Прорыв в первой мировой войне. Брусиловский прорыв: кратко о наступлении
Под командованием генерала А.А. Брусилова Юго-Западный фронт провел в 1916 г. наиболее успешную стратегическую операцию Первой мировой
Во время Первой мировой войны Россия и ее союзники по Антанте старались согласовывать действия своих армий. Летом 1916 г. планировалось общее наступление союзных войск. На совещании в Шантильи (Франция) в феврале 1916-го было решено, в частности, что русские войска наносят удар не позднее 2 (15) июня. А не позднее 18 июня (1 июля) предстояло начать наступление англичанам и французам. Но в феврале немцы начали атаки под Верденом, а в мае австро-венгерские войска обрушили сильнейший удар на итальянцев.
Темпераментные итальянцы перепугались и стали слать панические телеграммы французам и русским. От первых они требовали повлиять на русских, а от вторых - перейти немедленно в наступление, чтобы отвлечь австрийцев от Италии. Заметим, что русские всегда выполняли свои союзнические обязательства, а вот союзники поступали так, как им было выгодно. Они, например, и не шевельнулись, когда в 1915 г. русская армия отступала, несла большие потери и нуждалась в поддержке. Зато в 1916-м от русских потребовали наступать, чтобы, в том числе, оттянуть немецкие силы и от французского Вердена. Как выяснилось позже, англичане отказались тогда идти на помощь французам.
А итальянский король Виктор-Эммануил III отправил телеграмму Николаю II. По его «высочайшей» логике, почему-то исключительно русские должны были спасать Италию от разгрома.
Тем не менее, 18 (31) мая царь ответил итальянскому королю так: «Мой начальник штаба доложил мне, что 22 мая (4 июня) моя армия будет в состоянии начать атаку австрийцев. Это даже несколько ранее той даты, которая установлена военным союзным советом... Решил предпринять это изолированное наступление с целью оказать помощь храбрым итальянским войскам и во внимание к твоей просьбе».
Итальянцы, между прочим, даже подумывали о том, не капитулировать ли им перед австрийцами. Позже выяснилось, что их страхи оказались сильно преувеличенными. Вместе с тем, они отвлекали на себя более 20 австрийских дивизий, и крах Италии нанес бы Антанте и военный, и, что для союзников было не менее важно, моральный удар.
Оборона австро-венгерских войск считалась неприступной. Начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал от инфантерии М. Алексеев 31 марта (13 апреля) 1916 г. доносил царю: «Совокупность действий войск при современных условиях, как показывает опыт на французском и наших фронтах, указывает, что едва ли можно рассчитывать на выполнение в один прием глубокого проникновения в расположение противника, хотя за ударными корпусами была бы поставлена вторая линия корпусов». Иными словами, Ставка не планировала разбить противника. Она ставила перед войсками более скромные задачи: нанести противнику потери. Хотя, казалось бы, намечая крупную операцию, должна была четко и ясно отобразить в своей директиве ту оперативно-стратегическую цель, ради которой и намечалась операция.
На апрельском совещании в Ставке при обсуждении плана предстоящей кампании генералы, в большинстве своем, тоже особо не рвались в бой. Главнокомандующий Северным фронтом генерал А. Куропаткин говорил, например: «Прорвать фронт немцев совершенно невероятно, ибо их укрепленные полосы настолько развиты и сильно укреплены, что трудно предположить удачу». В свою очередь, главнокомандующий Западным фронтом генерал А. Эверт полностью согласился с Куропаткиным и сказал, что наиболее приемлемым способом ведения боевых действий для Западного фронта является оборона. Но главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал Брусилов был иного мнения. Он решительно заявил, что Юго-Западный фронт не только готов к наступлению, но и имеет немало шансов на оперативный успех.
Чтобы утверждать так, безусловно, требовались полководческий талант и великое мужество.
В отличие от многих генералов Брусилов держался суворовского правила «Воевать не числом, а умением!» Он настаивал на широких наступательных действиях для Юго-Западного фронта.
«Я твердо убежден, - говорил он, - что мы можем наступать… Я считаю, что недостаток, которым мы страдали до сих пор, заключается в том, что мы не наваливаемся на врага сразу всеми фронтами, дабы прекратить возможность пользоваться выгодами действий по внутренним операционным линиям, и поэтому, будучи значительно слабее нас количеством войск, он, пользуясь своей развитой сетью железных дорог, перебрасывает свои войска в то или иное место по желанию. В результате всегда оказывается, что на участке, который атакуется, он в назначенное время всегда сильнее нас и в техническом и в количественном отношениях. Поэтому я настоятельно прошу разрешения и моим фронтом наступательно действовать одновременно с моими соседями; если бы, паче чаяния, я даже и не имел успеха, то, по меньшей мере, не только задержал бы войска противника, но и привлек бы часть его резервов на себя и этим могущественным образом облегчил бы задачу Эверта и Куропаткина».
Брусилов, описывая позже это совещание в Ставке, отметил, что к нему во время обеденного перерыва подошел генерал Куропаткин и сделал замечание: «Вы только что назначены главнокомандующим, и вам притом выпадает счастье в наступление не переходить, а, следовательно, и не рисковать вашей боевой репутацией, которая теперь стоит высоко. Что вам за охота подвергаться крупным неприятностям, может быть, смены с должности и потери того военного ореола, который вам удалось заслужить до настоящего времени? Я бы на вашем месте всеми силами открещивался от каких бы то ни было наступательных операций…»
Директивой Ставки от 11 (24) апреля 1916 г. были определены следующие задачи: «1. Общая цель предстоящих действий наших армий - переход в наступление и атака германо-австрийских войск... 4. Юго-Западный фронт, тревожа противника на всем протяжении своего расположения, главную атаку производит войсками 8-й армии в общем направлении на Луцк». Ставка не планировала операции по глубине, стремясь ограничиться прорывом и желанием нанести противнику как можно больше потерь. А Юго-Западному фронту вообще отводилась вспомогательная роль. Но генерал Брусилов думал иначе.
Против Юго–Западного фронта оборонялись войска эрцгерцога Иосифа–Фердинанда. Изначально Брусилову противостояли четыре австрийских и одна немецкая армия (448000 штыков, 38000 сабель, 1300 легких и 545 тяжелых орудий).
Небольшой численный недостаток враг компенсировал обилием техники и мощью обороны. За девять месяцев были оборудованы три оборонительных полосы на расстоянии 5 км одна от другой. Наиболее прочной считалась первая - с опорными узлами, дотами, отсечными позициями, заводящими противника в «мешок» для истребления. Окопы имели бетонные козырьки, глубокие блиндажи были оборудованы железобетонными сводами, под бетонными колпаками располагались пулеметы. Еще было 16 рядов колючей проволоки, через некоторые пропускался электрический ток. На проволоку подвешивались бомбы, вокруг устанавливались мины, фугасы, делались засеки, «волчьи ямы», рогатки. А в окопах русских ждали австро-немецкие огнеметы.
За столь искусно оборудованной первой полосой находились еще две, правда, немного слабее. И хотя неприятель был уверен, что прорвать такую оборону невозможно, он в 10 км от первой полосы подготовил еще тыловую оборонительную позицию. Когда кайзер Вильгельм II посетил фронт, то пришел в восторг: таких прочных, как ему тогда казалось, позиций он не видел даже на Западе, где противники за несколько лет позиционной войны весьма преуспели в этом деле. Тогда же на выставке в Вене демонстрировались макеты оборонительных сооружений с австро-венгерского фронта как высшее достижение германской фортификации. И противник настолько уверовал в неприступность своей обороны, что за несколько дней до Брусиловского наступления даже обсуждался вопрос о том, не опасно ли снять с этого фронта пару-тройку дивизий, чтобы как можно скорее разгромить Италию. Было решено, что никакой опасности не будет, так как прошлый год русских постоянно преследовали неудачи, и эта тенденция вряд ли изменится.
Однако немцы и австрийцы полагались, прежде всего, на тяжелую артиллерию. Соотношение ее было таково: 174 тяжелых орудия против 76 русских на участке 8-й армии, 159 против 22 на участке 11-й армии, 62 против 23 на участке 7-й армии, 150 против 47 на участке 9-й армии.
При таком превосходстве немцы еще жаловались, что слишком много тяжелых батарей переброшено на итальянский фронт. Но самое важное: враг не верил, что после тяжелейших поражений 1915 г. русские вообще способны на более-менее серьезное дело. Начальник штаба немецкой армейской группы генерал Штольцман хвастливо заявил: «Возможность успеха русских исключена!»
Забыли, видать, немцы, с кем имеют дело. Главнокомандующий Юго-Западным фронтом был не из числа тех генералов, которых называют паркетными (вся служба у них проходит в штабах – на паркетных полах, не в окопах – от подпоручика до генерала). Алексей Алексеевич Брусилов (1853 - 1926) происходил из рода потомственных военных. Он рано лишился родителей и в 4-летнем возрасте был зачислен в Пажеский корпус, где готовили офицеров гвардии. Однако он не стремился в элитные части, да и, прямо скажем, средств для службы в гвардии было недостаточно. После завершения учебы в Пажеском корпусе летом 1872 г. молодой офицер выбрал для службы 15-й Тверской драгунский полк, который дислоцировался в г. Кутаиси. (Брусилов, кстати, родился в Тифлисе). Там 19-летний прапорщик был назначен младшим взводным офицером 1-го эскадрона. Когда началась русско-турецкая война 1877-1878 гг., Брусилов буквально с первых дней принимал участие в боевых действиях. За военную кампанию был награжден орденом Св. Станислава 3-й степени. А потом была служба на различных должностях в Русской императорской армии. Летом 1913 г. генерал от кавалерии А. Брусилов принял командование 12-м армейским корпусом в Киевском военном округе.
С началом Первой мировой войны Брусилов был назначен командующим 8-й армии. Войска его армии выступили к границе и вскоре вступили в бой с австрийской кавалерией. Противник был разбит, его остатки бежали за р. Збруч. На р. Коропец враг попытался остановить Брусиловские войска, но опять потерпел поражение. И отступил к галицийскому городу Галич. А Брусилов двинулся на Львов. По пути взял Галич. Сражение продолжалось три дня. Австрийцы потеряли убитыми более пяти тыс. человек. За взятие Галича генерал Брусилов получил орден Св. Георгия 4-й степени.
Вскоре австрийцы попытались совершить обход западнее Львова. Брусилов войсками правого фланга и центра дал противнику встречный бой (труднейший вид боевых действий), а войсками левого фланга занял прочную оборону. Противник понес массовые потери, отступил и решил закрепиться на карпатских перевалах, чтобы перекрыть русским войскам путь на венгерскую равнину.
В Галицийской битве, первом крупном сражении русской армии в Великой войне, войска генерала Брусилова разгромили 2-ю австро-венгерскую армию, только пленными взяли более 20 тыс. человек. Армия Брусилова отразила все попытки противника деблокировать осажденный русскими г. Перемышль.
В тяжелейшем для Русской армии 1915-м войска генерала Брусилова вели активные оборонительные действия, нанося противнику серьезные потери. Успехи А. Брусилова не могли остаться незамеченными. В марте 1916 г. он был назначен главнокомандующим Юго-Западного фронта, а в апреле ему было присвоено звание генерал-адъютанта. Штаб армии располагался тогда в г. Житомире. До наступления оставалось немногим больше месяца…
Командующий фронтом генерал Брусилов не терял времени даром. Особое внимание он уделил разведке - от полковой до армейской и фронтовой. В штабе фронта концентрировались все добытые сведения о противнике. Впервые в той войне Брусилов широко использовал данные воздушной разведки, в том числе фотоснимки. Добавим, что на Юго-Западном фронте тоже впервые была сформирована истребительная авиагруппа. Она обеспечивала господство русской авиации в воздухе. Наши летчики наносили бомбовые удары, вели пулеметный огонь по противнику, поддерживали пехоту на поле боя.
Чтобы ввести противника в заблуждение, на Юго-Западном фронте широко использовали ложные радиосообщения. Подлинные приказы, распоряжения, инструкции передавались в войска исключительно нарочными, фельдегерской почтой. Были созданы ложные артиллерийские позиции. Штаб фронта распространял дезинформацию по поводу наступления, которое, якобы, немцы готовят к северу от Полесья. Поэтому, дескать, Юго-Западный фронт должен быть готов прийти на выручку генералу Эверту. Для большей убедительности корпусам было приказано готовиться к наступлению во мниогих местах, окопными работами превратить свои позиции в плацдарм для атаки. Брусилов говорил командующим армиями: надо создать полную иллюзию того, что фронт будет наносить удары в 20 пунктах.
В итоге австро-венгерское командование так и не сумело определить, где русские будут наносить главный удар. Австрийцы мыслили шаблонно: где несколько дней непрерывно будут вести огонь русские пушки, там и следует ждать главного удара.
И просчиталось. Брусилов дал точные инструкции артиллерии на период прорыва вражеской обороны. Легкие орудия должны были вначале разрушить проволочные заграждения, затем уничтожать пулеметы. Целями средней и тяжелой артиллерии являлись коммуникационные окопы и основные оборонительные позиции. Едва пехота поднималась в атаку, легкая артиллерия должна была концентрировать огонь на артиллерийских батареях врага. Тогда тяжелые орудия сразу переносили стрельбу на дальние рубежи обороны противника.
Брусиловский прорыв породил такое понятие, как огневой вал. Это был короткий обстрел целей, под непосредственным прикрытием которого начиналась атака. Под плотным артиллерийским огнем противник не мог оказать решительного сопротивления. Атакующие подразделения врывались в первую линию траншей врага. Перед этим буквально за секунды огневой вал переносился на вторую линию обороны, потом на третью и т.д. А почти вплотную за валом шли гренадеры или, как их называли, «чистильщики окопов». Гренадерские команды врывались в траншеи противника, как только огневой вал перемещался дальше. Противник еще сидел в блиндажах, и одной брошенной туда гранаты было достаточно, чтобы уничтожить десяток солдат противника.
Исходя из ситуации на фронтах, генерал Брусилов предвидел, что Ставка прикажет начать наступление 28 - 29 мая. Чтобы окончательно ввести противника в заблуждение, он приказал закончить все приготовления к 19 мая. А 20-го главнокомандующий Юго–Западным фронтом получил приказ начать наступление 22 мая (по старому стилю) - на две недели раньше запланированного срока. Когда Брусилов спросил, будут ли одновременно наступать и другие фронты, генерал Алексеев уклончиво ответил, что Эверт будет готов к 28 мая, а пока Брусилову придется наступать самостоятельно.
Надо подчеркнуть, что генерал Брусилов во многом наследовал Суворову. Один весьма характерный пример: перед наступлением он создал копию оборонительной полосы австро-германских укреплений и тренировал на ней солдат. Суворов так поступал неоднократно. И еще – присущая Брусилову суворовская внезапность удара. Этому вопросу Брусилов уделил главное внимание. Дезинформация сработала: австрийцы так и не поняли, где русские будут наносить главный удар. Им и в голову не могло прийти, что главного удара как такового не будет.
Стратегическая внезапность Брусиловского прорыва была достигнута тем, что удар одновременно наносили все четыре армии. Это, как говорили тогда, было противу всех правил. Но Суворов тоже побеждал, нарушая все правила войны (будто на войне могут быть какие-то правила!).
За сутки до наступления генерал Алексеев по прямому проводу передал Брусилову повеление царя вести наступление не на четырех участках, а на одном, и всеми предназначенными для операций силами. Брусилов ответил: доложите Государю, что я не могу в 24 часа сделать перегруппировку корпусов и армий. Тогда Алексеев весьма дипломатично заметил: Его Величество спит, доложу завтра. А завтра было уже поздно...
И успеха добились все четыре армии!
Брусилов сделал ставку не на артиллерию, как было принято в позиционной войне, а на прорыв пехоты. На направлении главного удара создавалась оперативная плотность в 3-6 батальонов (3000-5000 штыков) и 15-20 орудий на 1 км фронта с расходом 10000-15000 снарядов. На некоторых участках прорыва общее количество легких и тяжелых орудий удалось довести до 45-50 на 1 км фронта. Оперативная плотность войск противника составляла от 4 до 10 км на одну пехотную дивизию, т. е. 2 батальона на 1 км фронта и 10-12 орудий. Таким образом, русским удалось получить двойное, а на некоторых участках даже тройное превосходство сил.
Еще одна тактическая находка Брусилова – это атака перекатами. Он отказался от идеи преодоления больших расстояний плотным строем. Пехота делилась на т.н. волны, которые передвигались друг за другом на дистанции 150-200 м. Позиции противника следовало атаковать четырьмя волнами и с близкого расстояния. Первые две волны брали траншею и с ходу атаковали вторую, где и старались закрепиться. Оставшиеся волны «перекатывались» через первые и свежими силами брали следующую линию обороны. Конницу предполагалось использовать только в случае прорыва фронта противника. Этот способ атаки, кстати, как и другие способы и методы Брусилова, получил широкое применение в европейских армиях.
Сражение началось внезапной артподготовкой войск Юго-Западного фронта. В ночь с 3-го на 4-е июня (по новому стилю) 1916 г. в 3 часа ночи был открыт мощный артиллерийский огонь, который продолжался до 9 часов утра. На участках, намеченных для прорыва русских войск, первая линия обороны противника была разрушена. Благодаря хорошо организованной разведке, включая аэрофотосъемку, русская артиллерия смогла подавить многие из выявленных орудий противника.
Фронт силами четырех армий прорвал австро-венгерскую оборону одновременно на 13 участках и развернул наступление в глубину и на фланги. В ходе прорыва войска Русской императорской армии сломали австро-венгерскую оборону, растянувшуюся от Припятских болот до румынской границы, продвинулись в глубину на 60 -150 км и заняли значительную территорию Галиции (нынешней Западной Украины).
Потери противника составили 1,5 млн человек убитыми, ранеными и взятыми в плен. Потери наших войск были в три раза меньше. И это в наступлении, где соотношение потерь должно быть противоположным!
Поэтому бытующие до сих пор разговоры о низких качествах командиров Русской императорской армии – беспардонная ложь. Достаточно сравнить ее потери с потерями врагов и союзников в Первой мировой войне, а также с потерями Красной Армии в 1941–1945 гг. Победа Юго-Западного фронта закономерно вызвала небывалый триумф в России. В своих воспоминаниях немецкий генерал Эрих Людендорф писал: «Русская атака в излучине Стрыя, восточнее Луцка, имела полный успех. Австро-венгерские войска были прорваны в нескольких местах, германские части, которые шли на помощь, также оказались здесь в тяжелом положении. Это был один из наисильнейших кризисов на Восточном фронте».
И русский триумф, и германо-австрийский кризис связан с именем генерала Алексея Брусилова. Тем более необходимо напомнить также имена командующих армиями, которые под руководством выдающегося полководца достигли больших успехов: командующий 7-й армией Д. Г. Щербачёв, 8-й армией - А. М. Каледин, 9-й - армией П. А. Лечицкий, 11-й армией - К. В. Сахаров. В итоге этой стратегической операции была спасена Италия, французы устояли у Вердена, англичане выдержали натиск немцев на р. Сомме.
Давно известно, что успех Юго-Западного фронта не был в должной мере поддержан другими фронтами. Но это – другая история. А что касается результатов наступления Юго-Западного фронта, то они были ошеломляющими и имели важнейшее значение для дальнейшего хода войны и позднейшего переустройства мира.
Тогда, в 1916 г., страны Антанты получили все условия для победного завершения войны. Поддержка Брусиловского прорыва всеми силами Антанты привела бы к поражению врага. Этого, увы, не произошло - союзники начали наступать лишь через 26 суток после атаки войск Брусилова. И война закончилась только в 1918 г. Поражением, как можно было предвидеть уже в 1916 г., Германии и Австро-Венгрии. Официально в числе победителей России не было, и справедливость до сих пор не восстановлена. Тем не менее, это сражение вошло в мировую классику военного искусства. Кстати, И. Сталин с большим уважением относился к генералу Брусилову, идеи которого легли в основу крупнейших стратегических наступательных операций 1944 г., вошедших в историю Великой Отечественной войны под названием «десять сталинских ударов».
Брусиловский прорыв - единственная войсковая операция, названная по имени полководца. Военные операции до 1916 г. не имели кодовых названий.
Обычно они назывались по месту проведения боев. Вначале и эта операция была известна как Луцкий прорыв. Но уже с первых дней боев успех наступавших русских войск стал настолько очевиден, что о Брусилове заговорила не только отечественная, но и иностранная пресса. Даже в военных кругах, особенно среди офицеров Юго-Западного фронта, наступление называли именем генерала Брусилова. Потом это название распространилось по всей стране. И сохранилось до сих пор. История просто так лавры побудителя никому не дарит. Юго-Западный фронт провел в 1916 г. наиболее успешную стратегическую операцию войск Антанты за всю войну. Генерал-адъютант Алексей Алексеевич Брусилов по праву заслужил вечную память в России.
Специально для «Столетия»
Военные действия – всегда трагедия. В первую очередь для простых солдат и их семей, которые могут не дождаться близких с фронта. Наша страна пережила целых две катастрофы – Первую Мировую и Великую Отечественную войны, где сыграла одну из ключевых ролей. ВОВ – отдельная тема, про нее пишутся книги, снимаются фильмы и передачи. События Первой Мировой войны и роли в ней Российской Империи у нас не особо популярны. Хотя наши солдаты и главнокомандующие сделали немало для победы союзного блока Антанты. Одно из важнейших событий, изменивших ход войны – Брусиловский прорыв.
Немного о генерале Брусилове
Без преувеличения, Брусиловский прорыв – единственная военная операция, названная по имени главнокомандующего. Поэтому нельзя не упомянуть эту личность.
Алексей Алексеевич Брусилов происходил из семьи потомственных дворян, то есть происхождение было самым благородным. Будущая легенда Первой Мировой войны родился в Тифлисе (Грузия) в 1853 году в семье русского военачальника и польки. С детства Алеша мечтал стать военным, и повзрослев, исполнил свою мечту – поступил в Пажеский корпус, затем был прикреплен к драгунскому полку. Был участником русско-турецкой войны 1877-1878 года, где храбро сражался. За подвиги на фронтах император наградил его орденами.
Впоследствии Алексей Брусилов становится командующим эскадрона и переходит на преподавательскую деятельность. В России и за рубежом его знали, как выдающегося наездника, знатока кавалерийской езды. И неудивительно, что именно такой человек и стал тем поворотным пунктом, решившим исход войны.
Начало войны
До 1916 года русской армии не очень везло на полях сражений – Российская империя теряла сотни тысяч жизней солдат. Генерал Брусилов участвовал в войне с самого начала, приняв командование 8 армией. Его операции были довольно успешными, но это была капля в море на фоне остальных неудач. Вообще на территориях западной Европы происходили ожесточенные бои, в которых русские терпели поражение – участие в битве при Танненберге и около Мазурских озер в 1914-1915 годах сократило численность русской армии. Генералы, командующими фронтами – Северным, Северо-Западным и Юго-Западным (до Брусилова), не горели желанием наступать на немцев, от которых терпели поражения прежде. Нужна была победа. Которую пришлось ждать еще целый год.
Отметим, что российская армия не обладала последними новинками в технике (это стало одной из причин поражения в боях). И только к 1916 году ситуация начала меняться. Заводы начали производить больше винтовок, солдаты стали проходить улучшенную подготовку и технику ведения боя. Зима 1915-1916 годов была относительно спокойной для русских солдат, поэтому командование вынесло решение улучшить ситуацию с обучением и повышением квалификации.
Попытки увенчались успехом – в 1916 год армия вошла намного лучше подготовленной, чем в начале войны. Единственный недостаток был в офицерах, способных руководить – они были убиты или взяты в плен. Поэтому на самых «верхах» было принято решение провести – командование юго-западным фронтом должен взять на себя Алексей Алексеевич.
Первая операция не заставила себя ждать – российские военные в битве при Вердене старались оттеснить немцев на восток. Это был успех, причем неожиданный – немецкая армия была удивлена тем, насколько опытной и вооруженной стала российская армия. Однако успех длился недолго – вскоре все оружие и артиллерия были убраны по приказу руководства, и солдаты остались незащищенными перед противником, который не преминул этим воспользоваться. Атака ядовитым газом сократила русскую армию еще больше. Западный фронт отступил. И тогда у высшего руководства созрело решение, которое стоило принять еще в начале боевых действий.
Назначение Брусилова главнокомандующим
В марте Алексей Брусилов сменяет генерала Иванова (который подвергся критике за неумелое руководство армией и провал военных операций).
Алексей Алексеевич выступает за наступление на всех трех фронтах, двое его «коллег» — генералы Эверт и Куропаткин – предпочитают занять выжидательную и оборонительную позицию.
Однако Брусилов утверждал, что только массовое нападение на немцев способно изменить ход войны – они просто физически не смогут ответить сразу по всем трем направлениям. И тогда успех гарантирован.
Достичь полного согласия не удалось, однако было принято решение, что Юго-Западный фронт начнет наступление, а два других продолжат. Брусилов поручил своим подчиненным офицерам разработать точный план атаки, чтобы не было упущено ни одной детали.
Солдаты знали, что собираются атаковать отлично защищенную оборонительную линию. Заложенные мины, электрические заборы, колючая проволока и многое другое – вот что встречало русскую армию, как подарок от Австро-Венгрии.
Для полного успеха нужно изучить местность, и Брусилов потратил немало времени, чтобы составить карты, чтобы затем раздать их солдатам. Он понимал, что у него нет резервов, ни людских, ни технических. То есть – или все, или ничего. Другого шанса не будет.
Прорыв
Операция началась 4 июня. Основной идеей было обмануть противника, который ожидает атаки на всем протяжении фронта и не знает, где именно будет нанесен удар. Таким образом, Брусилов рассчитывал сбить немцев с толку и не дать возможности отразить атаку. По всему периметру фронта были расставлены пулеметы, вырыты окопы, прокладывались дороги. О настоящем месте удара знали только высшие военные чины, непосредственно руководившие операцией. Артиллерийские обстрелы привели австрийскую армию в замешательство, и через четыре дня она была вынуждена отступить.
Основной мишенью для Брусилова было взятие городов Луцк и Ковель (которые впоследствии были захвачены русскими войсками). К сожалению, действия других генералов Эверта и Куропаткина не сочетались с Брусиловым. Поэтому их отсутствие и маневры генерала Людендорфа вызвало для Алексея Алексеевича большие проблемы.
В конце концов Эверт отказался от атаки и перебросил своих людей в сектор Брусилова. Этот маневр был отрицательно встречен самим генералом, поскольку он знал, что немцы следят за перестановкой сил на фронтах и перебросят своих солдат. На территориях, подвластных Германии и Австро-Венгрии, была построена налаженная железнодорожная сеть, по которой немецкие солдаты прибыли на место раньше, чем армия Эверта.
К тому же, численность немецких войск значительно превышала русскую армию. К августу в результате кровопролитных боев последние потеряли около 500 тысяч человек, в то время потери немцев и австрийцев составили 375 тысяч.
Итоги
Брусиловский прорыв считается одним из самых кровопролитных боев . За несколько месяцев операции потери обеих сторон шли на миллионы. Мощь австро-венгерской армии была подорвана. Трудно сказать точно, каковы были потери со всех сторон – немецкие и российские источники называют разные данные. Но одно неизменно – именно с Брусиловского прорыва началась полоса успеха блока и русской армии в частности.
Румыния, видя близкое поражение в войне Центральных держав, перешла на сторону Антанты. К сожалению, война продолжалась еще долгие полтора года и закончилась лишь в 1918 году. В ней было еще много достойных внимания сражений, но лишь Брусиловский прорыв стал переломным моментом, о котором говорят даже спустя столетие как в России, так и на Западе.
Кратко говоря, является одним из самых любопытных эпизодов русской военной истории. И важным событием В приведенной статье мы вспомним основные события, связанные с этой героической атакой.
Кратко о предпосылках
Первые два года войны выдались для русской армии не особенно удачными.
Поражения заставили русских отступать на протяжении нескольких месяцев, что привело к потере значительного количества территорий империи. К 1916-му году противник продвинулся достаточно далеко на восток, заняв часть территорий, принадлежащих сегодня Украине. Исправить положения и нанести противнику болезненный удар, который бы отбросил его западнее от линии фронта и была призвана операция, получившая позже название «Брусиловский прорыв». Кратко описать ее ход, уделив внимание всем значимым событиям, не так просто. Однако попытаемся.
Брусиловский прорыв: краткое содержание
Накануне этого известного события вся линия обороны противника была сфотографирована с бортов самолетов-разведчиков. Это дало возможность ставить
конкретные задачи каждому русскому полку и батарее. Важным маневром стало скрытое управление войсками и равномерная подготовка войск. Это обеспечило внезапность наступления по всей линии фронта для вражеских полководцев. Для обеспечения успешных атак все траншеи были приближены к краю обороны оппонента на расстояние до сотни шагов. Планировалось, что русская армия начнет свое наступление 15 июня (шел 1916 год). Брусиловский прорыв же на деле был начат еще раньше. Юго-западный фронт в связи с перестановками в лагере противника дал старт артиллерийскому огню уже 4 июня. Многократность ложных переносов огня обеспечивали повсеместный успех русских батарей и постоянное продвижение пехоты. И хоть противник имел в своем распоряжении достаточно сильные позиционные укрепления из железобетона и проволочных заграждений, которые австро-венгерские военачальники считали неприступными, маневры, примененные русской армией, уже в скорости дали отличные результаты.
В первый же день брусиловского наступления на ряде участков удалось овладеть некоторыми позициями противника. В два следующие дня прорыв был полностью завершен. В его результате в плен было захвачено более 200 тысяч офицеров и солдат противника. Столь значительный успех армий Юго-Западного франта стал полнейшей неожиданностью не только для вражеских, но и для русских верховных командующих. Для дальнейшего развития успеха необходимо было срочно пополнить резервы фронта. Однако таких резервов в запасе не имелось.
Неповоротливость командования привела к тому, что перегруппировка сил произошла только в июле 1916 года. А это существенно затормозило его дальнейший успех.
Брусиловский прорыв: кратко об итогах
В результате прорыва русские войска нанесли поражение австро-венгерским и сумели продвинуться при этом в среднем на 100 км вглубь вражеских территорий. Теперь армии Брусилова оккупировали практически всю Волынь, Буковину и значительную часть Галиции. Важным итогом этой операции, а также сражения на Сомме (Западный фронт) стало то, что стратегическая инициатива в этой войне окончательно перешла к государствам Антанты.
Русской армии
Германская империя
Бруси́ловский проры́в (Луцкий прорыв, 4-я Галицийская битва) - наступательная операция Юго-Западного фронта Русской армии под командованием генерала А. А. Брусилова во время Первой мировой войны , проведённая 3 июня - 22 августа 1916 года , в ходе которой было нанесено тяжёлое поражение армиям Австро-Венгрии и Германии, и заняты Буковина и Восточная Галиция .
Вопрос о названии операции
Современники знали битву как «Луцкий прорыв», что соответствовало исторической военной традиции: сражения получали названия согласно месту, где они происходили. Однако именно Брусилову была оказана невиданная честь: боевые операции весной 1916 года на Юго-Западном фронте получили наименование «Брусиловского наступления».
Когда стал очевиден успех Луцкого прорыва, по словам военного историка А. А. Керсновского , «победы, какой в мировую войну мы ещё не одерживали», которая имела все шансы стать победой решающей и войну завершающей, в рядах русской оппозиции появилось опасение, что победа будет приписана царю как верховному главнокомандующему, что усилит монархию. Возможно, чтобы этого избежать, Брусилова стали восхвалять в прессе, как не превозносили ни Н. И. Иванова за победу в Галицийской битве , ни А. Н. Селиванова за Перемышль , ни П. А. Плеве за Томашев, ни Н. Н. Юденича за Сарыкамыш , Эрзерум или Трабзон .
В советское время название, связанное с именем пошедшего на службу к большевикам генерала, сохранилось. В частности, генерал-лейтенант М. Галактионов в своем предисловии к мемуарам Брусилова писал:
Брусиловский прорыв является предтечей замечательных прорывов, осуществленных Красной армией в Великой Отечественной войне.
-М. Галактионов Предисловие к «Моим воспоминаниям» Брусилова, 1946 г.
Планирование и подготовка операции
Летнее наступление русской армии являлось частью общего стратегического плана Антанты на 1916 год, предусматривавшего взаимодействие союзных армий на различных театрах войны. В рамках этого плана англо-французские войска готовили операцию на Сомме . В соответствии с решением конференции держав Антанты в Шантийи (март 1916) начало наступления на французском фронте было назначено на 1 июля, а на русском фронте - на 15 июня 1916 г.
Директива русской Ставки главного командования от 24 апреля 1916 г. назначала русское наступление на всех трёх фронтах (Северном , Западном и Юго-Западном). Соотношение сил, по данным Ставки, складывалось в пользу русских. На конец марта Северный и Западный фронты имели 1220 тысяч штыков и сабель против 620 тысяч у немцев, Юго-Западный фронт - 512 тысяч против 441 тысячи у австро-венгров и немцев. Двойное превосходство в силах севернее Полесья диктовало и направление главного удара. Его должны были нанести войска Западного фронта, а вспомогательные удары - Северный и Юго-Западный фронты. Для увеличения перевеса в силах в апреле-мае производилось доукомплектование частей до штатной численности.
Основной удар предполагалось нанести силами Западного фронта (ком. ген. А. Е. Эверт) из района Молодечно на Вильно . Эверту передавалась большая часть резервов и тяжелой артиллерии. Ещё часть выделялась Северному фронту (ком. ген. А. Н. Куропаткин) для вспомогательного удара от Двинска - тоже на Вильно. Юго-Западному фронту (ком. ген. А. А. Брусилов) предписывалось наступать на Луцк-Ковель, во фланг германской группировки, навстречу главному удару Западного фронта.
Ставка опасалась перехода в наступление армий Центральных держав в случае поражения французов под Верденом и, желая перехватить инициативу, дала указание командующим фронтами быть готовыми к наступлению ранее намеченного срока. Директива Ставки не раскрывала цель предстоящей операции, не предусматривала глубины операции, не указывала, чего должны были добиться фронты в наступлении. Считалось, что уже после прорыва первой полосы обороны противника готовится новая операция по преодолению второй полосы.
Вопреки предположениям Ставки Центральные державы не планировали крупных наступательных операций на русском фронте летом 1916 г. При этом австрийское командование не считало возможным успешное наступление русской армии южнее Полесья без её значительного усиления.
15 мая австрийские войска перешли в наступление на итальянском фронте в районе Трентино и нанесли тяжёлое поражение итальянцам. Итальянская армия оказалась на грани катастрофы. В связи с этим Италия обратилась к России с просьбой помочь наступлением армий Юго-Западного фронта, чтоб оттянуть австро-венгерские части с итальянского ТВД. 31 мая Ставка своей директивой назначила наступление Юго-Западного фронта на 4 июня, а Западного фронта - на 10-11 июня. Нанесение главного удара по-прежнему возлагалось на Западный фронт (командующий генерал А. Е. Эверт).
Выдающуюся роль в организации наступления Юго-Западного фронта (Луцкого прорыва) сыграл генерал-майор М. В. Ханжин . При подготовке операции командующий Юго-Западным фронтом генерал А. А. Брусилов решил произвести по одному прорыву на фронте каждой из четырёх своих армий. Хотя это распыляло силы русских, противник также лишался возможности своевременно перебросить резервы на направление главного удара. Главный удар Юго-западного фронта на Луцк и далее на Ковель наносила сильная правофланговая 8-я армия (командующий генерал А. М. Каледин), вспомогательные удары наносились 11-й армией (генерал В. В. Сахаров) на Броды, 7-й (генерал Д. Г. Щербачев) - на Галич , 9-й (генерал П. А. Лечицкий) - на Черновицы и Коломыю . Командующим армиями была предоставлена свобода выбора участков прорыва.
К началу наступления четыре армии Юго-западного фронта насчитывали 534 тыс. штыков и 60 тыс. сабель, 1770 легких и 168 тяжелых орудий. Против них были четыре австро-венгерские армии и одна немецкая, общей численностью 448 тыс. штыков и 38 тыс. сабель, 1301 легких и 545 тяжелых орудий.
На направлениях ударов русских армий было создано превосходство над противником в живой силе (в 2-2,5 раза) и в артиллерии (в 1,5-1,7 раза). Наступлению предшествовали тщательная разведка, обучение войск, оборудование инженерных плацдармов, приблизивших русские позиции к австрийским.
В свою очередь, на южном фланге Восточного фронта против армий Брусилова австро-германские союзники создали мощную, глубоко эшелонированную оборону. Она состояла из 3 полос, отстоящих друг от друга на 5 и более км. Самой сильной была первая из 2 - 3 линий окопов, общей длиной 1,5 - 2 км. Основу её составляли опорные узлы, в промежутках - сплошные траншеи, подступы к которым простреливались с флангов, на всех высотах - доты. От некоторых узлов шли вглубь отсечные позиции, так что и в случае прорыва атакующие попадали в «мешок». Окопы были с козырьками, блиндажами, убежищами, врытыми глубоко в землю, с железобетонными сводами или перекрытиями из бревен и земли толщиной до 2 м, способными выдержать любые снаряды. Для пулеметчиков устанавливались бетонные колпаки. Перед окопами тянулись проволочные заграждения (2 - 3 полосы по 4 - 16 рядов), на некоторых участках через них пропускался ток, подвешивались бомбы, ставились мины. Две тыловых полосы были оборудованы послабее (1 - 2 линии траншей). А между полосами и линиями окопов устраивались искусственные препятствия - засеки, волчьи ямы, рогатки. Австро-германское командование считало, что такую оборону без значительного усиления русским армиям не прорвать, и потому наступление Брусилова для него было полной неожиданностью.
Соотношение сил
Ход операции
Первый этап
Артиллерийская подготовка продолжалась с 3 часов ночи 3 июня до 9 часов утра 5 июня и привела к сильному разрушению первой полосы обороны и частичной нейтрализации артиллерии противника. Перешедшие затем в наступление русские 8-я, 11-я, 7-я и 9-я армии (594 000 человек и 1938 орудий) прорвали хорошо укреплённую позиционную оборону австро-венгерского фронта (486 000 человек и 1846 орудий), которым командовал эрцгерцог Фридрих. Прорыв был осуществлён сразу на 13 участках с последующим развитием в сторону флангов и в глубину.
Наибольшего успеха на первом этапе достигла 8-я армия генерала от кавалерии А. М. Каледина , которая, прорвав фронт, 7 июня заняла Луцк , а к 15 июня наголову разгромила 4-ю австро-венгерскую армию эрцгерцога Иосифа Фердинанда . Было захвачено 45 тыс. пленных, 66 орудий, многие другие трофеи. Части 32-го корпуса, действующего южнее Луцка, взяли г. Дубно. Прорыв армии Каледина достиг 80 км по фронту и 65 в глубину.
11-я и 7-я армии прорвали фронт, но контрударами противника наступление было приостановлено.
9-я армия под командованием генерала П. А. Лечицкого прорвала фронт 7-й австро-венгерской армии, перемолов её во встречном сражении, и к 13 июня продвинулась на 50 км, взяв почти 50 тыс. пленных. 18 июня 9-я армия штурмом взяла хорошо укреплённый г. Черновцы , за свою неприступность названый австрийцами «вторым Верденом». Таким образом оказался взломанным весь южный фланг австрийского фронта. Преследуя противника и громя части, брошенные для организации новых рубежей обороны, 9-я армия вышла на оперативный простор, занимая Буковину: 12-й корпус, продвинувшись далеко на запад, взял г. Куты; 3-й кавалерийский корпус, проскочив ещё дальше, занял г. Кимполунг (ныне в Румынии); а 41-й корпус 30 июня захватил Коломыю, выходя к Карпатам.
Угроза взятия 8-й армией Ковеля (важнейший центр коммуникаций) заставила Центральные державы перебросить на это направление две германские дивизии с западноевропейского театра, две австрийские дивизии - с итальянского фронта и большое число частей с других участков Восточного фронта. Однако начатый 16 июня контрудар австро-германских войск против 8-й армии не достиг успеха. Наоборот, австро-германские войска были сами разбиты и отброшены за реку Стырь, где и закрепились, отбивая русские атаки.
В это же время Западный фронт откладывал нанесение предписанного ему Ставкой главного удара. С согласия начальника штаба верховного главнокомандующего генерала М. В. Алексеева генерал Эверт отложил дату наступления Западного фронта до 17 июня. Частная атака 1-го гренадерского корпуса на широком участке фронта 15 июня оказалась неудачной, и Эверт приступил к новой перегруппировке сил, из-за чего наступление Запфронта было перенесено уже на начало июля.
Применяясь к изменяющимся срокам наступления Западного фронта, Брусилов давал 8-й армии все новые директивы - то наступательного, то оборонительного характера, развивать удар то на Ковель, то на Львов. Наконец, Ставка определилась с направлением главного удара Юго-западного фронта и поставила ему задачу: направление главного удара на Львов не менять, а по прежнему наступать на северо-запад, на Ковель навстречу войскам Эверта, нацеленными на Барановичи и Брест. Для этих целей Брусилову 25 июня передавались 2 корпуса и 3-я армия из состава Западного фронта.
К 25 июня в центре и на правом фланге Юго-Западного фронта установилось относительное затишье, на левом - 9-я армия продолжала успешное наступление.
28 июля Юго-Западный фронт начал новое наступление. После массированной артподготовки на прорыв пошла ударная группа (3-я, Особая и 8-я армии). Противник упорно сопротивлялся. Атаки сменялись контратаками. Особая армия одержала победу у местечек Селец и Трыстень, 8-я одолела врага у Кошева и взяла г. Торчин . Было захвачено 17 тысяч пленных, 86 орудий. В результате трехдневных жесточайших боев армии продвинулись на 10 км и вышли к р. Стоход уже не только в нижнем, но и в верхнем её течении. Людендорф писал: «Восточный фронт переживал тяжелые дни». Но атаки сильно укреплённых болотистых дефиле на Стоходе закончились неудачей, прорвать оборону немцев и взять Ковель не удалось.
В центре Юго-Западного фронта 11-я и 7-я армии при поддержке 9-й армии (ударившей противнику во фланг и тыл) разгромили противостоящие им австро-германские войска и прорвали фронт. Чтобы сдержать наступление русских, австро-германское командование перебрасывало в Галицию все, что можно (были переброшены даже две турецкие дивизии с Салоникского фронта). Но, затыкая дыры, противник вводил в бой новые соединения разрозненно, и их били по очереди. Не выдержав удара русских армий, австро-германцы начали отступать. 11-я армия взяла Броды и, преследуя противника, вышла на подступы ко Львову, 7-я армия овладела городами Галич и Монастыриска. На левом фланге фронта значительных успехов достигла 9-я армия генерала П. А. Лечицкого, занявшая Буковину и 11 августа взявшая Станислав.
К концу августа наступление русских армий прекратилось ввиду усилившегося сопротивления австро-германских войск, а также возросших потерь и утомления личного состава.
Итоги
Русская пехота
Австро-венгерские солдаты сдаются в плен русским войскам на румынской границе.
В результате Брусиловского прорыва Юго-Западный фронт нанёс поражение австро-венгерской армии, фронты при этом продвинулись от 80 до 120 км вглубь территории противника. Войска Брусилова заняли почти всю Волынь, заняли почти всю Буковину и часть Галиции.
Австро-Венгрия и Германия потеряли более 1,5 миллиона убитыми, ранеными и пропавшими без вести (убитых и умерших от ран - 300 000, пленных более 500 000), русские захватили 581 орудие, 1795 пулемётов, 448 бомбомётов и миномётов. Огромные потери, понесённые австро-венгерской армией, подорвали её боеспособность.
Войска Юго-Западного фронта потеряли убитыми, ранеными и без вести пропавшими около 500 000 солдат и офицеров, из которых 62 000 были убитыми и умершими от ран, ранеными и больными - 380 000, без вести пропавшими - 40 000.
Для отражения русского наступления Центральные державы перебросили с Западного, Итальянского и Салоникского фронтов 31 пехотную и 3 кавалерийские дивизии (более 400 тысяч штыков и сабель), что облегчило положение союзников в сражении на Сомме, и спасло терпящую поражения итальянскую армию от разгрома. Под влиянием русской победы Румыния приняла решение о вступлении в войну на стороне Антанты.
Итогом Брусиловского прорыва и операции на Сомме стал окончательный переход стратегической инициативы от Центральных держав к Антанте. Союзникам удалось добиться такого взаимодействия, при котором в течение двух месяцев (июль-август) Германии приходилось направлять свои ограниченные стратегические резервы и на Западный, и на Восточный фронт.
Оценка Верховного главнокомандующего
Высочайшие телеграммы на имя командующего Юго-Западным фронтом ген. А. А. Брусилова :
Передайте Моим горячо любимым войскам вверенного Вам фронта, что я слежу за их молодецкими действиями с чувством гордости и удовлетворения, ценю их порыв и выражаю им самую сердечную благодарность
Верховный главнокомандующий Император Николай II
Приветствую Вас, Алексей Алексеевич, с поражением врага и благодарю Вас, командующих армиями и всех начальствующих лиц до младших офицеров включительно за умелое руководство нашими доблестными войсками и за достижение весьма крупного успеха
-Николай
Награждения
За успешное проведение этого наступления А. А. Брусилов большинством голосов Георгиевской Думы при Ставке Верховного Главнокомандующего был представлен к награждению орденом Cв. Георгия 2-й степени. Однако Император Николай II не утвердил представления. М. В. Ханжин за его роль в разработке операции был произведен в генерал-лейтенанты (что было самым значимым награждением среди участвующих в операции генералов). А. А. Брусилов и А. И. Деникин были награждены георгиевским оружием с бриллиантами.
Примечания
Литература
- История Первой мировой войны 1914-1918 гг. / под редакцией И. И. Ростунова. - 1975. - Т. 2. - С. 607.
- Зайончковский А. М. Первая мировая война . - СПб. : Полигон, 2000. - 878 с. - ISBN 5-89173-082-0
- Бэзил Лиддел Гарт . 1914. Правда о Первой мировой. - М .: Эксмо , 2009 . - 480 с. - (Перелом истории). - 4300 экз. - ISBN 978-5-699-36036-9
- Литвинов А. И. Майский прорыв IX армии в 1916 г. - Пг., 1923.
Начавшееся 4 июня 1916 года наступление русской армии сперва объявили крупнейшим её успехом, потом - величайшей неудачей. Чем же Брусиловский прорыв был на самом деле?
22 мая 1916 года (здесь и далее все даты - по старому стилю) Юго-Западный фронт русской армии перешёл в наступление, которое ещё 80 лет признавали блестящим. А с 1990-х его стали называть "наступлением на самоистребление". Однако подробное знакомство с последней версией показывает, что она так же далека от истины, как и первая.
История Брусиловского прорыва, как и России в целом, постоянно "мутировала". Пресса и лубки 1916 года описывали наступление как большое достижение императорской армии, а её противников рисовали недотёпами. После революции вышли мемуары Брусилова, чуть разбавившие былой официозный оптимизм.
Согласно Брусилову, наступление показало, что так войну не выиграть. Ведь Ставка его успехами воспользоваться не смогла, что сделало прорыв хотя и значимым, но не имевшим стратегических последствий. При Сталине (по тогдашней моде) в неиспользовании Брусиловского прорыва увидели "измену".
В 1990-х процесс перестройки прошлого пошёл с нарастающим ускорением. Сотрудник Российского государственного военно-исторического архива Сергей Нелипович первый анализ потерь Юго-Западного фронта Брусилова по архивным данным. Он обнаружил, что мемуары военачальника занижали их в несколько раз. Поиск в зарубежных архивах показал, что потери противника были в несколько раз меньше, чем заявлял Брусилов.
Логичный вывод историка новой формации гласил: Брусиловский порыв - это "война на самоистребление". Военачальника за такой "успех" было снимать с должности, посчитал историк. Нелипович отметил, что после первого успеха Брусилову придали гвардию, переброшенную из столицы. Она понесла огромные потери, поэтому в самом Петербурге её сменили призывники военного времени. Они крайне не желали ехать на фронт и оттого сыграли решающую роль в трагических для России событиях февраля 1917 года. Логика Нелиповича проста: без Брусиловского прорыва не было бы Февраля, а значит, и разложения, и последующего падения государства.
Как это часто бывает, "переделка" Брусилова из героя в злодея привела к сильному снижению интереса масс к этой теме. Так и должно быть: когда историки меняют знаки у героев своих историй, доверие к этим историям не может не упасть.
Попробуем изложить картину случившегося с учётом архивных данных, но, в отличие от С.Г. Нелиповича, перед тем как оценивать их, сравним с аналогичными событиями первой половины XX века. Тогда нам станет кристально ясно, почему при правильных архивных данных он пришёл к совершенно неправильным выводам.
Сам прорыв
Итак, факты: Юго-Западный фронт сто лет назад, в мае 1916 года, получил задачу отвлекающего демонстративного удара на Луцк. Цель: сковать силы противника и отвлечь их от главного наступления 1916 года на более сильном Западном фронте (к северу от Брусилова). Отвлекающие действия Брусилову предстояло предпринять первым. Из Ставки его подгоняли, потому что австро-венгры как раз начали бодро громить Италию.
В боевых порядках Юго-Западного фронта было 666 тысяч человек, 223 тысячи в вооружённом запасе (вне боевых порядков) и 115 тысяч - в невооружённом запасе. Австро-германские силы имели 622 тысячи в боевых порядках и 56 тысяч - в запасе.
Соотношение по живой силе в пользу русских составило всего 1,07, как и в мемуарах Брусилова, где он говорит о почти равных силах. Однако с запасными цифра увеличивалась до 1,48 - как у Нелиповича.
А вот по артиллерии перевес был у противника - 3 488 орудий и миномётов против 2 017 у русских. Нелипович без ссылок на конкретные источники указывает на нехватку у австрийцев снарядов. Однако такая точка зрения довольно сомнительна. Обороняющимся для остановки идущих в рост цепей противника надо меньше снарядов, чем наступающим. Ведь тем в Первую мировую нужно было много часов вести артподготовку по укрытым в траншеях обороняющимся.
Близкое к равному соотношение сил означало, что наступление Брусилова по нормам Первой мировой не могло быть успешным. Без перевеса в ту пору наступать удавалось только в колониях, где не было сплошной линии фронта. Дело в том, что с конца 1914 года впервые в мировой истории на европейских театрах войны возникла единая многослойная система траншейной обороны. В защищённых метровыми накатами блиндажах солдаты пережидали артподготовку врага. Когда та стихала (чтобы не поразить свои наступающие цепи), обороняющиеся выходили из укрытий и занимали траншею. Пользуясь многочасовым предупреждением в виде канонады, из тыла подтягивали резервы.
Наступающий в открытом поле попадал под плотный ружейно-пулемётный огонь и погибал. Либо с огромными потерями захватывал первую траншею, после чего выбивался оттуда контратаками. И цикл повторялся. Верден на Западе, Нарочанская бойня на Востоке в том же 1916 году лишний раз показали, что из этой схемы нет исключений.
Как достичь внезапности там, где она невозможна?
Брусилову не нравился такой сценарий: не все хотят быть мальчиками для битья. Он запланировал небольшой переворот в военном деле. Чтобы не дать противнику заблаговременно узнать район наступления и стянуть туда резервы, русский военачальник решил нанести главный удар сразу в нескольких местах - один-два в полосе каждой армии. Генштаб, мягко говоря, был не в восторге и нудно рассуждал о распылении сил. Брусилов указывал, что противник либо также распылит силы, либо - если не распылит - даст прорвать свою оборону хоть где-то.
Перед наступлением русские части отрывали траншеи ближе к противнику (стандартная процедура в ту пору), но сразу на множестве участков. Австрийцы до того не сталкивались с таким, поэтому считали, что речь идёт об отвлекающих действиях, на которые не стоит реагировать выдвижением резервов.
Чтобы русская артподготовка не подсказала противнику, когда же по нему ударят, орудийная стрельба шла 30 часов с утра 22 мая. Поэтому утром 23 мая противник был застигнут врасплох. Солдаты не успели вернуться из блиндажей по траншеям и " были класть оружие и сдаваться в плен, потому что стоило хоть одному гренадёру с бомбой в руках стать у выхода, как спасения уже не было... Своевременно же вылезть из убежищ чрезвычайно трудно и угадать время невозможно".
К полудню 24 мая удары Юго-Западного фронта принесли 41 000 пленных - за полдня. В следующий раз пленные такими темпами сдавались русской армии в 1943 году в Сталинграде. И то после капитуляции Паулюса.
Без капитуляции, так же как в 1916 году в Галиции, такие успехи к нам пришли лишь в 1944 году. Чуда в действиях Брусилова не было: австро-германские войска были готовы к вольной борьбе в стиле Первой мировой, а столкнулись с боксом, который видели первый раз в жизни. Так же, как Брусилов, - в разных местах, с продуманной системой дезинформации для достижения внезапности - шла на прорыв фронта советская пехота Второй мировой.
Конь завяз в болоте
Фронт противника был прорван сразу на нескольких участках. На первый взгляд, это обещало огромные успехи. Русские войска располагали десятками тысяч качественных кавалеристов. Тогдашние унтер-кавалеристы Юго-Западного фронта - Жуков, Будённый и Горбатов - не зря оценивали её как отличную. План Брусилова предполагал использование кавалерии для развития прорыва. Однако этого не произошло, отчего крупный тактический успех так и не превратился в стратегический.
Главной причиной этого были, безусловно, ошибки в управлении кавалерией. Пять дивизий 4-го кавалерийского корпуса сосредоточили на правом фланге фронта напротив Ковеля. Но здесь фронт удерживался немецкими частями, резко превосходившими австрийские по качеству. Вдобавок окрестности Ковеля, и так лесистые, в конце мая того года ещё не просохли от распутицы и были скорее лесисто-болотистыми. Прорыв здесь так и не был достигнут, противника лишь отбросили.
Южнее под Луцком местность была более открытой, и австрийцы, находившиеся там, не были равным противником русским. Их подвергли уничтожающему удару. К 25 мая только здесь было взято 40 000 пленных. 10-й австрийский корпус потерял по разным данным - из-за нарушения работы штабов - 60–80 процентов состава. Это был безусловный прорыв.
Но командовавший русской 8-й армией генерал Каледин не рискнул вводить в прорыв свою единственную 12-ю кавалерийскую дивизию. Командовавший ею Маннергейм, впоследствии - глава финской армии в войне с СССР, был хорошим командиром, но чересчур дисциплинированным. Несмотря на понимание ошибки Каледина, он лишь отправил ему ряд запросов. Получив отказ на выдвижение, он подчинился приказу. Само собой, не использовав даже своей единственной кавдивизии, Каледин не требовал и переброски бездействовавшей под Ковелем кавалерии.
"На Западном фронте без перемен"
В конце мая Брусиловский прорыв - впервые в той позиционной войне - дал шанс на крупный стратегический успех. Но ошибки Брусилова (кавалерия против Ковеля) и Каледина (неввод кавалерии в прорыв) обнулили шансы на успех, а дальше началась типичная для Первой мировой мясорубка. За первые недели сражения австрийцы потеряли четверть миллиона пленными. От этого Германия скрепя сердце стала собирать дивизии из Франции и самой Германии. К началу июля им с трудом, но удалось остановить русских. Помогло немцам и то, что "главный удар" Западного фронта Эверта был на одном участке - отчего немцы легко его предвидели и сорвали.
Ставка, увидев успех Брусилова и впечатляющий разгром на направлении "главного удара" Западного фронта, переправила на Юго-Западный все резервы. Прибыли они "вовремя": немцы подтянули войска и за трёхнедельную паузу создали новую линию обороны. Несмотря на это, было принято решение "развивать успех", который, честно говоря, к этому моменту был уже в прошлом.
Чтобы справиться с новыми методами русского наступления, немцы стали оставлять в первой траншее только пулемётчиков в укреплённых гнёздах, а основные силы располагать во второй, а иногда и третьей линии траншей. Первая превратилась в ложную огневую позицию. Поскольку русские артиллеристы не могли определить, где находится основная масса вражеской пехоты, большая часть снарядов ложилась в пустые траншеи. С этим можно было бороться, но в совершенстве такие контрмеры были отработаны только ко Второй мировой.
прорывом", хотя это слово в названии операции традиционно распространяется на данный период. Теперь войска медленно прогрызали одну траншею за другой, неся больше потерь, чем противник.
Ситуацию можно было изменить, перегруппировав силы так, чтобы они не были сосредоточены на луцком и ковельском направлениях. Противник был не дурак и после месяца боёв явно догадывался, что здесь находились основные "кулаки" русских. Продолжать бить в ту же точку было неразумно.
Однако те из нас, кто сталкивался в жизни с генералами, прекрасно понимают: далеко не всегда принимаемые ими решения исходят из размышлений. Часто они просто исполняют приказ "ударить всеми силами,.. сосредоточенными на N-ском направлении", а главное - как можно скорее. Серьёзный манёвр силами исключает "как можно скорее", отчего такого маневра никто и не предпринял.
Быть может, не давай Генштаб во главе с Алексеевым конкретных указаний, куда бить, у Брусилова и была бы свобода манёвра. Но в реальной жизни Алексеев её командующему фронта не дал. Наступление превратилось в восточный Верден. Сражение, где трудно сказать, кто кого истощает и к чему вообще всё это. К сентябрю по дефициту снарядов у наступающих (они почти всегда тратят больше) Брусиловский прорыв постепенно заглох.
Успех или неудача?
В мемуарах Брусилова русские потери - полмиллиона, из них 100 000 - убитыми и пленными. Потери противника - 2 миллиона человек. Как изыскания С.Г. Нелиповича, добросовестного в плане работы с архивами, документы этих цифр не подтверждают.
войной на самоистребление". В этом он не первый. Хотя исследователь не указывает данного факта в своих работах, первым о бессмысленности поздней (позже июля) фазы наступления заговорил ещё историк-эмигрант Керсновский.
В 90-х Нелипович делал комментарии к первому изданию Керсновского в России, где и столкнулся со словом "самоистребление" в отношении Брусиловского прорыва. Оттуда же он почерпнул сведения (позже уточнённые им в архивах), что потери в мемуарах Брусилова лживы. Нетрудно обоих исследователей, чтобы заметить очевидное сходство. К чести Нелиповича, он "вглухую" иногда всё же ставит ссылки на Керсновского в библиографии. Но, к его "нечести" - не указывает, что именно Керсновский первым рассказал о "самоистреблении" на Юго-Западном фронте с июля 1916 года.
Впрочем, Нелипович добавляет и то, чего у его предшественника нет. Он считает, что Брусиловский прорыв незаслуженно назван таковым. Идею более чем одного удара на фронте предложил Брусилову Алексеев. Более того, июньский переброс резервов Брусилову Нелипович считает причиной срыва наступления соседнего Западного фронта летом 1916 года.
Здесь Нелипович неправ. Начнём с советов Алексеева: он давал их всем русским командующим фронтами. Вот только все остальные били одним "кулаком", отчего у них вообще ничего не получалось прорвать. У Брусилова фронт в мае-июне был слабейшим из трёх русских фронтов - но он ударил в нескольких местах и добился нескольких прорывов.
"Самоистребление", которого не было
Что насчёт "самоистребления"? Цифры Нелиповича легко опровергают такую оценку: противник после 22 мая потерял убитыми и пленными 460 тысяч. Это больше безвозвратных потерь Юго-Западного фронта на 30 процентов. Для Первой мировой в Европе цифра феноменальная. В ту пору наступающие всегда теряли больше, особенно - безвозвратно. В лучшее соотношение потерь.
Надо радоваться тому, что отправка резервов к Брусилову не дала его северным соседям наступать. Чтобы добиться его результатов в 0,46 миллиона пленных и убитых у противника, командующим фронтами Куропаткину и Эверту пришлось бы потерять больше личного состава, чем у них было. Потери, которые гвардия понесла у Брусилова, были бы мелочью на фоне той бойни, которую устраивал Эверт на Западном фронте или Куропаткин на Северо-Западном.
Вообще, рассуждения в стиле "война на самоистребление" в отношении России в Первой мировой крайне сомнительны. Империя и к концу войны мобилизовала куда меньшую часть населения, чем её союзники по Антанте.
В отношении Брусиловского прорыва при всех его промахах слово "самоистребление" сомнительно вдвойне. Напомним: Брусилов за неполные пять месяцев взял пленных, чем СССР удалось взять за 1941–1942 годы. И в несколько раз больше, чем, например, было взято под Сталинградом! Это при том, что под Сталинградом РККА потеряла безвозвратно почти вдвое больше, чем Брусилов в 1916 году.
Если Брусиловский прорыв - это война на самоистребление, то современные ему другие наступления Первой мировой - чистое самоубийство. Сравнивать брусиловское "самоистребление" с Великой Отечественной войной, в которой безвозвратные потери советской армии были в несколько раз выше, чем у противника, вообще невозможно.
Подведём итоги: всё познаётся в сравнении. Действительно, добившись прорыва, Брусилов в мае 1916 года не смог развить его в стратегический успех. Но кто вообще смог что-то подобное в Первую мировую? Он провёл лучшую операцию союзников в 1916 году. И - по потерям - лучшую крупную операцию, которую русским вооружённым силам удавалось провести против серьёзного противника . Для Первой мировой результат более чем положительный.
Бесспорно, битва, начавшаяся сто лет назад, при всей своей бессмысленности после июля 1916 года была одним из лучших наступлений Первой мировой.