, которую он так любил, навсегда закрыли ему глаза. В книге «Роман императора» М. Палеолог писал о княгине Юрьевской накануне погребения государя: «Она принесла сплетенный из дивных волос, составляющих ее славу, венок и вложила в руки усопшего. Это было ее последним даром».
Княжна Екатерина Михайловна Долгорукая, светлейшая княгиня Юрьевская овдовела спустя неполных девять месяцев после венчания с российским императором Александром II.

После смерти мужа Екатерина Михайловна была выслана из России, «для сохранения всеобщего спокойствия». Поначалу она приезжала на родину - молодая императорская чета относилась к ней с вниманием и участием. Но со временем в царской семье ее стали встречать лишь с холодной вежливостью. Понимая, что никому в России не нужна, княгиня на родину больше не приезжала. Все эти годы она жила затворницей: сторонилась новых знакомств и старых приятелей, бежавших от революции, почти никогда не получала писем… С особой радостью восприняла Екатерина Михайловна весть о том, что в Петербурге на месте убийства Александра II воздвигнут величественный Храм Спаса на Крови. Этот храм - единственный сохранившийся в России памятник царю-освободителю. Для Екатерины Долгорукой он стал не только данью памяти покойного государя, но, как ей думалось, символом их трагической любви.

Татьяна Иовлева, Алина Зиолковская, Ирина Рудычева
50 знаменитых любовниц

О личной жизни императора Александра II ходило много сплетен.
Сложнее всего было скрыть связь императора с княжной Александрой Долгорукой, двадцатилетней красавицей, дальней родственницей Екатерины Михайловны. Но ни один из его романов не длился столь долго, как с новой пассией.

Попытка избежать скандала и остудить чувства были.... родные увозили Катеньку в Неаполь. Но вынужденная разлука лишь подлила масла в огонь разгоревшейся страсти. Жить друг без друга они уже не могли. Наладили бурную переписку - обменивались письмами чуть ли не ежедневно.

Сохранилась обширная переписка государя и княжны, показывающая их искреннюю страстную привязанность друг к другу. Многие письма носят чрезвычайно откровенный характер. Для обозначения своей интимной близости Екатерина и Александр изобрели особое французское слово bingerle (бенже́рль ).

И вот через полгода состоялась долгожданная встреча в Париже! Сюда Александр II прибыл по приглашению Наполеона III для посещения Всемирной выставки. Все свободное время он проводил с «душой-Катенькой». В тенистом саду Елисейского дворца он сделал еще одно лестное для нее признание: «С тех пор, как я полюбил тебя, другие женщины перестали для меня существовать… В течение целого года, когда ты отталкивала меня, а также и в течение того времени, что ты провела в Неаполе, я не приблизился ни к одной женщине».

Был у Екатерины Михайловны собственный, как она его называла, «ключик счастья». Им она открывала заветную дверцу в уединенную комнатку на первом этаже Зимнего дворца. Отсюда по потайной лестнице, ведущей во внутренние апартаменты, Долгорукая поднималась на второй этаж и оказывалась в объятиях своего царственного любовника.

Долгорукая, Екатерина. Собственная зарисовка императора.

Через десять лет любовной связи княжна переселилась в Зимний дворец, заняв небольшие комнаты прямо над покоями государыни. Марии Александровне часто приходилось слышать над головой крики и беготню детей. При этом императрица резко менялась в лице, однако усилием воли все-таки подавляла пронзавшую ее боль. В 1878 году княжна Долгорукая родила здесь, в Зимнем, вторую дочь, Екатерину.

Она родила от Александра II четырёх детей:
Георгий (1872—1913);
Ольга (1873—1925) — замужем за Георгом-Николаем фон Меренбергом (1871—1948), сыном Натальи Пушкиной;
Борис (1876) — умер в младенчестве;
Екатерина (1878—1959) — замужем за С. П. Оболенским.

Новая любовь императора усугубила болезнь его жены, императрицы Марии Александровны, которой было тяжело сознавать, что ее место заняла молодая и цветущая Долгорукая.

Кстати, эта связь особенно остро осуждалась сыном императора цесаревичем Александром III.

Мария Александровна скончалась в 1880-м, и едва выждав 40 дней, император вступил в морганатический брак со своей возлюбленной, дав ей титул светлейшей княгини Юрьевской.
Тайное венчание состоялось 6 июля в часовне Большого Царскосельского дворца.

От этого неравнородного брака императора отговаривали многие царедворцы, в том числе министр, граф Александр Адлерберг. Александр Николаевич остался непреклонен. «Затем у Адлерберга состоялась встреча тет-а-тет с Екатериной Михайловной, с которой он разговаривал впервые в жизни, – пишет историк А. Н. Боханов. – Министр пытался и невесте доказать опасность, пагубность предстоящего, но быстро пришел к заключению, что с таким же успехом мог бы убеждать и «дерево».

Княжна на все доводы и аргументы неизменно отвечала фразой: «Государь будет счастлив и спокоен, только когда повенчается со мной». В момент «диспута» дверь в комнату приоткрылась, и самодержец робко спросил, можно ли войти. В ответ Екатерина Михайловна нервно закричала: «Нет, пока нельзя!» Таким тоном, по наблюдениям Адлерберга, приличные люди не разговаривают «даже с лакеем», а император вздрогнул, изменился в лице и покорно прикрыл дверь. Это потрясло царедворца. Граф был сломлен, растерян и, когда государь в очередной раз попросил его стать шафером, уже с полным отрешением дал согласие».

Счастье Екатерины Михайловны было недолгим и закончилось 1 марта 1881 года после взрыва бомбы, брошенной Игнатием Гриневицким.

В день похорон Екатерина Михайловна остригла свои роскошные косы, которые так любил Александр, и положила их в гроб, к рукам погибшего супруга. Княгиня Юрьевская с детьми покинула Петербург и Россию, взяв с собой окровавленную рубаху Александра, которая была на нем в день смерти. Больше замуж красавица Юрьевская не вышла, оставшись верной мужу до последних своих дней.

Она иногда приезжала в Петербург. В один из таких своих приездов она заявила, что, как только ее дочери подрастут и станут выезжать в свет, она вернется в Петербург и станет давать балы. Александр III произнес в ответ всего лишь одну короткую фразу: «На вашем месте, – сказал он, – вместо того чтобы давать балы, я бы заперся в монастыре»...

Екатерина Михайловна умерла в возрасте семидесяти пяти лет в Ницце в феврале 1922 года...

(С) Носик Б. Н. Русские тайны Парижа и др. места интернета.

Екатерина Долгорукова и Александр II

Император Александр II с юношеских лет отличался романтическим складом характера и влюбчивостью. Первым его серьезным увлечением стала фрейлина его матери, Ольга Калиновская. Ольга была старше на два года, но чувства Александра к ней были пылкими и одновременно сильными. Цесаревич даже подумывал о разрыве помолвки с немецкой принцессой Максимилианой-Вильгельминой – будущей российской императрицей Марией Александровной. Однако родители, обеспокоенные столь серьезным увлечением сына, предпочли удалить Калиновскую от двора, и вскоре девушка вышла замуж за графа Огинского.

Екатерина Долгорукова и Александр II

Александр тосковал по Ольге, а его отец, Николай I, которого считали солдафоном, вопреки мнению многих, был человеком тонким и переживал за сына и наследника. Вот строки из его письма: «…Я объяснил, однако, сыну, что сколь ни естественно в его летах предпочитать одно лицо женского пола другому, не должно, однако, давать волю мечтам или склонности, когда они не приличны ни по званию, ни по положению лиц».

Да, брак наследника престола в те времена был делом гораздо более политическим, чем любовным, и Александр женился по выбору родителей. Максимилиана, которая в православии была наречена Марией, оказалась прекрасной матерью, но как жена она, пожалуй, имела слишком властный характер и подавляла личность мужа. За восемнадцать лет брака жена родила Александру восьмерых детей, что не могло, разумеется, не сказаться на ее привлекательности. Да и последняя беременность оказалась столь тяжелой, что врачи строго запретили императрице дальнейшие интимные отношения.

Императрица больше не могла исполнять супружеские обязанности, но при дворе это был не первый случай. Для удовлетворения мужских потребностей обычно выбирали какую-либо из фрейлин. На такую связь и жена императора, и весь двор обычно смотрели сквозь пальцы: в истории государства Российского еще не было случая, чтобы роман государя с фрейлиной вылился в нечто большее, чем простой адюльтер…

Александр знал Екатерину еще ребенком – она была дочерью разорившегося князя Долгорукова. Император принял участие в судьбе всех шестерых детей князя: мальчиков отдали в престижные военные заведения, а девочек – в Смольный институт.

Катя была чувствительной девочкой, и вот что она записала в своем дневнике: «Несмотря на все заботы директрисы, я так и не смогла привыкнуть к этой жизни без семьи, среди чужих. Я потихоньку теряла здоровье. Император, узнав о нашем приезде в Смольный, навестил меня по-отечески; я была так счастлива его видеть, его визиты возвращали мне бодрость. Когда я болела, он навещал меня в лазарете. Его подчеркнутое внимание ко мне и его лицо, столь идеальное, проливали бальзам на мое детское сердце. Чем более я взрослела, тем более усиливался его культ у меня. Каждый раз, как он приезжал, он посылал за мной и позволял мне идти с ним рядом. Он интересовался мною; я считала его покровителем, другом, обращалась к нему как к ангелу, зная, что он не откажет мне в покровительстве… Он посылал мне конфеты, и не могу описать, как я его обожала».

Долгое время не видя ту, что за это время из девочки превратилась в прелестную девушку, Александр был весьма удивлен, когда при посещении Смольного института ему была представлена семнадцатилетняя Екатерина Долгорукова. Родители, к которым Катя вернулась после завершения образования, вывозили дочь в свет, но… Она писала: «Каждый бал удваивал мою печаль; светские увеселения были противны моему характеру, я любила уединение и серьезное чтение. Один молодой человек очень старался мне понравиться, но мысль о браке не важно с кем, без любви, казалась мне отвратительна, и он отступил перед моей холодностью».

Между тем, гуляя в Летнем саду, девушка случайно встретилась с императором. Далее встречи стали уже не случайными, и вскоре эти двое поняли, что не могут жить друг без друга. Прошел год упоительных свиданий, прежде чем Екатерина согласилась на интимные встречи, но, чувствуя, что нужна возлюбленному как жена, она отдалась ему со всей страстью молодости…

Связь императора с Долгоруковой настолько не походила на обычную в светских кругах интрижку, что вызвала сначала недоумение, а затем и недовольство двора. У Александра с Екатериной образовалась полноценная семья, в то время как законная его жена еще была жива! Однако Александр никогда не обижал императрицу – он помнил обо всех семейных праздниках и неизменно дарил подарки и жене, и сыновьям и проводил с ними много времени. Но отказаться от Екатерины было не в его силах, ведь именно в ее поддержке он нуждался более всего!

Под давлением семьи Александр был вынужден отослать любовницу в Неаполь, но в разлуке влюбленные писали друг другу письма. За четырнадцать лет их совместной жизни сохранилось около четырех с половиной тысяч этих нежных посланий! Кроме того, долгое расставание не охладило их чувств, как надеялись многие. Когда государь посетил с официальным визитом Париж, туда приехала вызванная им Екатерина, и домой они вернулись уже вместе.

Императрица, неизлечимо больная чахоткой, была еще жива, когда Александр, желая беспрепятственно видеть Екатерину и детей – а за годы связи их родилось трое, поселил Долгорукову в Зимнем дворце. Это вызвало неприязнь многих Романовых к любовнице императора, но та часть царской фамилии, которая видела бескорыстие Долгоруковой и ее нежную и искреннюю любовь к императору, вполне понимала чувства Александра.

Они жили как обыкновенная семья – с совместными завтраками и ужинами, прогулками, расставаниями и радостными встречами… Императрица же делала вид, что Долгоруковой в жизни ее мужа не существует. В 1880 году императрицы Марии Александровны не стало. И еще до истечения срока протокольного траура император Александр I поспешил выполнить то, что когда-то, много лет назад, пообещал юной и неопытной Кате: в часовне Царскосельского дворца он обвенчался с любовью всей своей жизни. Свое решение не ждать окончания траура он объяснил так: «Я никогда не женился бы прежде окончания траура, но мы живем в опасное время, когда внезапные покушения, которым я подвергаю себя каждый день, могут окончить мою жизнь. Поэтому мой долг – обеспечить положение женщины, вот уже четырнадцать лет живущей ради меня, а также обеспечить будущее троих наших детей…»

Брак не предполагал того, что после смерти Александра на трон может взойти его вторая жена или кто-то из ее детей, да Екатерина к этому и не стремилась. Сама Долгорукова после венчания получила титул княгини Юрьевской, и ее брак с императором считался морганатическим. Дети от Александра носили отчество «Юрьевич» – то самое, которое все Романовы давали своим детям, рожденным вне брака, но узаконенным позже.

За свою жизнь император опасался не напрасно: 1 марта 1881 года он был убит народовольцами, бросившими бомбу в его карету. Многие современники обвиняли Долгорукову в том, что она готовилась взойти на императорский трон и даже было назначено число для коронации. Смерть Александра I положила конец всем слухам, а заодно и счастливой жизни Екатерины…

Княгиня Юрьевская с детьми уехала в Ниццу, потому что в России было слишком много ненависти и дорогих ее сердцу воспоминаний. Она жила замкнуто и одиноко, но в это время с ней подружилась одна из великих княжон, Ольга Александровна, которая любила бывать в доме второй жены своего деда. В воспоминаниях Ольги можно прочесть то, о чем сама Екатерина предпочитала не говорить: «Всякий раз, как я приходила к ней, мне казалось, будто я открываю страницу истории. Жила она исключительно прошлым. Она только о нем и говорила…»

Да, Екатерина только об этом помнила и говорила. И бережно хранила все подарки любимого, все письма и саму память о нем – своем единственном Александре…