Лепка 

Писатель который писал про дарью салтыкову. Страшные забавы дарьи салтыковой. Жертвы Дарьи Салтычихи


Имя: Дарья Салтыкова (Салтычиха) Daria Saltykova

Дата рождения: 1730 год

Возраст: 71 год

Место рождения: Российская империя

Место смерти: Москва

Деятельность: Русская помещица

Семейное положение: Была замужем

Дарья Салтыкова - биография

Следователи, работавшие над делом Дарьи Салтыковой, серьезно проверяли слухи, будто помещица ела своих жертв, а одним из любимых ее лакомств была женская грудь. Слухи не подтвердились - Салтычихе нравился сам процесс истязания.

Салтычиха - страшная сказка русской истории. Имя помещицы, мучившей и убивавшей своих крепостных, не забыли до сих пор, хотя подробности кровавых дел в ее биографии уже изгладились из людской памяти.

Жители Теплого Стана и расположенного по другую сторону кольцевой автодороги поселка Мосрентген даже не догадываются, что здесь два с половиной века назад зверствовала барыня-злодейка - Салтычиха.

Почему обычная дворянская девица Дарья Салтыкова стала чудовищем в человеческом обличье? Что сделало ее одной из самых известных массовых убийц в истории? Пухлое следственное дело Салтычихи, хранящееся в Российском историческом архиве в Петербурге, не дает ответы на эти вопросы. Поступки в ее биографии нельзя объяснив даже дурной наследственностью: предки Дарьи были совершенно нормальными людьми.

Дед, думный дьяк Автомон Иванов, при Петре Великом возглавлял Поместный приказ. Во время стрелецкого бунта он очень вовремя встал на сторону молодого царя, за что был награжден чинами и поместьями. Его сын Николай, отслужив несколько лет на царском флоте, вернулся в родное Подмосковье, где отстроил барский дом в селе Троицкое. В год смерти Петра он женился на Анне Тютчевой - поместье ее родителей находилось по соседству. У Николая и Анны было три дочери - Аграфена, Марфа и Дарья. Вскоре после рождения младшей - Дарья появилась на свет в марте 1730 года -Анна Ивановна умерла.

Ивановы не принадлежали к тем помещикам, которые восторженно внимали идеям европейского Просвещения. В их доме все было устроено по-старому: долгий сон, обильная еда и скука. Грамоте дочек не учили, зато обучали тому, что нужно будущей хозяйке - вести дом и держать в строгости рабов.

Многие господа именно так, по старинке, называли крепостных крестьян, которые по закону считались полной собственностью владельца. В конце концов, даже знатные дворяне подписывали прошения к царю «раб Вашего Величества» -что уж говорить о крестьянах? В те годы императрица Анна Иоанновна и ее любимец Бирон могли избить любого вельможу батогами, «усечь» язык и отправить в Сибирь. Русская жизнь XVIII века была пропитана жестокостью, к которой Дарья привыкла с детства.

По обычаю, дочерей рано выдали замуж. В 19 лет настала очередь Дарьи - она стала женой 35-летнего ротмистра Глеба Салтыкова, потомка богатого и знатного рода. Благодаря этому браку у Дарьи появились владения в Вологодской и Костромской губерниях, а также дом в Москве, на углу Кузнецкого Моста и Большой Лубянки. Год спустя, в 1750-м, она родила сына Федора, еще через два года - Николая. Детьми Дарья занималась мало, оставив их на попечение кормилиц и нянек. Муж почти все время проводил на службе и часто ездил в Петербург с поручениями. Во время одной из таких поездок он простудился и весной 1756 года умер.

После этого Дарья почти совсем забросила городской дом и вернулась в Подмосковье. К тому времени скончался и ее отец, оставив любимой младшей дочке Троицкое и соседнюю деревню Теплый Стан - когда-то там находился постоялый двор, где ямщики отогревались чаем или чем-нибудь покрепче. В обоих селениях жило около пятисот крестьян - в основном женщины и дети, поскольку половину мужиков забрали на неравно начавшуюся войну с Пруссией.

Как выглядела 26-летняя, юная по нынешним временам Дарья Салтыкова, мы точно не знаем. Один источник описывает ее как «маленькую, костлявую и бледную особу», другие пишут о «женщине богатырского сложения с мужеподобным голосом». Однако все упоминают о ее горячем и пылком нраве. Изнывая без мужской любви, она после года вдовства нашла замену покойному мужу. По легенде, в один прекрасный день она услышала в лесу выстрелы и приказала гайдукам (то есть слугам) поймать дерзкого нарушителя границы ее владений.

Скоро к ней привели молодого красавца в простой одежде. Приняв его за крестьянина, Дарья привычно велела всыпать ему плетей, но он ударом кулака сшиб на пол ближайшего гайдука и закричал: «Как вы смеете? Я капитан Николай Тютчев!» Узнав, что дальний родственник матери заехал в ее лес по ошибке, увлекшись охотой, Салтычиха смягчилась и пригласила незваного гостя к столу. А вскоре он оказался и в ее постели.

Этот «соседский» роман продолжался не один год. Тютчев был на пять лет моложе Салтыковой, но все же уставал от ее буйного темперамента. К тому же он был дворянином новой формации, получил неплохое образование и чувствовал себя неуютно рядом с грубой и безграмотной сожительницей - с ней и поговорить-то было не о чем. Поэтому он навещал Троицкое не чаще одного-двух раз в неделю, отговариваясь занятостью по службе - он работал в Межевом департаменте. Во время этих кратких визитов он не мог не замечать, с каким страхом дворовые смотрели на свою барыню. Хотя, конечно, самое страшное Дарья от «свет-Николеньки» скрывала - боялась, что бросит.

А страшного в усадьбе хватало. В те же годы, отмеченные любовью к Тютчеву, Дарья Салтыкова сжила со свету десятки своих крестьян. Почти все они были молодыми женщинами - среди жертв оказалось только двое мужчин и пять девочек 11-15 лет. Помещица наказывала своих крепостных не за преступления или какие-нибудь серьезные провинности. Вполне достаточно было, чтобы крестьянка не очень чисто вымыла полы в усадьбе или плохо постирала платья барыни.

Салтыкова била несчастных всем, что попадется под руку - скалкой, поленьями, даже раскаленным утюгом. Крики и мольбы жертв приводили садистку в дикое возбуждение. Устав, она вызывала гайдуков, которые били женщин сами или заставляли делать это мужей крестьянок - если те отказывались, их ждала та же участь. Салтычиха наблюдала за экзекуцией из кресла, крича: «Сильнее, сильнее! Бейте до смерти!» Нередко послушные слуги выполняли этот приказ. Тогда мертвых женщин переносили в подвал, а ночью закапывали на опушке леса. В казенную палату отправлялась бумага о «бегстве» очередной крестьянки. Чтобы избежать лишних вопросов, к этому документу обычно прикладывалась пятирублевая купюра.

Но чаще бывало иначе - после истязаний жертва оставалась жива. Тогда ее снова заставляли мыть полы, хотя она уже едва держалась на ногах. Тогда с криком: «Ах ты, дрянь, лениться вздумала!» - Салтычиха вновь принималась за «вразумление». Женщин выставляли раздетыми на мороз, морили голодом, рвали тело раскаленными щипцами. Эти сцены повторялись раз за разом - фантазия мучительницы была довольно скудной.

Крестьянку Аграфену Агафонову она била скалкой, а конюхи - «палками и батожьем, отчего руки и ноги у нее были переломаны». Акулине Максимовой после битья «без всякого милосердия скалкою и вальком по голове» барыня жгла волосы свечкой. 11 -летнюю дочь дворового Антонова Елену она «учила» той же скалкой, а затем столкнула с каменного крыльца усадьбы.

Такие же сцены происходили в московском доме Салтычихи, рядом с модными магазинами Кузнецкого Моста. Там погибла служанка Прасковья Ларионова - сначала садистка избивала ее сама, а потом отдала гайдукам, крича при этом: «Бейте до смерти! Я сама в ответе и никого не боюсь!» Забитую до смерти Прасковью повезли в Троицкое, бросив в сани ее грудного ребенка, который замерз по дороге. Той же дорогой везли Катерину Иванову, у которой конюх Давыд «видел от бою ноги опухлые и из седалища текла кровь».

С годами Салтычиха стала более изобретательной и употребляла, как отметило следствие, «мучительства, христианам неизвестные». Например, «разженными щипцами припекательными тянувше за уши и обливая голову горячею из чайника водою». А крестьянку Марью Петрову в ноябре загнали в пруд, где четверть часа продержали по горло в ледяной воде, а потом избили до смерти. Ее труп выглядел так страшно, что даже троицкий священник отказался ее отпевать. Тогда тело по давней привычке закопали в лесу.

Чаще таких проблем не возникало: умирающую жертву уносили в «заднюю палату» и отпаивали вином, чтобы во время предсмертной исповеди у нее были силы хоть что-нибудь пробормотать. Если этого не случалось, ее исповедовали «по-глухому» и хоронили на сельском кладбище. Так случилось с женой конюха Степанидой, которую по приказу Салтычихи ее собственный муж избил розговыми комлями - толстыми концами прутьев. На похоронах конюх стоял под надзором гайдуков - чтобы он не побежал доносить. Правда, такие доносы ни к чему не приводили - благородная фамилия мужа и щедрые подарки властям надежно защищали Салтычиху. Жалобщиков сажали в карцер, а потом возвращали барыне, чтобы она могла поквитаться с ними.

Порой расходившаяся Салтычиха устраивала настоящие массовые казни. В октябре 1762 года, уже находясь под следствием, она приказала слугам избить четырех девок, включая 12-летнюю Прасковью Никитину, -снова за нечистое мытье полов. В результате Фекла Герасимова была едва жива: «волосы у ней были выдраны, и голова проломлена, и спина от побоев гнила». Ее вместе с остальными бросили в одной рубахе в саду, а потом втащили в дом и продолжили избиение. В результате трое из четырех жертв умерли. Изредка Салтычиха убивала и мужчин. В апреле 1761 года староста Григорьев не устерег отданного под его надзор гайдука Иванова, который чем-то провинился. Нерадивого тюремщика привезли в Троицкое и отдали на расправу конюхам, которые попеременно били его кулаками и кнутами. К утру староста умер.

Конюхи и гайдуки были постоянными палачами Салтычихи, причем им приходилось убивать и своих близких. Один из них, Ермолай Ильин, по прихоти помещицы избил до смерти трех своих жен - одну за другой. Во время следствия он показал, что «по приказу помещицы, многих, взятых из разных деревень во двор, девок и женок бивал, которые от тех побоев вскоре и умирали...» О том он, Ильин, нигде не объявлял и недоносил, убоясь оной помещицы своей, а более того, что и прежние доносители наказаны кнутом; то ежели б и он, Ильин, стал доносить, также ж был истязан или еще и в ссылку послан». Последнюю жену Федосью Артамонову добила скалкой сама барыня, которая заставила мужа ее хоронить, предупредив: «Ты хотя и в донос пойдешь, только ничего не сыщешь».

Но на этот раз уверенность Салтычихи в своей вседозволенности не оправдалась. Конюх Ермолай все же пошел «в донос», взяв в компанию другого крепостного Савелия Мартынова. Они выбрали удачный момент -июль 1762 года, когда на престол только что взошла Екатерина II. Новая царица, свергнувшая своего мужа Петра III, желала предстать перед Россией и всем миром защитницей своих подданных. Дело Салтычихи оказалось весьма кстати - жалобу крестьян передали в Юстиц-коллегию, и та начала следствие.

С этим совпало и другое событие - разрыв Салтыковой с ее любовником Тютчевым. Устав от тяжелого характера подруги, молодой офицер перед Великим постом объявил, что собирается жениться на дочери брянского помещика Пелагее Панютиной. Салтычиха пришла в ярость - по ее приказу вероломного Тютчева заперли в сарае, но одна из дворовых девок помогла ему бежать. В мае они с Панютиной обвенчались и поселились в Москве, на Пречистенке. Но Салтычиха не успокоилась - по ее приказу конюх Алексей Савельев купил на артиллерийском складе пять фунтов пороха, чтобы взорвать им дом молодых супругов. В решающий момент конюх струсил и объявил, что порох отсырел и не взорвался.

Через месяц Салтычиха yзнала, что молодожены поедут в Брянскую губернию мимо Теплого Стана, и устроила на дороге засаду. Ей снова не повезло -один из гайдуков, прежде друживший с Тютчевым, предупредил его, и тот отменил поездку. После этого помещица оставила бывшего любовника в покое, но он, похоже, был всерьез напуган -потому и отказался давать показания против нее. Следствие и без того продвигалось с трудом: сама Салтычиха все обвинения отрицала, а жалобы крестьян суд не мог принимать в расчет. Но Екатерина, лично державшая дело под контролем, была полна решимости довести его до конца. В конце 1763 года Юстиц-коллегия предложила «во изыскании истины» подвергнуть Салтыкову пытке.

Однако императрица решила, что пытка - это не по-европейски. Она решила приставить к Салтычихе «искусного священника на месяц, который бы увещевал ее к признанию, и если от сего еще не почувствует она в совести своей угрызения, то чтоб он приготовил ее к неизбежной пытке, а потом показать ей жестокость розыска приговоренным к тому преступником». Иными словами, преступницу водили в застенок и показывали, как пытают других. Но она по-прежнему молчала. Не помогли и увещевания батюшки: четыре месяца спустя он объявил, что «сия дама погрязла в грехе» и добиться от нее раскаяния невозможно.

В мае 1764 года на Дарью Салтыкову было заведено уголовное дело. Ее посадили под домашний арест, и присланные из столицы следователи начали обыскивать не только усадьбу, но и все Троицкое. Только тогда крестьяне осмелели и показали властям и «заднюю палату», где на полу еще виднелись следы крови, и пруд, в котором морозили женщин, и свежие могилы в лесу.

В архивах были подняты старые дела о Салтыковой, закрытые за взятки. В апреле 1768 года Юстиц-коллегия вынесла вердикт, согласно которому Салтычиха «немалое число людей своих мужеска и женска пола бесчеловечно, мучительски убивала до смерти».

Ее признали виновной в 38 убийствах, хотя реальное число жертв составляло от 64 до 79 человек. Позже откуда-то взялось гораздо большее число -139 убитых, которое до сих пор повторяют многие авторы. Энциклопедии предпочитают более осторожную оценку - «более 100 человек». Истинного количества жертв уже, видимо, никто не узнает. С одной стороны, немалая часть пропавших крепостных могла действительно уйти в бега, чтобы не стать жертвами Салтычихи. С другой - часть погибших могла остаться незамеченной: вряд ли власти проявляли большое рвение при подсчете убитых крестьян.

Салтычиха - не уникальное явление в мировой истории. Мы знаем имена не менее страшных преступников. Например, Жиль де Ре - «Синяя борода» - убил в XV веке более 600 детей, а венгерская графиня Эржебет Батори уже в XVII столетии замучила почти 300 человек. В последнем случае совпадение почти буквальное -графиня тоже взялась за зверства после смерти мужа, и ее жертвами тоже были в основном женщины и девушки. Правда, она, по слухам, купалась в их крови, желая сохранить красоту, и вдобавок приносила жертвы дьяволу. С Салтычихой все было иначе - каждое воскресенье она ходила в церковь и ревностно замаливала грехи.

Сенат требовал для преступницы смертной казни. Но она все-таки была дворянкой, поэтому Екатерина II указом от 12 июня 1768 года велела сохранить ей жизнь, лишив всего имущества, родовой фамилии, материнских прав и даже пола - было приказано «впредь именовать сие чудовище мущиною». В указе императрицы говорилось: «Сей урод рода человеческого не мог воспричинствовать того великого душегубства над своими собственными слугами одним первым движением ярости, но надлежит полагать, что она особливо пред многими другими убийцами в свете имеет душу совершенно богоотступную и крайне мучительскую».

Иными словами, убийства совершались не в ярости, а по природной склонности к насилию. Слова «садизм» тогда еще не знали, да и сам маркиз де Сад, что называется, пешком под стол ходил. Однако троицкая барыня была классической садисткой. Впрочем, истязания и убийства крепостных были в России того времени обычным явлением (хоть и не в таких масштабах), и дело Салтыковой не вызвало в обществе ни ужаса, ни особого удивления.

17 ноября 1768 года Салтычиху подвергли «гражданской казни» - поставили на Красной площади к позорному столбу с табличкой «мучительница и душегубица» на груди. Наказание продолжалось всего час, после чего бывшую помещицу отвезли в Ивановский монастырь на Солянке и посадили в полуподвальную темницу. Еду ей подавали через зарешеченное окошко, не открывая дверь. Раз в день ее выводили из камеры, чтобы она могла слушать богослужение в храме - но снаружи, не входя внутрь. Крепостным гайдукам, которые участвовали в избиениях и убийствах, и священнику, который «по-глухому» исповедовал жертв Салтычихи, тоже пришлось несладко - их били кнутом, вырвали ноздри и сослали в Нерчинск на вечную каторгу.

Как ни удивительно, преступница не пала духом. Она решила, что наказание будет смягчено, если она родит ребенка, и взялась за дело. В 1778 году ей удалось если не соблазнить, то разжалобить караульного солдата, и она забеременела. Но «матушка» Екатерина в нужных случаях умела проявлять твердость. Салтычиху не помиловали, а только перевели из подвала в каменную пристройку с окном. Рожденного ею ребенка отдали в приют, а следы жалостливого солдата потерялись в Сибири.

Расчет Салтыковой не оправдался - напротив, ее наказание стало еще мучительнее. Монастырь осаждали толпы зевак, которые заглядывали в окошко к заключенной и издевались над ней. В ответ она ругалась последними словами и пыталась достать смельчаков палкой. Очевидцы вспоминают, что она в ту пору была безобразно толстой и грязной, с растрепанными волосами и «лицом, бледным, как квашня».

Тем временем имение Салтычихи досталось ее свояку Ивану Тютчеву. Вскоре он продал его дальнему родственнику - тому самому Николаю Тютчеву, у которого усадьба, похоже, будила не только страшные воспоминания. Он построил в Троицком новый дом, разбил парк и оборудовал пруд с лебедями. Сегодня от всего этого не осталось и следа -сохранилась только заброшенная церковь, где некогда отпевали жертв Салтычихи.

Николай Андреевич умер в 1797 году, а двадцать лет спустя в Троицкое приехал его внук - знаменитый поэт Федор Тютчев. Ему в имении понравилось - вместе с воспитателем Амфитеатровым они «выходили из дому, запасаясь Горацием или Вергилием, и, усевшись в роще, утопали в чистых наслаждениях красотами поэзии». Что касается родных детей Салтычихи, то Федор умер бездетным, а рано умерший Николай оставил сына, который тоже прожил недолго. Таким образом, род Ивановых пресекся.

Дарье Салтыковой уже не было до этого никакого дела. Она старела в своей комнате-клетке, привыкнув к нерушимому распорядку и уже не стремясь его изменить. В последние годы у нее отекли ноги, и она уже не могла ходить в церковь.

В ноябре 1801 года, когда узница целый день не вставала с кровати и не брала еду, монахи вошли в камеру и обнаружили ее мертвой. Ей исполнился 71 год, из которых она почти половину провела в заточении. В Ивановском монастыре кладбища не было, и Салтычиху похоронили в Донском монастыре. Ее надгробие сохранилось до наших дней, а камера вместе с монастырем сгорела во время Великого пожара 1812 года. Та же участь постигла московский дом Салтыковых - сегодня на его месте находится площадь Воровского.

О зверствах в биографии троицкой барыни постарались поскорее забыть. В этой истории все было отвратительно - и свирепость самой Салтычихи, и рабская покорность ее жертв, и долгое бездействие властей. Она не вдохновила писателей, не породила звучных легенд, как история Жиля де Ре или графа Дракулы. Остались только страшные сказки о барыне-мучительнице, в реальность которых не слишком верили даже те, кто их рассказывал.

САЛТЫЧИХА (САЛТЫКОВА ДАРЬЯ НИКОЛАЕВНА)

(род. в 1730 г. – ум. в 1801 г.)

Московская барыня, «мучительница и душегубица», уморившая более 100 своих дворовых девок и наводившая своими зверствами ужас на всю округу. Ее имя стало нарицательным для определения бессмысленной жестокости.

Дарья Николаевна Иванова родилась в 1730 г. в семье дворянина. Выйдя замуж за ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова, она родила двоих сыновей, а в двадцать шесть лет после смерти мужа осталась владелицей 600 крепостных душ и поместий в Вологодской, Костромской и Московской губерниях. Жизнь вдовы проходила в московском доме на Сретенке и в поместье Троицкое, где и происходили все кровавые события. За 7 лет Салтычиха замучила до смерти более 100 человек, в основном женщин, в том числе двух 12-летних девочек. Источники приводят разные цифры: от 120 до 139 человек, – из них 38 убийств доказанных.

Сегодня трудно удивить убийствами женщин и детей, пытками, масштабами казней. Вряд ли и во времена Салтычихи это было необычным делом. Тем не менее подмосковную мучительницу можно поставить на уровень печально известного графа Дракулы. Если в случае с последним поражает, парализует масштабность и настоящая потусторонность злодеяний, абсолютное зло – зло в чистом виде, – то в случае с Салтычихой вызывает ужас абсолютная грязь и тупость. В патриархальном подмосковном имении, благословенном и хлебосольном, в московском барском доме с самоварами, лапшой и походами в церковь молодая, здоровая, тупая барыня, не умеющая ни читать, ни писать, при полном попустительстве окружающих от скуки убивала ни в чем не повинных молодых женщин, девушек и девочек.

Пытки длились долго, смерти приходилось ждать часами, иногда несколько дней. Одну крестьянку после избиений загнали в пруд по горло (в ноябре). Через несколько часов ее вывели и добили, а труп бросили под окна Салтычихи. На труп матери «подельники» бросили живого младенца. Ребенок также умер не сразу. Современные психотерапевты и психиатры, будь у них чуть больше сведений о детстве и юности Салтычихи, наверняка нашли бы причины ее патологического поведения, объяснив его какой-либо болезнью. Однако факты говорят, что и Салтычиха, и нынешние изуверы вроде Чикатило, и следователи НКВД времен Сталина, и просто палачи обладают, как правило, редкостным здоровьем, живут до глубокой старости, даже в тюрьмах, и до самой смерти сохраняют ясный ум и ни в чем не раскаиваются. И до моратория на смертную казнь серийных убийц не казнили, не казнили и Салтычиху. Похоже, что все они знали, что будут жить долго.

В пытках и убийствах Салтычиха изобретательности не проявляла. Обычно она нападала на девок в то время, когда они мыли полы или стирали. Избивала их поленом, валком, утюгом, а когда уставала, гайдуки по ее приказу вытаскивали жертву во двор и пороли. При особом «вдохновении» Салтычиха привязывала жертву голой на морозе, морила голодом, обливала кипятком, выжигала волосы и вырывала уши раскаленными щипцами. В ее «команду» входили 2–3 гайдука, конюх, дворовая девка Аксинья Степанова и «поп». В материалах следствия говорилось просто о «попе». В те времена смерть официально удостоверялась священником или полицией при экстраординарных случаях. Видимо, Салтычиха имела своего священнослужителя, чтобы покрывать преступления. Но не только он – ее покрывали все. Как сказал один крепостной Салтычихи на следствии, если бы ей не дали распуститься, то ничего бы она и не совершила. В России жестокость помещиков по отношению к крепостным была обычным делом. Каждая губерния, каждый уезд, имел своего местного тирана. Поэтому понятно, почему москвичи и жители окрестных деревень, передавая из уст в уста жуткие слухи, ничего не предпринимали. Разгулу Салтычихи способствовали также полицейские и судейские чиновники, которые за взятки не давали законного хода жалобам на барыню, а самих жалобщиков возвращали помещице для расправы. Можно даже предположить, что Салтычиха имела покровителей при дворе.

Но не все так просто. Исследователи зверств Салтычихи обычно отводили ее крепостным роль бессловесных жертв, а это не совсем так. И до Степана Разина, и после Пугачева крестьяне отправляли на тот свет своих помещиков, жгли и грабили имения, пускались в бега. Управлялась крепостная Россия не помещиками и даже не их управляющими, а деревенскими старостами, которые сами были крепостными. Практически не было старосты без стандартного набора грехов – порча девок, поборы в свою пользу, воровство, отправка в солдаты неугодных, пускание по миру непокорных. И Троицким правила не людоедка Салтычиха, а крепостной староста Михайлов.

Когда Салтычиха прислала в село труп замученного ею крестьянина Андреева, чтобы захоронить без церковного и полицейского освидетельствования, Михайлов быстро разобрался в юридических нюансах и понял, что окажется виноватым. Он не только не захоронил труп, но и запретил это делать кому бы то ни было.

Гайдук Богомолов, что привез труп, тоже испугался последствий и поехал в Москву в Сыскной приказ с жалобой на барыню. Пришлось Салтычихе для того, чтобы замять дело, обратиться к чиновнику полицейской канцелярии Ивану Ярову. Тот провел разъяснительную работу с Михайловым, и староста, убедившись, что он сам вне подозрений, дал ложные показания. Дело закрыли.

Другой пример: «безутешная вдова» имела многолетний роман с землемером Тютчевым. Когда ее взяли под домашний арест, любовь прошла и Тютчев женился на простолюдинке. Салтычиха предательства не простила и устроила два заговора с целью убийства и бывшего любовника, и его жены. Оба заговора провалились, так как гайдуки не собирались их исполнять. У неграмотной Салтычихи были грамотные крепостные: они спокойно забивали до смерти безответных девушек, но понимали, что убийство дворянина, государственного чиновника – это уже совсем другое дело.

Пока Салтычиха занималась пытками, дворовые подельники ее же обворовывали. Староста Михайлов шантажировал крестьян, он всегда мог отправить женщину из неугодного дома на мытье полов к барыне. Даже соседям-помещикам, вольно или невольно, была выгодна Салтычиха. На ее фоне они для своих крепостных были просто ангелами. Кровь невинных жертв прямо или косвенно была на многих. Это понимали следователи, занимавшиеся делом Салтычихи.

Это один из немногих случаев в истории российской юриспруденции, когда дело, имевшее политический подтекст, было расследовано полностью и объективно, а все виновные понесли наказание, включая государственных и полицейских чиновников. На то были свои причины. На российский престол взошла Екатерина II. Молодая царица и ее окружение, прежде всего граф Орлов, пытались провести прогрессивные реформы. Екатерина хотела завоевать любовь народа и делала все, чтобы русский народ видел в ней заступницу, справедливого монарха.

Летом 1762 г. крестьяне Савелий Мартынов и Ермолай Ильин (у последнего Салтычиха последовательно убила трех жен) бежали в столицу и подали императрице жалобу на барыню. Можно только представить, сколько мужества потребовалось для того, чтобы решиться на этот шаг. Екатерина II прореагировала немедленно. Высокопоставленные чиновники прибыли в Москву и взяли Салтычиху под домашний арест. Императрица держала расследование на личном контроле.

17 мая 1764 г. на Салтычиху завели уголовное дело. Целый год два следователя работали в Троицком и на Сретенке. Из тайников Сыскного приказа были подняты жалобы и показания крестьян. Они стали приговором для многих чиновников-мздоимцев. Екатерина II не жалела ни сил, ни средств для полного расследования дела. Для нее это было важно по многим причинам. Дело Салтычихи было хорошим поводом для проведения кадровых чисток и перестановок в полиции и государственном аппарате в целом. На этой волне можно было провести ряд прогрессивных реформ и преобразований, одновременно продемонстрировав миру лучшие качества новой императрицы. Была и еще одна причина, лежавшая на поверхности. Нетрудно представить, как относилась патриархальная Москва к новой столице, к ее западным нововведениям, идеям, да и всем жителям Петербурга. Дело Салтычихи дало законный повод заменить «старую гвардию» на лояльных управленцев. Одновременно Екатерина II завоевала симпатии москвичей, показав на деле способность бороться с мздоимством, жестокостью, рутиной. Матушка-царица проявила заботу о народе и его правах.

Следствие длилось 6 лет. Салтычиха была признана виновной и приговорена к смертной казни. Все чиновники-мздоимцы, покрывавшие убийцу, были лишены званий, имущества и отправлены в ссылку. Сообщники Салтычихи – крестьяне, дворовые люди и «поп» – по приговору юстиц-коллегии были наказаны кнутом с вырезанием ноздрей и сосланы в Нерчинск на вечные каторжные работы.

«1. Лишить ее дворянского звания и запретить во всей нашей империи, чтоб она никогда никем не была именована названием рода ни отца своего, ни мужа.

2. Приказать в Москве вывести ее на площадь и приковать к столбу и прицепить на шею лист с надписью большими словами: «Мучительница и душегубица».

3. Когда выстоит час она на сем поносительном зрелище, то, заключена в железы, отвести в один из женских монастырей, находящийся в Белом или Земляном городе, и там подле которой ни есть церкви посадить в нарочно сделанную подземную тюрьму, в которой посмерть ее содержать таким образом, чтобы она ниоткуда в ней света не имела».

После гражданской казни Салтычиху заключили в подземную тюрьму Соборной церкви Ивановского девичьего монастыря. Здесь она просидела до 1779 г., а затем до самой смерти – в застенке, пристроенном к стене храма. Всего в заключении Салтычиха прожила 33 года и ни разу не обнаружила ни тени раскаяния.

Из книги Салтыков-Щедрин автора Тюнькин Константин Иванович

Основные даты жизни и творчества M. E. Салтыкова-Щедрина45 1826, 15 (27) 2 января46- В селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии (ныне - Талдомского района Московской области) в семье помещиков Ольги Михайловны и Евграфа Васильевича Салтыковых родился сын Михаил.1836,

Из книги Михаил Салтыков-Щедрин. Его жизнь и литературная деятельность автора Кривенко С Н

Из книги Вокруг Пушкина автора Ободовская Ирина Михайловна

Фикельмон Дарья Федоровна (1804-1863) Дочь Е. М. Хитрово. В 1821 г. Ф. во Флоренции вышла замуж за австрийского генерала, дипломата К. Л. Фикельмона. С 1829 г. Фикельмон был послом в Петербурге. Ф. была одной из прославленных красавиц столицы, по свидетельству современников, женщина

Из книги Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации. За кулисами шоу-бизнеса автора Раззаков Федор

Ирина САЛТЫКОВА И. Салтыкова родилась в городе Новомосковске Московской области. Судя по ее словам, она росла капризным и избалованным ребенком (удел всех единственных детей в семье). И. Салтыкова вспоминает: «Я уже училась в первом классе, мама тогда работала в детском

Из книги Нежность автора Раззаков Федор

Ирина САЛТЫКОВА Пристальное внимание со стороны мальчиков Ирина стала испытывать еще в школе. Особенно в старших классах, когда превратилась в весьма эффектную девушку. Правда, окружающими это воспринималось весьма неоднозначно. По меркам советской педагогики все

Из книги Салтыков-Щедрин автора Турков Андрей Михайлович

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА 1826, 15(27) января - Рождение Михаила Евграфовича Салтыкова в селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии.1836–1838 - Салтыков учится в Московском дворянском институте.1838–1844 - Салтыков учится в Царскосельском

Из книги Темный круг автора Чернов Филарет Иванович

Дарья Пришла Дарья-старуха из дальней деревни В город - угодничкам помолиться… Оббила дорогой все ноги о корни, о кремни: Течет с изъязвленных ног сукровица… Пропылилась вся, пропотела до кости, Солнце кожу на лице обожгло, облупило, А приплелась-таки Дарья к

Из книги Хроники семьи Волковых автора Глебова Ирина Николаевна

Сёстры. Дарья В семье Волковых, как и у многих в то время, было много детей. Несколько ребятишек умерли совсем маленькими. Тех, кто выжил, вырос, стал взрослым - шестеро. Четыре сестры и два брата.Дарья - старшая сестра и вообще первая из детей Волковых. Разница между ней и

Из книги Пушкин и 113 женщин поэта. Все любовные связи великого повесы автора Щеголев Павел Елисеевич

Фикельмон Дарья Федоровна Дарья Федоровна (Фердинандовна) Фикельмон (1804–1863), ур. Тизенгаузен - младшая дочь Фердинанда Тизенгаузена, флигель-адъютанта Александра I и Елизаветы Михайловны Хитрово, жена (с 1821) графа Фикельмона (1777–1857), австрийского посланника в Петербурге

Из книги ОбрАДно в СССР автора Троицкий Сергей Евгеньевич

САЛТЫЧИХА В 25 лет она стала вдовой, ее муж оставил ей громадное богатство, три деревни, особняк на Сретенке и кучу крепо­стных крестьян. Салтычиха была связана с городской мафи­ей и мэром города Москва, с его женой она устраивала лес­бийские садомазооргии. В оргиях

Из книги Угрешская лира. Выпуск 2 автора Егорова Елена Николаевна

Дарья Мандрыгина Дарья Мандрыгина – лауреат I городского конкурса «Юная муза Угреши» (2007), учится в Московском педагогическом государственном университете на филологическом факультете, сотрудничает с ТВ «Угреша». Стихи пишет с отроческих лет, её произведения

Из книги Петр Фоменко. Энергия заблуждения автора Колесова Наталия Геннадьевна

Из книги 100 историй великой любви автора Костина-Кассанелли Наталия Николаевна

Дарья Белоусова. «Играйте небо!» Мы только поступили (мне было 17 лет), в ГИТИСе шел «Борис Годунов». В памяти осталась мелодия стиха. По-моему, Петр Наумович был очень увлечен поисками ритмической интонации, и когда мы параллельно на курсе начинали делать «Деревню», он нас

Из книги С. Михалков. Самый главный великан автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Дарья Салтыкова и Николай Тютчев Образ тирана и деспота у многих ассоциируется только с грубым лицом мужского пола, но история знает немало примеров, когда кошмарные преступления или неблагородные поступки совершались именно теми, кого называют нежными женскими

Из книги Как я изменил свою жизнь к лучшему автора Емец Дмитрий

Людмила Салтыкова Впервые я услышала имя Михалкова в Ленинграде, где родилась и выросла. Мне нравилось читать своим младшим сестрам его стихи, особенно любимое «Тридцать шесть и пять». Тогда я еще не догадывалась, что этот человек станет частью моей судьбы и жизни, что

Из книги автора

Никогда не сдавайся Дарья Донцова, прозаик Дарья Донцова сама научилась читать в четыре года, а свой первый рассказ написала в семь лет и отнесла его писателю Валентину Катаеву, ближайшему другу своего отца. Тетрадку с текстом, который поправил Катаев, Дарья хранит до сих

Хроники начала царствования Екатерины II богаты на описания уголовных процессов, которые связаны с массовыми истязаниями и убийствами помещиками своих крепостных. Особое место в этих процессах занимает «Дело Салтычихи» – московской дворянки, которая умертвила около 140 человек. Убивала Салтычиха всяких мотиваций, с «особой», как бы сейчас сказали, «жестокостью», просто так, из любви к этому делу, не уступая, а во многом и превосходя самых отъявленных монстров рода человеческого.

Дарья Николаевна Иванова появилась на свет в 1730 г. Она была третьей дочерью простого дворянина, каковых много на необъятных российских просторах служило государю и отечеству. В 20 лет она вышла замуж за Глеба Алексеевича Салтыкова, ротмистра лейб-гвардии Конного полка. Супружеская жизнь Салтыковых ничем особым не отличалась от жизни других родовитых семейств тех времен. Дарья родила мужу двух сыновей - Федора и Николая, которых, как тогда было заведено, сразу с рождения записали на службу в гвардейские полки.


Однако по прошествии шести лет, в 1756 г., неожиданно умирает муж. Утрата супруга, который оставил молодой вдове дом в центре Москвы, с десяток поместий в Подмосковье и 600 душ крепостных, негативно отразилась на ее психическом состоянии: у вдовы начали случаться неконтролируемые приступы жесточайшего гнева, который она изливала, обычно, на окружавших ее холопов.

Живописное, тихое, в окружении хвойного леса поместье Салтыковых в подмосковном Троицком в скором времени превратилось в какое-то проклятое место. «Словно чума поселилась в тех краях», – перешептывались соседи. Но сами жители «жуткого поместья» опускали глаза и делали вид, что все как всегда и ничего особого не происходит.

А тем временем число крепостных крестьян неумолимо сокращалось, а на сельском кладбище чуть ли не каждый день появлялся новый могильный холмик. Причина необъяснимого мора среди салтыковских крепостных была не страшная эпидемия, а молодая вдова, мать двоих сыновей – Дарья Николаевна Салтыкова.

Салтыкова снова встала в недобром расположении духа. Позвала крепостную, чтоб та ее одела. Вскорости утренний туалет был законченным. Придраться было не к чему. Тогда Салтычиха без всякой причины оттаскала девку за волосы. Потом барыня отправилась проверять комнаты, все ли чисто убрано. В одной из них она увидала небольшой, желтый, осенний листочек, залетевший в окно и прилипший к половице. Барыню прорвало. Она визгливым голосом приказала привести убиравшую комнаты. Ни жива ни мертва вошла Аграфена.

Дарья Николаевна ухватила увесистую палку и начала нещадно бить «виноватую», пока девка, истекая кровью, не упала на пол. Позвали священника, но у Аграфены не было даже сил вымолвить слово. Так и скончалась без покаяния. Такие сцены в московском доме на углу Кузнецкого моста и Лубянки происходили чуть ли не каждое утро, а потом и в течение дня. Те, кто оказался покрепче, побои выдерживал. Остальных же постигала участь Аграфены.

Так, за недостаточно хорошо выстиранное, по ее мнению, белье она запросто могла в состоянии аффекта ухватить первое что ей попадалось под руку – будь то утюг или палка – и бить им до потери сознания провинившуюся прачку, а потом позвать слуг и приказать им забить окровавленную жертву палками до смерти. Подчас такие убийства совершали в ее присутствии, временами – во дворе дома, на глазах у других крепостных. Приближенные Салтычихи исполняли приказания своей невменяемой хозяйки беспрекословно. Или же они могли с легкостью превратиться из палачей в жертвы.

От имения потянулись телеги с подозрительным, едва прикрытым рогожей грузом. Те кто сопровождал не особо то и таились от невольных свидетелей - дескать, везем трупы в полицейскую канцелярию на освидетельствование, скончалась очередная девка, царство ей небесное, убежала, дурочка, а по дороге-то и отдала Богу душу, теперь надо все, как полагается, зафиксировать. Но нечаянно сползшая рогожа открывала взору ужасный обезображенный труп с обваренной кожей, струпья вместо волос, колотыми и резаными ранами.

Заставила графиня Батори служанку раздеться, встать перед ней, взяла нож и…

С течением времени жестокость Салтычихи приняла еще более патологический характер. Простые побои и непременно следовавшие за ними убийства крепостных уже ее не удовлетворяли, она начала придумывать более изощренные пытки: могла поджечь волосы, рвала уши и ноздри раскаленными щипцами, вырезала у заблаговременно связанных мужчин и женщин половые органы, живыми бросала в котлы с кипящей водой маленьких девочек.

А что же сами крепостные? Неужто они, как бессловесный скот, на протяжении всего этого времени молчали, с рабской покорностью шли на заклание?

Напротив, десятками писались жалобы во все инстанции, но… Дарья Николаевна Салтыкова относилась к высшему сословию, в ее жилах текла «благородная» кровь, поэтому привлечь ее к ответственности было не таким уж простым делом: на ее защиту могло встать все поместное дворянство.

Только в 1762 г., когда царствовать стала Екатерина II, одна из жалоб на Дарью Салтыкову дошла по назначению и ее приняли к рассмотрению. Подал ее крепостной которого звали Ермолай, у него Салтычиха убила поочередно три жены.

Екатерина II передала жалобу в московскую юстицколлегию, и та вынуждена была завести уголовное дело. В ходе следствия начали всплывать жуткие подробности злодеяний, которые творила Дарья Салтыкова в своем доме на Кузнецком мосту. Согласно показаниям множества свидетелей, за период с 1756 по 1762 год Кровавая Барыня своими руками умертвила 138 человек! Но в дальнейшем следствие смогло официально установить и предъявить обвинению факты только 38-и убийств (Салтычиха со своими подручными умела прятать концы в воду). Но и этих эпизодов было достаточно для того, чтобы пришли в неописуемый ужас даже видавшие виды судьи.

Даже в то время когда следствие по делу Салтычихи было в самом разгаре, в доме Салтыковой не прекращались пытки и убийства: уничтожались свидетели обвинения, посмевшие жаловаться на свою барыню. Весь кошмар тех времен был в том, что крепостные, дав показания на своего барина или барыню, были вынуждены по окончанию допросов возвращаться к нему же.

Система судебной защиты на холопов не распространялась.

Когда оперативники ворвались в дом, даже они, видавшие виды, не могли оправиться от ужаса…

Агрессивность Кровавой Барыни все время искала выхода и наконец стала выплескиваться не только на крепостных, но и на таких же, как она, людей дворянского происхождения. Когда ее любовник – граф Тютчев – заявил ей, что желает жениться на другой, Салтыкова до такой степени была взбешена, что отдала приказ своим слугам убить и Тютчева, и его невесту, а также спалить дотла их дома, чтобы ничто больше не могло напоминать ей о нанесенном оскорблении. К счастью, обнадеженные ходом следствия подручные проигнорировали приказ Дарьи Салтыковой, и граф Тютчев остался в живых.

Следствие по делу Салтычихи вели на протяжении долгих 6-ти лет. Кровавая Барыня всячески «подмазывала» юристов, давая взятки направо и налево, а на светских раутах и балах, куда ее не переставали приглашать, не однократно говорила, что судить ее, во-первых, не за что, так как крепостные – не люди, а во-вторых, нельзя, потому как она «голубых кровей».

Но, несмотря на множество преград, создаваемых следствию Салтычихой и ее высокопоставленными покровителями, дело закончили и передали в суд. Наступил финал кровавой драмы.

Рассмотрев все обстоятельства дела, юстицколлегия вынесла Дарье Салтыковой смертный приговор, признав, что «она немалое число людей своих мужска и женска пола бесчеловечно, мучительски убивала до смерти».

Тут же привели в действие тайные механизмы, и Сенат в Петербурге принял другое решение – заменив смертную казнь наказанием кнутом и каторжными работами. Покровителей Кровавой Барыни этот приговор тоже не устроил, и наконец точку в деле поставила сама Екатерина II. По именному указу императрицы Салтыкова была осуждена на один час стояния в центре Москвы у позорного столба и пожизненное заключение.

1768 год, 7 октября – Салтычиху привезли в холщовом саване на Лобное место, повесив на грудь доску на которой было написано: «Мучительница и душегубица», дали в руки зажженную свечу и привязали к столбу. По словам современников, посмотреть на Салтыкову, которая у народа давно уже ассоциировалась со сказочными Бабой Ягой и вурдалаком, собрались тысячи людей. Красная площадь была переполнена народом. Зеваки залезали даже на крыши домов и деревья. На протяжении часа, пока Кровавая Барыня стояла у позорного столба, у ее ног палачи били кнутами, клеймили раскаленным железом и вырезали ноздри помогавшим ей в ее зверствах. Под занавес «представления» заклеймили и священника, который по указке Салтычихи отпевал и хоронил замученных ею как умерших естественной смертью.

На другой день всех подручных Салтычихи отправили этапом в сибирский город Нерчинск на вечные каторжные работы, а саму Дарью Салтыкову отправили в московский Ивановский девичий монастырь и опустили в глубокую темную яму, называемую самими монахинями «покаянная темница». В той темнице на воде и хлебе изувер пробыла долгих одиннадцать лет. На протяжении этих лет свет она видела, лишь когда ей приносили еду: вместе с пищей в яму опускали и зажженную свечу.

1779 год – приговор Салтковой был смягчен, и она была переведена в кирпичную «клетку» – пристройку к монастырской стене. В пристройке было зарешеченное окошко. Один из современников рассказал, как через это окошко Салтычиха плевалась на любопытствующих, материлась на них и пыталась задеть просунутой через прутья решетки палкой. 11-ти летнее покаяние в яме не привело ее к раскаянию, только еще больше озлобило.

Удивительный факт: каким-то образом Салтычихе удалось соблазнить охранявшего ее солдата и вступить с ним в интимную связь, в результате чего забеременела и родила ребенка. Тогда ей было уже 50 лет! Солдата сурово наказали шпицрутенами и отправили на исправление в штрафную роту, о судьбе же новорожденного ничего не известно. Скорей всего, его могли определить в какой-либо из монастырей, где он до конца дней замаливал многочисленные грехи своей кровожадной матушки.

Скончалась Дарья Салтыкова 27 ноября 1801 года в возрасте 71 года. Похоронили ее в Донском монастыре, рядом с родственниками.

Конечно пришла туда не только на это посмотреть, хотела увидеть некрополь в целом, горельефы в частности, но это потом, выложу опять стопицот фот..

Прочла когда-то Акунина "Кладбищенские истории". Одна глава посвящена Донскому кладбищу. Отложилось, что надо бы зайти при случае. Внезапно случай наконец свершился. Мне бы заранее подробнее пошарить в нэте на предмет надгробия Салтычихи (Салтыкова Дарья Николаевна), а так..
Помнила фото в его книге, к тому "каменному колу" и пришла, а зря, хотя и помнила, что это лишь художественное предположение. Прошарила инфу после, выбрала то, что мне показалось более близко к...
Утверждается, и не в одном источнике, что ее могила нижняя, в центре , что там даже видна надпись, с той стороны вроде, что закрыл не так давно завалившийся рядом саркофаг. В ролике под постом, монах рассказал, что это надгробие ее старшего сына, умершего в тот же год.
Если бы заранее нашла, залезла бы посмотреть, или попытаться прощупать надпись)
Цитаты из разных источников:
"Я и ранее встречал снимки именно этой могилы, но тогда ещё памятник не был упавшим и надпись была видна."
"К могиле Салтычихи приходят те, чьи родственники в тюрьме или под следствием. Считается (кем-то), что Салтычиха является защитницей заключенных."

Цитата в т.ч. - искусствоведа М. Ю. Коробко, российский историк, писатель, архивист, москвовед, топонимист, публицист, журналист. На фото ниже ссылка на его ЖЖ.
"Однако у Салтычихи есть и народное надгробие, то, под которым она похоронена согласно тайному народному знанию, передающему из поколения в поколение! Умиляют трогательные цветочки и надпись, сделанная фломастером, в ней Салтычиха ошибочно названа Екатериной."

Ориентир отсюда - настоящее надгробие Салтычихи с завалившимся рядом надгробием, на территории монастыря (вход с большой колокольней) - от входа - к правой стене монастыря. На фото - на заднем плане в районе башни, чуть дальше белого креста, там еще скульптура девушки с вазоном. Хотя.. я сама надпись все же не смотрела, при случае залезу)

Надписи на камне спереди и справа, забыла.. слева вроде тоже было.. или нет.. не помню..
А в списке похороненных в некрополе Донского монастыря - Баскаковы:
Баскаков Василий Васильевич (1765-1794) - секунд-майор
Баскаков Иван Егорович (1753-1798) - надворный советник, дед поэта Н. П. Огарева
Баскакова (ур. Хитрово) Вера Петровна (1743-1827) - его жена
Баскаков Петр Васильевич (ск. 1794) - поручик
Баскаков Алексей (p. 1761)
Баскакова Анна Филипповна (1817-1889) - девица


______

Дарья Николаевна Салтыкова 1730 - 1801.
**********

О потретах. Чаще всего ее путают с Дарьей Петровной Салтыковой , да и я вначале..

На портрете совсем другая представительница разветвленного семейства Салтыковых. Более того, урожденная Чернышева, Дарья Петровна , родная сестра пушкинской "Пиковой Дамы" Натальи Петровны Голицыной. Дарья Петровна была замужем за фельдмаршалом Иваном Петровичем Салтыковым, сыном героя Семилетней войны Петра Семеновича Салтыкова. Так что она Салтыкова не по рождению, а через мужа. К "той самой" Салтычихе эти близкие ко двору Салтыковы имели очень далекое отношение, седьмая вода на киселе. А портрет этот - миниатюра работы А.Х.Ритта, 1790-х годов, из Эрмитажа. Есть парный портрет ее супруга. А вот изображения Салтычихи до сих пор неизвестны, увы. Так что ее злодейский облик мы можем только фантазировать. Дарья Петровна в молодости. В Париже ее портрет писал Франсуа Друэ, он в ГМИИ Пушкина в Москве. Так что эта Салтыкова была хорошая и не безобразничала. На всякий случай, мне можно верить, уж я по этим Чернышевым книгу написал.
(цитата от av4)

**********************************

Итак, портретов Дарьи Николаевны Салтыковой не сохранилось , а публикаций огромное количество...
"..Дарья Салтыкова сжила со свету десятки своих крестьян. Почти все они были молодыми женщинами - среди жертв оказалось только двое мужчин и пять девочек 11-15 лет..."
"...служанка Прасковья Ларионова - сначала садистка избивала ее сама, а потом отдала гайдукам, крича при этом: «Бейте до смерти! Я сама в ответе и никого не боюсь!» Забитую до смерти Прасковью повезли в Троицкое, бросив в сани ее грудного ребенка, который замерз по дороге. Той же дорогой везли Катерину Иванову, у которой конюх Давыд «видел от бою ноги опухлые и из седалища текла кровь»..."
и т.д.

Например одна из публикаций..

__
Помещица Дарья Николаевна Салтыкова. Женщина-душегуб
В 1768 году рядом с Лобным местом у позорного столба стояла помещица Дарья Салтыкова - знаменитая Салтычиха, насмерть замучившая как минимум 138 своих крепостных. Пока дьяк зачитывал с листа совершенные ею преступления, Салтычиха стояла с непокрытой головой, а на ее груди висела дощечка с надписью "Мучительница и душегубица". После этого ее отправили на вечное заточение в Ивановский монастырь…

Дарья Николаевна Салтыкова (в девичестве Иванова), дочь приближённого к Петру I думного дьяка, состоявшего в родстве с Давыдовыми, Мусиными-Пушкиными, Строгановыми и Толстыми. Родилась в 1730 году в подмосковном селе Троицкое (ныне – посёлок завода Мосрентген, примыкающий к Москве в районе Тёплого Стана). Её дед, Автоном Иванов, был крупным деятелем времён царевны Софьи и Петра I. Вышла замуж за ротмистра лейб-гвардии Конного полка Глеба Алексеевича Салтыкова (ум. около 1755), дядю Николая Ивановича Салтыкова, будущего светлейшего князя. У них родилось два сына, Фёдор (1750-1801) и Николай (ум. 1775), которые были записаны на службу в гвардейские полки.

Овдовев в возрасте двадцати шести лет, получила в своё полное владение около шестисот крестьян в поместьях, расположенных в Московской, Вологодской и Костромской губерниях. Следователь по делу вдовы Салтыковой, надворный советник Волков, основываясь на данных домовых книг самой подозреваемой, составил список из 138 фамилий крепостных, судьбу которых предстояло выяснить. Согласно официальным записям 50 человек считались «умершими от болезней», 72 человека - «безвестно отсутствовали», 16 считались «выехавшими к мужу» или «ушедшими в бега». По показаниям крепостных крестьян, полученным во время «повальных обысков» в имении и деревнях помещицы, Салтыковой было убито 75 человек, в основном женщин и девушек.

издание о-ва "Друзья Детей"..

До смерти мужа за Салтычихой не замечалось особой склонности к насилию. Но примерно через полгода после овдовения она начала регулярное избиение прислуги. Основными поводами для наказания были недобросовестность в мытье полов или стирке. Истязания начиналось с того, что она наносила провинившейся крестьянке удары попавшимся под руку предметом (чаще всего это было полено). Провинившуюся затем пороли конюхи и гайдуки, порой до смерти. Салтычиха могла облить жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Также Салтычиха использовала для истязаний горячие щипцы для завивки волос, которыми хватала жертву за уши. Она часто таскала людей за волосы и при этом била их головой о стену длительное время. Многие убитые ею, по словам свидетелей, не имели волос на голове, Салтычиха рвала волосы пальцами, что свидетельствует о её немалой физической силе. Жертв морили голодом и привязывали голыми на морозе. Салтычиха не любила и разбивала влюблённые пары, которые вот вот собирались пожениться.
В одном эпизоде досталось от Салтычихи и дворянину Николаю Тютчеву - деду поэта Фёдора Тютчева. Молодой капитан, занимавшийся в 1760 г. сверкой границ подмосковных владений Салтыковой с записями в земельном кадастре, сделался любовником молодой вдовушки. Все было поначалу хорошо, но в январе 1762 г. Тютчев собрался жениться на девице Панютиной.

(Салтыковой было тогда 32, ему 42, а где-то упоминается - якобы он моложе ее)

Салтыкова решила уничтожить неверного возлюбленного, причем сделать это в самом что ни на есть буквальном смысле. Конюх Савельев в два приема приобрел 2 кг. пороха, который после добавления серы и трута был завернут в легковоспламеняющуюся пеньку. Получилась мощная бомба.
По приказу Салтыковой были предприняты две попытки заложить эту бомбу под московский дом, в котором проживали капитан Тютчев и его невеста. Обе попытки сорвались из-за страха посланных крепостных перед расплатой сорвались. Робкие конюхи - Иванов и Савельев - были жестоко выпороты, но неудачные попытки подрыва дома заставили Салтыкову пересмотреть план. Она решила организовать засаду на пути проезда капитана в Тамбов, куда ему надлежало отправиться по делам службы в апреле 1762 г. В засаде должны были участвовать 10-12 мужиков из подмосковных имений Салтыковой. Дело выходило нешуточное: нападение на дворянина при выполнении им государственного задания тянуло уже не на грабеж, а на заговор! Сие грозило мужикам даже не каторгой, а отсечением головы. Крепостные Салтыковой подкинули капитану "подметное письмо" (анонимку), в котором предупредили его о готовящемся на него покушении. Тютчев официально уведомил власти о возможном нападении и получил в качестве охраны на время проезда в Тамбов 12 солдат. Салтыкова, узнав об охране капитана, в последний момент отменила нападение.

Жалоба императрице
Жалоб на жестокую помещицу всегда шло много и при Елизавете Петровне, и при Петре III, но все дела о жестокостях оказывались решенными в ее пользу. Доносчиков наказывали кнутом, ссылали в Сибирь. Она не скупилась на подарки властям, а, с другой стороны, фамилия-то была уважаемая.

Вместе с тем Салтычиха вела внешне набожный образ жизни. Она делала пожертвования церкви и ежегодно совершала паломничества к православным святыням, таким как Киево-Печерская лавра.
Первоначальные жалобы крестьян привели лишь к наказаниям жалобщиков, поскольку у Салтычихи было много влиятельных родственников, и ей удавалось подкупать должностных лиц. Но двум крестьянам, Савелию Мартынову и Ермолаю Ильину, жён которых она убила, в 1762 году всё же удалось передать жалобу только что вступившей на престол Екатерине II.

Следствие
Хотя Салтычиха принадлежала к знатному роду, Екатерина II использовала её дело в качестве показательного процесса, который ознаменовал бы новую эпоху законности.
Московской юстиц-коллегией было произведено следствие, продолжавшееся шесть лет. Следствием занимался безродный чиновник Степан Волков и его помощник надворный советник князь Дмитрий Цицианов. Они проанализировали счётные книги Салтычихи, что позволило установить круг подкупленных чиновников. Следователи также изучили записи о движении крепостных душ, в которых было отмечено, какие крестьяне были проданы, кто был отправлен на заработки и кто умер.

Было выявлено много подозрительных записей о смертях. Так, например, двадцатилетняя девушка могла поступить на работу в качестве прислуги и через несколько недель умереть. Согласно записям, у Ермолая Ильина (одного из жалобщиков, который служил конюхом) умерло подряд три жены. Некоторых крестьянок будто бы отпускали в родные деревни, после чего они тут же умирали или пропадали без вести.
Изучение архивов канцелярии московского гражданского губернатора, московского полицеймейстера и Сыскного приказа выявило 21 жалобу, поданную на Салтычиху её крепостными. Все жалобщики были возвращены помещице, которая произвела над ними собственный суд.

Салтычиху взяли под стражу. При допросах применялась угроза пытки (разрешение на пытку получено не было), но она ни в чем не созналась. Малоэффективной оказалась и пытка известного разбойника в присутствии Салтычихи с извещением, что она будет следующая. Возможно, что она была осведомлена о том, что пытки к ней применены не будут. Не сработали и уговоры раскаяться священника московской церкви Николая Чудотворца Дмитрия Васильева.
Затем был произведён повальный обыск в московском доме Салтычихи и в Троицком, сопровождавшийся опросом сотен свидетелей. Были обнаружены бухгалтерские книги, содержавшие информацию о взятках чиновникам московской администрации, а опрошенные рассказали об убийствах, сообщили даты и имена жертв.
Взятки получили начальник полицеймейстерской канцелярии Молчанов, прокурор Сыскного приказа Хвощинский, присутствующие Сыскного приказа Вельяминов-Зернов и Михайловский, секретарь Тайной конторы Яров, актуариус Сыскного приказа Пафнутьев.

Черно-белая иллюстрация. Изображение расправы помещицы Подольского уезда Д.Н.Салтыковой над крестьянами. (Великая Реформа. Т. 1 - М., 1911) (автор П.В.Курдюмов)

Весной 1765 года следствие в московской Юстиц-коллегии было формально окончено и направлено для дальнейшего рассмотрения в 6-й Департамент Правительствующего сената.
По итогам следствия Волков пришёл к заключению, что Дарья Салтыкова «несомненно повинна» в смерти 38 человек и «оставлена в подозрении» относительно виновности в смерти ещё 26 человек.

Суд и приговор
Судебное разбирательство длилось более трех лет. В конце-концов, судьи признали обвиняемую «виновной без снисхождения» в тридцати восьми доказанных убийствах и пытках дворовых людей. Однако сенаторы не стали выносить конкретного приговора, переложив бремя принятия решения на царствующего монарха - Екатерину II.
В течение сентября 1768 года Екатерина II несколько раз переписывала приговор. Сохранилось четыре собственноручных наброска приговора императрицы.
2 октября 1768 года Екатерина II направила в Сенат указ, в котором очень подробно описала как наложенное на Салтыкову наказание, так и порядок его отправления. На полях этого указа рукою Екатерины возле слова она поставлено он . Императрица хотела сказать, что Салтыкова недостойна называться женщиной.

Салтыкова Дарья Николаевна была осуждена:
1. к лишению дворянского звания;
2. пожизненному запрету именоваться родом отца или мужа (запрещалось указывать свое дворянское происхождение и родственные связи с иными дворянскими фамилиями);
3. отбыванию в течение часа особого «поносительного зрелища», в ходе которого осужденной надлежало простоять на эшафоте прикованной к столбу с надписью над головой «мучительница и душегубица»;
4. к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения (свет дозволялся только во время приёма пищи, а разговор - только с начальником караула и женщиной-монахиней).

Помимо этого, императрица своим указом от 2 октября 1768 года постановила вернуть двум сыновьям всё имущество матери, до той поры находившееся в опекунском управлении. Также указывалось предать наказанию ссылкой на каторжные работы сообщников Дарьи Салтыковой (священника села Троицкого Степана Петрова, одного из «гайдуков» и конюха помещицы).

Наказание осуждённой Дарьи Николаевой было исполнено 17 октября 1768 года на Красной площади в Москве. В московском Ивановском женском монастыре, куда прибыла осуждённая после наказания на Красной площади, для неё была приготовлена особая камера, названная «покаянной». Высота отрытого в грунте помещения не превышала трёх аршин (то есть 2,1 метра), оно полностью находилось ниже поверхности земли, что исключало всякую возможность попадания внутрь дневного света. Узница содержалась в полной темноте, лишь на время приёма пищи ей передавался свечной огарок. Салтычихе не дозволялись прогулки, ей было запрещено получать и передавать корреспонденцию.
По крупным церковным праздникам её выводили из её тюрьмы и отводили к небольшому окошку в стене храма, через которое она могла прослушать литургию. Жёсткий режим содержания продлился 11 лет, после чего был ослаблен: осуждённая была переведена в каменную пристройку к храму с окном. Посетителям храма было дозволено смотреть в окно и даже разговаривать с узницей. По словам историка, «Салтыкова, когда бывало соберутся любопытные у окошечка за железною решеткой ее застенка, ругалась, плевала и совала палку сквозь открытое в летнюю пору окошечко».

Соборная церковь в бывшем Ивановском Монастыре.
В левой пристройке держали в заключении "Салтычиху".

После смерти заключённой её камера была приспособлена под ризницу. Провела в тюрьме тридцать три года и умерла 27 ноября 1801 года.
Похоронена на кладбище Донского монастыря, где погребалась вся ее родня.
_________________
Интересные факты

* Начиная с 1764 года в Москве, а затем и по всей империи был распространён слух о том, что Салтыкова не только убивала крестьян, но употребляла в пищу их мясо. Следствию удалось достоверно установить абсурдность подобных обвинений.
* По некоторым данным, в 1779 году (в возрасте почти 50-ти лет) Дарья Салтыкова родила в тюрьме ребёнка от караульного солдата.
* Городской дом Салтычихи в Москве находился на углу улиц Большая Лубянка и Кузнецкий Мост, то есть на месте, где позже были построены здания, принадлежавшие ныне ФСБ России. Усадьба, где, как правило, она совершала убийства и истязания находилась на территории поселка Мосрентген (Троицкий парк) рядом с МКАД в районе Теплого стана.
* Салтыкову прозвали русский Маркиз-де-Сад. Или просто Салтычиха.
__________________________________
В России «Салтычих» было много

«Второй Салтычихой» в народе называли жену помещика Кошкарова, жившую в 40 годах XIX века в Тамбовской губернии. Она находила особое наслаждение в тиранстве над беззащитными крестьянами. У Кошкаровой была определена норма для истязаний, от пределов которой она выходила только в крайних случаях. Мужчинам полагалось давать по 100 ударов кнутом, женщинам – по 80. Все эти экзекуции производились помещицей лично.

Предлогами к истязаниям чаще всего служили разные упущения по хозяйству, иногда очень незначительные. Так, повара Карпа Орлова Кошкарова исхлестала кнутом за то, что в супе оказалось мало луку.

Еще одна «Салтычиха» обнаружилась в Чувашии. В сентябре 1842 года помещица Вера Соколова забила до смерти дворовую девку Настасью, отец которой рассказал, что госпожа часто наказывала своих крепостных «драньем за волосы, а иногда заставляла сечь розгами и плетью». А другая служанка пожаловалась, что ей «барыня кулаком перешибла нос, а от наказаний плетью на бедре остался шрам, а зимой ее в одной рубашке заперли в отхожее место, из-за чего она отморозила себе ноги»…
«Via»
_________________

Хотя история столбовой дворянки Салтыковой стала известна, но сколько загубленных душ осталось сокрыто. Души.. Счет не на людей - владельцы душ, как у дьявола.
"она ходила в церковь и ревностно замаливала грехи." Как и сейчас, да и во все времена.
Жестокие были времена, а были и времена инквизиций.., не говоря о войнах.

В начале февраля на телеэкраны вышел многосерийный фильм «Кровавая барыня» по мотивам истории помещицы Дарьи Салтыковой, которая замучила насмерть почти полторы сотни своих крестьян. Установив в своем поместье режим перманентного террора, даже два века назад и в отсутствие средств массовой информации барыня сумела прославиться чуть ли не на всю страну. сайт рассказывает о жестокой дворянке Салтычихе, которую считают первым российским маньяком.

В трагической и без того истории России Дарья Салтыкова оставила свой кровавый след. Собственными руками она сжила со свету больше сотни ни в чем не повинных крепостных и издевалась над ними ради собственного удовольствия. Интерес к этой неоднозначной фигуре возрос после премьеры многосерийного фильма «Кровавая барыня», роль Салтычихи в котором сыграла Юлия Снигирь. В многосерийном фильме немало художественного вымысла (об этом его создатели предупреждают телезрителя в самой первой серии). Однако, на наш взгляд, история помещицы не нуждалась в подобном - она и так полна драматизма и крови.

Детство, отрочество, юность

Дарья Николаевна Салтыкова родилась в 1730 году семье приближенного к Петру II думного дьяка Николая Иванова и Анны Давыдовой. Ее дед Автоном Иванов во время стрелецкого бунта поддержал тогда еще будущего императора Петра I, за что в благодарность получил от правителя пост главы Поместного приказа, а с ним - чины и имения. Он оставил своему сыну хорошее наследство - Дарья и ее старшие сестры Аграфена и Марфа выросли в обеспеченной семье. Династия состояла в родстве с Мусиными-Пушкиными, Давыдовыми, Строгановыми, Толстыми и другими именитыми дворянами. Никто тогда и подумать не мог, чем в будущем прославится именно младшая Иванова.

Девочка была очень набожной, как и ее мать. Вообще о первых двадцати годах жизни будущей помещицы мало что известно, ведь после того как стало известно об учиненных ею зверствах, сверху поступил приказ уничтожить ее портреты и любую память о ней. История Салтычихи известна в основном из воспоминаний современников, а также из материалов расследования ее деяний.

Замужество

У Дарьи была приятная внешность и покладистый (до некоторых пор) нрав. Невестой она считалась завидной. В девятнадцать лет ее сосватали за богатого ротмистра лейб-гвардии конного полка Глеба Салтыкова, который был родственником знатных московских аристократов. Кстати, его брат Сергей Салтыков был фаворитом Екатерины II.

Молодожены поселились в московской усадьбе. Одни историки утверждают, что супруги жили в мире и согласии, другие убеждены, что Глеб, имевший до свадьбы репутацию дамского угодника, изменял жене направо и налево. Дарья родила сыновей Федора и Николая. Воспитанием мальчиков, как было принято в ту пору, занимался огромный штат прислуги. Это позволяло их отцу разъезжать по служебным делам, а матери - посещать светские рауты, благотворительные мероприятия и отправляться в паломничества.

Спустя семь лет брака Салтыков простудился и умер от горячки. 26-летняя Дарья тяжело переживала утрату. Она забросила дела и переехала из центра Москвы в подмосковное имение Троицкое, которое раньше принадлежало ее отцу. Там она тихо оплакивала свое горе. Многие историки сходятся во мнении, что именно гибель мужа стала переломным моментом в жизни Салтыковой. Именно после трагедии начали проявляться ее садистские наклонности.

Кровожадный монстр

После смерти Глеба Дарья получила в свое полное владение около шестисот крестьян в поместьях, расположенных в Московской, Вологодской, Костромской губерниях, и стала более чем состоятельной особой. До смерти мужа барыня не проявляла жестокости в обращении с людьми, а вскоре после того, как она овдовела, по окрестностям поместья поползли слухи о ее лютых зверствах.
Дело в том, что состоятельная вдова вознамерилась повторно выйти замуж и присматривала себе нового жениха, однако кавалеры не спешили просить ее руки. Время шло, личная жизнь не клеилась, и у богатой помещицы начались неконтролируемые приступы злобы и агрессии.

Видя, как дворовые девки запросто находят себе женихов и создают семьи, Дарья стала впадать в бешенство и в порыве неконтролируемой ярости причиняла им увечья разной степени тяжести.

От лихого нрава помещицы страдали не только крепостные: иногда под горячую руку попадали и соседи.

Самой частой причиной было якобы недобросовестное исполнение домашних обязанностей - например, якобы плохо помытый пол или не простиранное, по мнению хозяйки, белье. Однако чаще всего поводы Салтыковой не требовались… По словам очевидцев, Дарья наносила девушкам удары первым попавшимся под руку предметом, будь это метла, скалка, полено или камень. Затем провинившуюся пороли конюхи и часто насиловали, порой до смерти.

Салтычиха без зазрения совести могла облить лицо крестьянки кипятком, поджечь волосы на голове, приковать голой цепями на холоде или морить голодом. Со временем пытки помещицы становились все более изощренными: она выдирала челяди волосы, била людей головой об стены и прижигала уши горячими щипцами для волос… Причиной смерти человека (в основном это были девушки, но позже следствие насчитало и троих мужчин) называлась какая-нибудь болезнь, либо его объявляли в розыск как убежавшего крепостного.

Сперва по окрестным деревням поползли слухи о злокозненной помещице, которая забивает до смерти своих крепостных, а вскоре потянулись и телеги с накрытым грузом непонятного происхождения. Люди Салтыковой не таились от свидетелей и объясняли, что это всего-навсего умер очередной холоп и его везут на освидетельствование. Иногда, правда, приоткрыв ткань, удавалось разглядеть обезображенный труп. Народная молва быстро разносила такие вести. Вскоре люди стали потихоньку докладывать об увиденном в вышестоящие инстанции.

Утечка информации шла и от сбежавших от Дарьи крепостных, которые приходили в полицию для того, чтобы показать увечья. В основном полицмейстеры отправляли холопов назад, предпочитая умалчивать о злодеяниях дворянки.

Тем более что рука ее была щедро не только на удары, но и на взятки для начальников полиции.

Крестьян, которые так радовались чудом обретенной свободе, возвращали обратно к кровожадной хозяйке - на этот раз на верную смерть.

От любви до ненависти

Соседом этой темпераментной вдовы был офицер Николай Тютчев (дед поэта Федора Тютчева), который работал межевателем земли. По некоторым данным, их с Дарьей роман начался со скандала. Однажды Николай, охотясь, случайно забрел на ее территорию. Лихая помещица приказала своим людям немедленно схватить наглеца и доставить в усадьбу. Офицеру удалось замять конфликт, а вскоре у них начались отношения.

Влюбленные устраивали свидания, как только выпадало свободное время. Дарья расцвела и даже на время успокоилась: примерно год она не мучила своих крестьян, но затем все вернулось на круги своя. Время шло, но Николай почему-то не спешил делать возлюбленной предложение. Оказывается, до него дошли слухи о ее зверствах. Убедившись в их правдивости, Тютчев решил порвать с Салтыковой. Мегера вышла из себя и, по сведениям некоторых историков, приказала поймать возлюбленного и на несколько суток посадить в холодный сарай. Его спасла одна из крестьянок, которая открыла дверь, чтобы Тютчев сбежал.

Через несколько месяцев Николай вознамерился жениться на еще одной соседке Пелагее Панютиной. Салтыкова, услышав новость, была так шокирована, что, выражаясь современным языком, окончательно «слетела с катушек». Она решила убить бывшего любовника, а заодно и его невесту. Помещица приказала своему конюху соорудить бомбу из двух килограммов пороха. Взорвать усадьбу, в которой проживали Тютчев и Панютина, поручили двум крестьянам, которые в самый последний момент струсили и не выполнили приказ. Разумеется, они были жестоко выпороты. Салтычиха решила пересмотреть план возмездия и организовала засаду на экипаж капитана, который направлялся в Тамбов. Крепостные, понимая, что за покушение на офицера им грозит смертная казнь, снова побоялись и предупредили его о готовящемся покушении. Тютчев официально уведомил власти о возможном нападении и получил в качестве охраны двенадцать солдат. Салтыкова, узнав об этом, в последний момент отменила покушение.

После неудавшейся мести Дарья окончательно утратила связь с реальностью и с удвоенной силой принялась за зверства над крестьянами.

Расследование

В том же 1762 году двоим сбежавшим от Салтыковой крестьянам Ермолаю Ильину и Савелию Мартынову, жен которых она убила (у Ильина - троих подряд), удалось передать жалобу только что вступившей на престол Екатерине II. Эта была двадцать вторая жалоба со стороны людей Дарьи, но только эта каким-то чудом попала в руки императрицы. Возможно, при Елизавете Петровне и Петре II бумага так и осталась бы незамеченной (дворяне и до этого нередко пороли своих крестьян), однако новая правительница, прибывшая в Россию из просвещенной Европы, строила цивилизованное общество и не желала, чтобы в ее государстве зверства оказывались безнаказанными.

В жалобе крепостных было указано, что их хозяйка за шесть лет погубила около ста душ. Екатерина II тут же инициировала расследование. И хотя Салтычиха принадлежала к знатному роду, императрица решила сделать процесс показательным.

Следователь Степан Волков обнаружил много интересного. Дознавателю показался подозрительным процент официально умерших крепостных, тем более что смертность среди женщин и девочек намного превышала смертность среди мужчин.

Надворный советник насчитал около ста тридцати восьми жертв, а также выяснил, что крестьяне Дарьи уже двадцать один раз подавали на нее жалобы.

В каждой из них были подробно описаны методы пыток, которые помещица применяла к своим людям. Оказалось, что Салтычиха имела свои тюрьмы с разнообразными пыточными приспособлениями.

Дарья вовсю препятствовала правосудию, будучи уверенной, что ей вновь удастся выйти сухой из воды благодаря деньгам. К слову, историки утверждают, что попадись дело помещицы другому следователю, возможно, ее вина так и не была бы доказана. Салтыкова была отстранена от управления усадьбами. На месяц к ней был приставлен священник, который должен был уговорить ее покаяться перед Господом и признаться в преступлениях. Дворянка отказывалась признавать свою вину, утверждая, что оговорена дворней.

После этого Волков организовал повальный обыск в поместьях злодейки и допросил абсолютно всех крепостных и даже соседей. Вскрылись факты бесчисленных издевательств над челядью, а также убийств. Последней жертвой барыни стала 19-летняя дворовая девушка Фекла Герасимова, которая погибла летом 1762 года. Кроме того была обнаружена бухгалтерская книга, в которой были указаны все взятки, которые Дарья давала должностным лицам. Совершать злодеяния своей барыне помогали двое слуг, конюх и дворовая девка Аксинья Степанова. Двое последних выполняли роль гробовщиков.

Суд постановил «несомненную вину» Салтыковой в смерти тридцати восьми крепостных, в гибели еще двадцати шести она была «оставлена в подозрении». Обстоятельства смерти еще семидесяти четырех крестьян остались невыясненными. К слову, Дарью признали виновной и в покушении на жизнь капитана Тютчева.

Приговор

Следствие шло около шести лет. В том, что судебный приговор будет обвинительным, никто не сомневался, потому что улики были убедительными. Однако Салтычиха по-прежнему ни в чем не признавалась. В 1768 году Екатерина II приняла решение о пожизненном заключении Дарьи в подземелье Ивановского монастыря без света и человеческого общения, а также о лишении ее дворянского звания и запрете именоваться родом отца или мужа, в том числе и в суде.

Салтыковой надлежало час простоять у позорного столба с щитом на шее с надписью «мучительница и душегубица».

Указом Екатерины Салтычиху лишили не только всех прав и всего имущества, но и постановили впредь «именовать сие чудовище мущиною».

Наказание осужденной помещицы было исполнено семнадцатого октября 1768 года на Красной площади в Москве. В тот же день подверглись порке кнутом и клеймению осужденные по делу Салтыковой священник и двое слуг помещицы. Все трое были направлены в каторжные работы в Сибирь.

Дальнейшая судьба

Салтыкова оказалась фактически похороненной заживо. Она сидела в подземелье без света, ей не разрешалось совершать прогулки, получать и отправлять письма. Лишь по крупным церковным праздникам Дарью подводили к небольшому окну. Спустя одиннадцать лет бывшую помещицу перевели в каменную пристройку с зарешеченным окном. Посетители Ивановского монастыря могли даже разговаривать с «душегубицей». По словам одного из историков, она при этом «ругалась, плевала и совала палку сквозь решетку, <…> обнаруживая тем свое закоренелое зверство, которое не погасило в ней ни раскаяние в злодействах, ни истома долговременного заключения в мрачном заклепе». Существуют некоторые сведения, согласно которым Дарья в возрасте пятидесяти лет родила от охранника ребенка. Тем не менее никаких документов, сумевших бы пролить свет на ситуацию, нет. Салтыкова умерла в возрасте семидесяти одного года.

Стоит упомянуть и судьбу ее сыновей Федора и Николая. На момент возбуждения уголовного дела им было одиннадцать и двенадцать лет соответственно. После ареста матери о них стали заботиться опекуны - генерал-губернатор Ярославля Алексей Мельгунов (жена которого была племянницей Глеба Салтыкова) и вице-президент юстиц-коллегии Иван Тютчев (он был мужем старшей сестры Дарьи Салтыковой Аграфены). Все имущество матери после совершеннолетия мальчиков перешло в их личное распоряжение.

Имя Дарьи Салтыковой с тех самых пор стало нарицательным, а мотивация помещицы так и осталась неясной. Следствие не смогло установить, чем было вызвано ее желание мучить и убивать ни в чем не повинных людей. Тем не менее современные психиатры приходят к выводу, что столь зверские злодеяния, совершенные верующим человеком, могут свидетельствовать об эпилептоидной психопатии.