Княжна Екатерина Михайловна Долгорукова - тайная любовница, а затем морганатическая супруга Александра II

Личная жизнь Александра II Николаевича была во многом схожа с личной жизнью его отца, императора Николая I.

В 1841 году 28-летним молодым человеком Александр Николаевич женился на принцессе Гессенской и Рейнской (тоже на немецкой принцессе, как и отец) Максимилиане-Вильгельмине-Августе-Софии-Марии, после принятия ею православия нареченной Марией Александровной (1824–1880). Несмотря на то что была она женщиной хрупкой и болезненной, она родила Александру Николаевичу целый букет наследников - 6 мальчиков и 2 девочек - 8 детей, из которых их первенец - дочь Александра - умерла в семилетнем возрасте, а наследник Николай - в возрасте 22 лет в 1865 году. 8 родов в течение 19 лет окончательно подорвали здоровье Марии Александровны: в тяжелом климате Петербурга у неё развилась астма и участились острые сердечные приступы, а потому после последних родов в 1860 году врачи так же, как императрице Александре Феодоровне, матери Александра II, рекомендовали Марии Александровне воздержаться от дальнейшего деторождения, а следовательно, прекратить выполнение супружеских обязанностей. Александру II в то время было всего 48 лет, он был в хорошей форме и любвеобилен по своей натуре. Как и его отец, он волею обстоятельств оказался «соломенным вдовцом».

Естественно, у него, эстета и ценителя женской красоты, были любовницы, отличавшиеся особенной красотой, в основном из числа придворных дам и девиц. При дворе называли его фавориткой то княжну Александру Долгорукую, то Лабунскую, то Замятину, то Макарову, то Ванду Кароцци, то Макову. Все они были отменно красивы, но струн сердца императора не задевали, и он менял своих любовниц одну за другой. От этих связей были и дети. Считается, что одним из внебрачных детей Александра II был адмирал Евгений Иванович Алексеев - видный военно-морской деятель начала XX века, наместник на Дальнем Востоке, один из инициаторов войны 1905 года с Японией, окончившейся для России поражением.

На основе мемуаров княгини Марии Клавдиевны Тенишевой, где она довольно туманно, но намекает на своё происхождение от Александра II, можно считать внебрачной дочерью императора и её, необычайно энергичную и талантливую собирательницу, благотворительницу, художницу, искусствоведа и этнографа, создавшую музей «Русская старина» в Смоленске, художественную школу для крестьянских детей во Флёнове, представлявшую в Париже во время Русских сезонов русское народное искусство.

Несмотря на калейдоскоп увлечений, да еще и осложнённый внебрачными детьми, Александр II не испытывал чувства удовлетворённости: он искал настоящей любви.

Государь император любил в свободное время гулять в Летнем саду, и однажды (это было весной 1865 года) публика заметила среди прогуливающихся рядом с ним необыкновенно красивую и грациозную девушку с большими лучистыми глазами, сопровождаемую элегантной дамой. Обе они были модно и с отменным вкусом одеты. Оказалось, что Александр Николаевич давно знаком и с этой девушкой, и с её бонной - фрейлиной Варварой Шебеко. Это была княжна Екатерина Михайловна Долгорукова, которая вместе со своей сестрой училась в Смольном институте и которую император знал еще маленькой девочкой. Летом 1857 года он проводил большие манёвры под Полтавой и останавливался в имении её отца - князя Михаила Михайловича Долгорукого. Там он и увидел впервые девятилетнюю Катеньку, которая поразила его грациозностью, скромностью, непосредственностью и особенной какой-то ласковостью. Император подружился с Долгоруковыми, князем Михаилом и его женой княгиней Верой, а через несколько лет узнал., что, будучи людьми непрактичными, они разорились. Их усадьба несколько раз была описана кредиторами. Княгиня Вера Долгорукова продала всё своё золото и бриллианты, но смогла уплатить только проценты, чем на время спасла своё имение Тепловку от публичной продажи с молотка. Проведённая императором Александром II реформа 1861 года губительным образом сказалась на их благосостоянии. А в довершение всех несчастий сгорел их большой и богатый дом, в котором в 1857 году останавливался император Александр II. Несмотря на протесты мужа, княгиня Вера обратилась к государю с письмом, в котором рассказала о всех постигших семью несчастьях. Александр Николаевич счёл необходимым помочь семье, которую он знал давно, и распорядился четверых мальчиков Долгоруковых определить в кадетские корпуса Санкт-Петербурга за казённый счёт, а Катеньку и её сестричку Машеньку - в Смольный институт благородных девиц на тех же условиях. Кроме того, он остановил претензии банка к Долгоруковым, чем спас семью от окончательного разорения.

Сердце князя Михаила Михайловича, перенесшего столько несчастий, не выдержало, и он покинул сей свет, оставив вдову в одиночестве. Княгиня Вера переехала в Петербург, сняла маленькую квартирку и жила там на скромные средства дорогими для неё посещениями по воскресеньям то своих сыновей в кадетском корпусе, то своих дочерей в Смольном институте, радуясь достижениям в военном деле своих мальчиков и успехам своих девочек, стремившихся стать первыми в своих классах.

Сёстры Катенька и Машенька, обе красивые девочки, не были похожи друг на друга. По воспоминаниям современников, Машенька была шатенка с нежной кожей лица цвета слоновой кости. А Катенька была яркой блондинкой с «лилейным» цветом лица.

Для «смолянок» самыми радостными событиями были посещения родных в родительский день и «царские дни», когда в Смольный приезжали император или императрица, когда устраивался роскошный обед и все девочки получали подарки. Перед встречей с Екатериной Долгоруковой в Летнем саду Александр II приезжал, в Смольный в Вербное воскресенье, где ему были представлены начальницей Леонтьевой все преподаватели, наставницы и воспитанницы старших классов. Среди последних он сразу узнал сестёр Долгоруковых, семье которых он покровительствовал. Особенно ему понравилась Катенька, и он просил фрейлину Варвару Шебеко, её бонну, приводить свою подопечную на прогулки в Летний сад.

Встреча в Летнем саду с восемнадцатилетней Екатериной Долгоруковой нарушила сердечный покой императора. Он влюбился в неё, как юный мальчишка.

Беседы с Екатериной Долгоруковой во время прогулок, её свежесть молодости, лучистые глаза, румянец во всю щеку, а главное - полное равнодушие к его высокому статусу, а только робость и стеснённость общения с ним - всё покорило императора, и он стал встречаться с ней сначала в Летнем саду, затем, видя, что на них обращают внимание, - на Елагинском, Крестовском или Каменном островах, всё более и более очаровываясь ею. Их отношения были романтическими и платоническими, хотя влюблённый Александр Николаевич мечтал о настоящей близости. И он стал завоёвывать чистую душу Катеньки Долгоруковой, пока еще остававшейся в стенах Смольного института. С этой целью он обратился к давнему своему другу - фрейлине Вареньке Шебеко, которая и раньше выполняла его деликатные поручения, а кроме того, была родственницей начальницы Смольного института мадам Леонтьевой. С Варенькой Шебеко он стал посылать сестрам Долгоруковым фрукты и сладости, приезжать в Смольный с визитом Однажды, когда Катенька простудилась, её положили в больницу института, в маленькую отдельную палату, Шебеко провела Александра инкогнито к больной. Конечно, Леонтьева догадывалась о происходящем, но не препятствовала развитию событий. В тот день Катенька поняла, что она очень нравится царю.

А фрейлина Шебеко по поручению Александра II поехала к княгине Вере Долгоруковой (урождённой Вишневецкой), предложила ей переселиться в приличные, уже оплаченные апартаменты, ссудила княгиню деньгами и сказала, что эта помощь исходит от императора Александра II. Она просила всё сохранить в тайне, чтобы не было пересудов в свете. Варенька Шебеко дала понять княгине, что это «счастье Вишневецких», прапрадед которых, полковник Вишневецкий, привёз ко двору императрицы Анны Иоанновны голосистого пастушка Алёшу Розума, ставшего впоследствии графом Алексеем Григорьевичем Разумовским, фаворитом, а затем и мужем императрицы Елизаветы Петровны. Из всего ей сказанного княгиня Вера поняла только одно, что государю очень нравится её дочь Екатерина.

Александру II в то время было уже за 50, но он не утратил ещё ни своей мужской формы, ни красоты. Теофиль Готье, французский поэт, оставил нам описание его внешности: «Волосы государя были коротко стрижены и хорошо обрамляли высокий и красивый лоб. Черты лица изумительно правильны и кажутся высеченными скульптором Голубые глаза особенно выделяются благодаря коричневому тону лица, обветренного во время долгих путешествий. Очертания рта так тонки и определенны, что напоминают греческую скульптуру. Выражение лица величественно-спокойное и мягкое, время от времени украшается милостивой улыбкой». Живописные портреты Александра II подтверждают это описание Готье.

Княжна Долгорукова, хоть и была моложе Александра более чем на четверть века, не могла не увлечься этим красивым мужчиной, так нежно к ней относящимся, разделяющим с ней и романтическое влечение любви, и жизненные заботы. Однако между влюблёнными стояла большая и почти непреодолимая проблема, и прежде всего - разность социального положения.

Княжна Екатерина Михайловна Долгорукова (1847–1922) была из древнейшего княжескою рода Долгоруких (Долгоруковых), известного своей близостью к великокняжеским и царским родам и своими предками: например, Юрием Долгоруким - основателем Москвы; Екатериной Алексеевной Долгоруковой, невестой императора Петра II, её братом, фаворитом Петра II Иваном Долгоруковым, четвертованным за подделку завещания императора, его женой Натальей Борисовной Долгоруковой, дочерью Бориса Петровича Шереметева, известного полководца петровских времен; княжной Марией Владимировной Долгоруковой, первой женой царя Михаила Феодоровича Романова; генерал-фельдмаршалом князем Василием Михайловичем Долгоруким-Крымским, известным своими победами, и многими другими представителями, славными своими делами, особенно на пользу Отечества.

Но княжна Екатерина Михайловна Долгорукова не была принцессой королевской крови, а потому при дальнейшем развитии романа император мог рассчитывать только на морганатический брак с нею. Страстно влюблённый Александр II после их первой любовной близости обещал своей возлюбленной жениться на ней сразу, как только он освободится от первого брака (то есть после смерти императрицы Марии Александровны), но пока он брал на себя грех соблазнения невинной девушки, а на неё возлагал грех сожительства, не освящённого церковью, да еще с женатым мужчиной.

Это было в 1866 году, оказавшимся тяжёлым и для Екатерины Долгоруковой, и для Александра II. Весной этого года умерла мать Екатерины Долгоруковой, и, чувствуя своё одиночество, Екатерина еще больше стала ценить свои платонические свидания с Александром Николаевичем, внимательно, нежно и бережно относившимся к ней. Фактически он стал единственной её опорой, самым близким ей человеком, потому что и её братья, и сестра Маша жили своей жизнью и при этом далеко от неё. Постоянно рядом с ней была «тётя Вава» - фрейлина Варвара Шебеко, приставленная к ней Александром II и выполнявшая все его указания, о чём Екатерине, разумеется, известно не было. А тётя Вава, заботясь о Катеньке и выполняя указания императора, постоянно говорила ей о том, что настоящая любовь освещена Богом, завещавшим людям: «Да любите друг друга», а потому не является грешной при любых обстоятельствах, если люди любят друг друга от всего сердца, искренне и бескорыстно.

4 апреля этого года произошло из ряда вон выходящее событие. Александр II, закончив свой обычный променад по Летнему саду в четвёртом часу пополудни, вышел за ворота, где стояла его коляска, и только хотел сесть в неё, как неожиданно к нему подбежал молодой мужчина и направил пистолет прямо ему в грудь. Вдруг стоявший неподалёку человек быстрым движением ударил стрелявшего по руке. Пуля просвистела мимо государя. Жандармы и некоторые из публики бросились на стрелявшего, повалили его. Террорист кричал: «Ребята! Я за вас стрелял!» Император, уже севший в экипаж, приказал подвести к нему террориста и спросил его:

Ты поляк?

Русский, - ответил тот.

Почему же ты стрелял в меня?

Ты обманул народ: обещал землю, да не дал.

Государь отдал приказание отвезти и стрелявшего, и помешавшего стрельбе в Третье отделение. Стрелявший назвал себя крестьянином Алексеем Петровым, а второй задержанный - петербургским картузником Осипом Ивановичем Комиссаровым, происходившим из крестьян села Молвитино Костромской губернии, находящегося в 12 верстах от села Домнина, родины Ивана Сусанина, что дало повод называть этого государева спасителя вторым Иваном Сусаниным.

Александр II после покушения сразу же отправился в Казанский собор и возблагодарил Господа за чудо своего спасения. На вечерних службах в церквах прошли благодарственные молебны.

Вечером в Зимнем дворце собрались члены Государственного совета, сенаторы, министры, генералитет. Туда же был приглашен и Осип Комиссаров. Представители государственной службы поздравляли императора с чудесным спасением, даже кричали «Ура!». А государь горячо поблагодарил за своё спасение Осипа Ивановича Комиссарова, а затем возвёл его под именем Иосифа Ивановича Комиссарова-Костромского в дворянское достоинство.

Еще более торжественно деяние Комиссарова отметило московское дворянство. В Английском клубе на 1-й Тверской-Ямской в его честь был устроен великолепный банкет, на котором Осип Иванович был избран почётным членом клуба. Затем от имени московского дворянства ему была преподнесена золотая шпага. Было решено, что вновь принятый во дворянство Комиссаров должен стать, как истинный дворянин, владельцем поместья. Была объявлена подписка на сбор средств для покупки для него имения. Деньги были собраны быстро, и так же быстро был куплен дом с усадьбой именно в Костромской губернии.

Но, бывший изготовитель и торговец картузами, ставший богатым помещиком, уважаемым дворянином Иосифом Ивановичем Комиссаровым-Костромским, не смог перенести этой метаморфозы: он запил горькую и повесился.

Расследование покушения на императора показало, что террорист, назвавшийся крестьянином Петровым, на самом деле саратовский дворянин Дмитрий Васильевич Каракозов, двоюродный брат которого Н. А. Ишутин возглавлял студенческую революционную организацию «Московский кружок», членом которого был Каракозов. Каракозов был повешен, а Ишутину смертная казнь была заменена пожизненной каторгой, ссылкой на Кару. Он умер там в 1877 году с признаками явного помешательства.

Все обстоятельства тяжёлого 1866 года: чудесное избавление императора от смерти, смерть Катенькиной матери, следственные разбирательства 197 задержанных революционеров, суд над 36 «ишутинцами», казнь Каракозова, ссылка Ишутина, переезд Варвары Шебеко к Катеньке, невозможный без участия императора, беседы с Екатериной фрейлины Варвары, «тёти Вавы», о необыкновенной любви государя, о его терпении и благородстве - подготовили княжну Екатерину к переходу её отношений с императором от невинных - к близким, интимным Это произошло в ночь с 1 на 2 июля 1866 года в Петергофе, в павильоне «Бабигон», расположенном в трёх верстах от Главного дворца, неподалёку от дороги, ведущей в Царское Село.

Павильон «Бабигон» был уединённым и поистине райским местом Там было тихо, спокойно, слышно только птичье щебетанье; а растущие вокруг него деревья, цветущие кустарники и клумбы с благоухающими цветами как будто хотели «скрыть тайну происходящих перемен». А внутри павильона, в его бельэтаже, предоставлялись все удобства: несколько великолепно, с большим вкусом меблированных комнат, мраморные ванные и туалеты, снабжённые горячей и холодной водой и всеми необходимыми принадлежностями.

Варвара Шебеко привезла Катеньку в «Бабигон» к вечеру, чтобы остаться здесь ночевать. Она уложила её в постель в одной из комнат, а сама удалилась в соседнюю комнату. Александр пришёл в «Бабигон» поздним вечером В целях конспирации он шёл пешком из Петергофа один, без обычного сопровождения.

Впоследствии Екатерина Михайловна, светлейшая княгиня Юрьевская, вспоминала, что во время этой встречи она так сильно волновалась, что её просто трясло, и она была близка к обмороку. Но как ни странно, Александр Николаевич, мужчина с огромным опытом общения с женщинами, волновался не меньше, чем она.

При расставании, вспоминала она, император дал ей клятвенное обещание: «Я не свободен сейчас, но при первой же возможности я женюсь на тебе, ибо отныне и навеки я перед Богом считаю тебя своею женой».

С этого дня и Екатерина считала себя женой Александра Николаевича, Императора Всероссийского. Их встречи в «Бабигоне» стали почти ежедневными, а когда наступила осень, пошли дожди и Императорский двор переехал в Петербург, они стали встречаться в Зимнем дворце, в бывших кабинетных комнатах императора Николая I на первом этаже, соединённых потайной лестницей с покоями Александра II и имевших отдельный вход со стороны площади. Довольно длительное время об этом их укромном гнёздышке никто не догадывался. Но разве можно было обмануть двор? Вскоре все придворные были в курсе нового романа императора. Но отнеслись к этому событию спокойно, потому что считали, что этот роман, как и все предыдущие, скоро окончится. «Даже самые приближенные к императору лица, - писала фрейлина Высочайшего двора Александра Толстая, - не предполагали серьезного оборота дела Напротив, все были весьма далеки от подозрения, что он способен на настоящую любовную интригу, роман, зревший в тайне. Видели лишь происходившее на глазах - прогулки с частыми, как бы случайными встречами, переглядывания в театральных ложах и т. д. и т. п. Говорили, что княжна преследует императора, но никто пока не знал, что они видятся не только на публике, но и в других местах - между прочим, и у её брата князя Михаила, женатого на итальянке». О таких встречах на публике вспоминал и великий князь Александр Михайлович в «Книге воспоминаний»: «Где я видел княгиню Юрьевскую? - спрашивал я себя, прислушиваясь к разговору родителей. И в моем воспоминании воскресла картина придворного бала в один из прошлых наших приездов в С.-Петербург.

Громадные залы Зимнего дворца были украшены орхидеями и другими тропическими растениями, привезенными из императорских оранжерей. Бесконечные ряды пальм стояли на главной лестнице и вдоль стен галерей. Восемьсот служащих и рабочих две недели трудились над украшением дворца Придворные повара и кондитеры старались перещеголять один другого в изготовлении яств и напитков. ‹…› Высочайший выход открыл бал. Государь шел в первой паре об руку с цесаревной Марией Фёдоровной (супругой наследника Александра Александровича), за ним следовали великие князья и великие княгини в порядке старшинства. Так как великих князей, чтобы составить пары, было недостаточно, младшие великие князья, как я, должны были идти в паре с придворными дамами. Моя дама была стара и помнила детство моего отца. Наша процессия не была, собственно говоря, танцем в совершенном значении этого слова. Это было торжественное шествие с несколькими камергерами впереди, которые возвещали наше прохождение через все залы Зимнего дворца. ‹…› Танцующие, сидящие и проходящие через одну из зал часто поднимали глаза на хоры, показывали на молодую, красивую даму и о чем-то перешептывались. Я заметил, что Государь часто смотрел на нее, ласково улыбаясь. Это и была княгиня Юрьевская».

Императрица Мария Александровна умерла 22 мая 1880 года. Все эти годы - с июля 1866-го до мая 1880 года, то есть 14 лет, - Екатерина Михайловна Долгорукова была тайной любовницей-фавориткой императора, родила ему мальчика и двух девочек и, по желанию её возлюбленного, тайно следовала за ним повсюду.

В мае 1867 года Александр II, по приглашению Наполеона III, с большой свитой и двумя своими сыновьями, Александром и Владимиром, отправился на Всемирную выставку в Париж. Протокол пребывания российского императора и великих князей в Париже предусматривал целый ряд пышных торжеств: обед и бал в Тюильри, спектакль в Опере, посещение Всемирной выставки. Но это не очень-то интересовало Александра II. Он ухитрялся выбираться из сетей протокольных мероприятий, его личной охраны, французских и русских агентов, чтобы повидаться с Катенькой, которая ждала его в Париже, в доме на улице Рампар, где она поселилась вместе со второй женой её брата Михаила Михайловича - княгиней Луизой Долгоруковой, урожденной итальянской графиней Вулкане. После посещения Китти Долгоруковой на улице Рампар Александру II удалось поселить её в Елисейском дворце, чтобы не пугать шефа жандармов Шувалова своими ночными исчезновениями. Казалось, всё шло хорошо: политические проблемы переплетались с романтическими. Но 22 мая 1867 года, после смотра войск на Лоншанском поле, устроенном в честь русского императора, Александр II, Наполеон III и оба великих князя торжественно ехали в открытой коляске, сопровождаемые свитами обоих императоров. Вдруг раздался выстрел Пуля попала в лошадь французского шталмейстера, который ехал рядом с коляской императоров. Охрана успела задержать стрелявшего. Это был польский эмигрант, сын бедного дворянина Волынской губернии Антон Иосифович Березовский, который объявил, что он стрелял в русского царя в отмщение за вековое угнетение Польши и за то жестокое обращение с поляками, которое проявляли русские войска во время подавления Польского восстания 1863 года. Французский суд присяжных приговорил Березовского, совершившего покушение на жизнь императора, гостя Франции (!), не к лишению жизни, а лишь к пожизненной каторге.

Александр II перенёс факт второго на него покушения внешне спокойно и невозмутимо. Но Екатерину охватили два разнородных чувства - восторженная гордость за возлюбленного и страх за его и свою жизнь.

В Париже Катенька Долгорукова осознала себя фавориткой императора. Она ходила по тем же улицам и по тому же саду Елисейского дворца, что и мадам Помпадур. Только такого влияния и такого следа в истории страны, какие оставила мадам Помпадур, Катенька Долгорукова оставить не могла, потому что она не обладала такими знаниями, такой энергией в созидании на благо её родины и таким признанием её в обществе, какими прославилась самая яркая и знаменитая фаворитка Людовика XV. И хотя российский император клялся княжне Долгоруковой, что она перед Богом его жена и что с тех пор, как он полюбил её, он не приблизил к себе ни одной женщины, княжна Долгорукова оставалась фавориткой-любовницей, личным делом Всероссийского императора.

После второго покушения связь Александра II с княжной Долгоруковой стала еще более прочной. Тревожась друг за друга, они теперь всегда были вместе.

Когда они вернулись в Петербург, встречаться в «Бабигоне» и в Зимнем дворце было уже невозможно: места их встреч стали известны многим людям На некоторое время брат Катеньки - князь Михаил Михайлович Долгоруков и его супруга Луиза предоставляли им свою квартиру, но это убежище для влюблённых вскоре было закрыто: Долгоруковы боялись испортить свою репутацию в свете. Как ни умолял их царь даже в письмах не лишать их с Катей возможности быть вместе, Долгоруковы не соглашались, потому что знали, что и это убежище влюблённых уже открыто двором и светом Мнение двора, что княжна Долгорукова преследует императора, не казалось безосновательным Действительно, где бы ни появлялся император, княжна находилась там же: в театре, на прогулке, на придворном балу. Разумеется, она не осталась незамеченной в Париже, поселившись в Елисейском дворце. Это положение было неловким как для императора, так и для княжны. И император нашёл выход.

Когда в 1870 году Александр II с императрицей Марией Александровной отправились в очередной раз на лечение в Эмс, по его желанию Екатерина Михайловна и на этот раз поехала туда. Но теперь уже официально, как фрейлина императрицы Марии Александровны. Александр II уговорил жену принять в свиту фрейлину Долгорукову, хотя каждому понятно, насколько было тяжело Марии Александровне видеть эту фаворитку своего супруга в своей свите на больших и малых выходах, в паломнических поездках, на торжественных приёмах и придворных балах. Но нужно было «сохранять лицо августейшей четы», а потому терпеть. И императрица терпела.

Получив категорический отказ в предоставлении убежища со стороны князя Михаила Михайловича Долгорукова и его супруги, Александр был в растерянности, не зная, что предпринять. Как ни странно, помог влюблённым родной внук казнённого декабриста поэта К. Ф. Рылеева - начальник личной охраны государя генерал A. M. Рылеев, предоставивший им свою квартиру.

В сентябре 1871 года княжна сообщила императору о своей беременности.

Вечером 29 апреля 1872 года Екатерина Михайловна почувствовала, что близятся роды. По договорённости с императором она быстро вышла из дома, наняла карету и поехала в Зимний дворец, в старый кабинет Николая I.

В 10 часов утра 30 апреля 1872 года у неё родился мальчик, которого через несколько дней крестили и назвали Георгием. А в конце 1873 года там же родилась дочь Ольга Стало ясно, что у императора Всероссийского, помимо официальной семьи, появилась и вторая, как бы побочная. Этот скандал переживали не только больная и оскорблённая императрица, но недовольные поведением отца великие князья и великие княжны, боявшиеся, что побочные дети смогут когда-нибудь претендовать на блага, полагающиеся августейшей семье, а возможно, и на престол. При дворе шли толки, придворные защищали честь императрицы, выражали своё негативное отношение к княжне Екатерине Долгоруковой.

Шеф жандармов граф Шувалов, слывший фаворитом императора, посчитал своим долгом доложить императору о создавшейся атмосфере при дворе по поводу его связи с княжной Долгоруковой. Александр II очень холодно выслушал Шувалова и дал ему понять, что никому не позволит вмешиваться в его личную жизнь. А затем принял меры: в 1874 году он неожиданно, не спросив у графа Андрея Шувалова ни совета, ни согласия, назначил его послом в Лондон, а своим побочным детям, как потомкам Юрия Долгорукого, пожаловал титул светлейших князей Юрьевских. 11 июля 1874 года в Царском Селе Александр II написал указ: «Малолетним Георгию Александровичу и Ольге Александровне Юрьевским даруем Мы права, присущие дворянству, и возводим в княжеское достоинство с титулом Светлейших». (В скобках заметим, что Екатерина Михайловна родила четверых детей: Георгия (1872–1913), Ольгу (1873–1925). Бориса (род. и ум 1876) и Екатерину (1878–1959), но, как мы видим, Борис и Екатерина родились после 1874 года, когда был издан Указ, а потому в указ не попали.) Этот Указ был опубликован не сразу. Александр II после написания не передал его в Сенат, а вручил генералу Рылееву, в квартире которого он довольно долгое время жил с Екатериной Михайловной, и приказал хранить его до того времени, когда понадобится его опубликование.

Императрица Мария Александровна последние 14 лет её жизни (с 1866 по 1880 год) была лишь номинальной супругой Александра Николаевича Романова, но зато - центральной фигурой Императорской Фамилии. Она была главой благотворительных «Учреждений императрицы Марии Феодоровны», супруги Павла I, матери Александра I и Николая I, бабушки Александра И. Это значит, что под её неусыпным вниманием находились все институты благородных девиц, воспитательные дома, пансионы, училища - все женские учебные заведения, вдовьи дома, больницы под патронатом сестёр милосердия, работные дома, детские сады и ясли. Она была продолжательницей дела императрицы Марии Феодоровны, главной благотворительницей Российской империи и потому снискала глубокое к себе уважение не только двора и света, но и простого народа.

Все эти годы рядом с императором неотступно находилась его фаворитка - княжна Екатерина Михайловна Долгорукова, что чрезвычайно огорчало больную императрицу и возбуждало предосудительное отношение прежде всего к княжне, а затем и к Александру II как со стороны членов августейшей фамилии, так и со стороны всего общества.

6 июля 1880 года, как только кончился Петровский пост, через сорок пять дней после кончины императрицы, на пятый день после её сороковин, не дожидаясь положенного годового траурного срока, Александр II решился выполнить обещание, данное им княжне Долгоруковой, - и обвенчался с нею. Венчание не было церковным и было обставлено очень скромно: оно проходило в одной из маленьких комнат Большого Царскосельского дворца, где был поставлен походный алтарь - обыкновенный стол, на котором стояли крест, евангелие, свечи, венцы и обручальные кольца.

Присутствовали на венчании только четверо самых близких людей: граф Александр Адлеберг, генерал-адъютант Его Величества А. М. Рылеев, мадемуазель Варвара Шебеко и генерал-адъютант граф Э. Т. Баранов. Считая этот акт своим личным делом, не императора, а штатского человека, который «исправляет совершённую ошибку и восстанавливает репутацию юной девушки», Александр II был на венчании в штатском платье. (Заметим, что свою любовь, свою страсть, соблазнение невинной девушки он назвал «совершённой ошибкой».) После венчания Александр пригласил свою молодую жену со старшими детьми Георгием и Ольгой, а также Варвару Игнатьевну Шебеко на прогулку по Царскосельскому саду.

После прогулки в тот же день император составил акт о бракосочетании, который заверили своими подписями свидетели: Адлеберг, Рылеев, Баранов, Шебеко и он сам, а затем написал указ Сенату от 6 (19) июля 1880 года такого содержания: «Вторично вступив в законный брак с княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой, Мы приказываем присвоить ей имя княгини Юрьевской с титулом „Светлейшей“. Одновременно Мы приказываем присвоить то же имя с тем же титулом нашим детям: сыну Нашему Георгию, дочерям Ольге и Екатерине, а также тем, которые могут родиться впоследствии, Мы жалуем их всеми правами, принадлежащими законным детям сообразно статье 14 Основных законов Империи и статье 147 Учреждения Императорской Фамилии».

Однако статьи Основных законов Российской империи, на которые ссылался Александр II (в последнем издании Свода законов соответственно 36 и 188), не давали ему полномочий на жалование их «всеми правами, принадлежащими законным детям», потому что гласили: «Дети, происшедшие от брачного союза лица Императорской Фамилии с лицом, не имеющим соответствующего достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому Царствующему или Владетельному дому, на наследование Престола прав не имеют». И далее: «Лицо Императорской Фамилии, вступающее в брачный союз с лицом, не имеющим соответствующего достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому Царствующему или Владетельному дому, не может сообщить тому прав, принадлежащих членам Императорской Фамилии».

Таким образом, Екатерина Михайловна Долгорукова и её дети, хоть и были объявлены в указе Александра II как бы полноправными членами Императорской Фамилии, однако на самом деле по законам Российской империи таковыми не являлись. Они оставались детьми от морганатического брака, а сама Екатерина Михайловна - морганатической супругой Императора Всероссийского, не имевшей права на титул императрицы.

11 сентября 1880 года Александр II перевёл в Государственный банк 3 302 970 рублей на имя Екатерины Михайловны Долгоруковой с доверенностью и завещанием: «Ей одной я даю право распоряжаться этим капиталом при моей жизни и после моей смерти», тем самым обеспечив безбедное существование своей новой семье.

После венчания Александр Николаевич с женой и детьми уехал на всё лето и осень в Крым, в Ливадию. Это, по сути, бегство от своей официальной семьи и своего окружения имело целью дать всем возможность свыкнуться с мыслью о произошедшем, а ему самому отдохнуть от всех дел и пожить жизнью частного человека в кругу побочной семьи.

Члены императорской семьи, особенно Наследник великий князь Александр Александрович, были шокированы скоропалительным браком Александра II в дни неоконченного траура. Этот акт неуважения к покойной императрице и всей августейшей фамилии приписывали влиянию княжны Долгоруковой (светлейшей княгини Юрьевской). Великий князь Александр Михайлович в своих воспоминаниях писал: «Губительное влияние княгини Юрьевской явилось темой всех разговоров зимою 1880/81 гг. Члены Императорского дома и представители петербургского общества открыто обвиняли ее в намерении передать диктаторские полномочия ее любимцу графу Лорис-Меликову и установить в Империи конституционный образ правления.

Как всегда бывает в подобных случаях, женщины были особенно безжалостны к матери Гоги. Руководимые уязвленным самолюбием и ослепленные завистью, они спешили из одного салона в другой, распространяя самые невероятные слухи и поощряя клевету. Факт, что княгиня Юрьевская (Долгорукая) принадлежала по рождению к одному из стариннейших русских родов Рюриковичей, делал ее положение еще более трудным, ибо неугомонные сплетники распространяли фантастические слухи об исторической вражде между Романовыми и Долгорукими. Они передавали легенду, как какой-то старец, 200 лет тому назад, предсказал преждевременную смерть тому из Романовых, который женится на Долгорукой. В подтверждение этой легенды они ссылались на трагическую кончину Петра II. Разве он не погиб в день, назначенный для его бракосочетания с роковой княжной Долгорукой? И разве не было странным то, что лучшие доктора не могли спасти жизнь единственному внуку Петра Великого?»

Разумеется, не все члены Императорского Дома разделяли это мнение, но Наследник великий князь Александр Александрович не мог простить отцу оскорбления, нанесённого памяти его матери, императрицы Марии Александровны, потому что тот, не дождавшись окончания хотя бы годового траура, как будто кем-то подгоняемый, срочно женился на княжне Екатерине Долгоруковой.

На самом деле никто не знал и никогда не узнает, чем действительно в этом деле руководствовался император. А он после четырёх на него покушений, в том числе и во дворце, самом, казалось бы, безопасном месте, не мог не видеть неминуемого приближения его конца, и боялся, что он не успеет освободить свою возлюбленную от позора прелюбодеяния, а детей от позорного наименования «выблядков», а потому и спешил дать Екатерине статус хотя и морганатической жены, но супруги императора Всероссийского, светлейшей княгини Юрьевской. Однако августейшая семья, двор и светское общество, а за ними и всё дворянское сословие понимали обстановку по-иному и осуждали царя за его поспешную женитьбу.

Предполагая, какие мысли могут одолевать наследника, и считая необходимым наладить отношения со своим старшим сыном, Александр II вызвал его вместе с женой в Крым. Но, приехав, великие князь и княгиня обнаружили, что княгиня Юрьевская, не испытывая никакого уважения к покойной императрице, заняла в Ливадийском дворце все её апартаменты. Для них это было непереносимой обидой и свидетельством демонстрации ею своего величия, основанной на отсутствии душевного благородства. А потому о примирении не могло быть и речи. Великий князь и его супруга, оставаясь в Ливадии, избегали встреч с княгиней Юрьевской вообще, а за обеденным столом в особенности, и Александру Николаевичу приходилось регулировать график обеденного стола: когда обедали сын с невесткой, Екатерина Михайловна отсутствовала, а когда обедала она, наследник с женой отправлялись на какую-нибудь прогулку.

Когда в конце ноября император с новой семьёй возвратился в Петербург, княгиня Юрьевская поселилась в покоях Зимнего дворца, специально для неё отделанных с особой пышностью и роскошью, что тоже вызвало порицание её за нескромность и безвкусицу. Но Александр II продолжал свою политику сближения двух его семейств и в Петербурге снова предпринял попытку их примирения. Великий князь Александр Михайлович, родной племянник Александра II, в своей «Книге воспоминаний» так описывает эту попытку императора: «Сам старый церемониймейстер был заметно смущен, когда, в следующее после нашего приезда воскресенье, вечером, члены Императорской семьи собрались в Зимнем дворце у обеденного стола, чтобы встретиться с княгиней Юрьевской. Голос церемониймейстера, когда он три раза постучал, об пол жезлом с ручкой из слоновой кости, звучал неуверенно:

Его Величество и светлейшая княгиня Юрьевская!

Мать моя смотрела в сторону, цесаревна Мария Фёдоровна потупилась…

Император быстро вошел, ведя под руку молодую, красивую женщину. Он весело кивнул моему отцу и окинул испытующим взглядом могучую фигуру наследника Вполне рассчитывая на полную лояльность своего брата (нашего отца), он не имел никаких иллюзий относительно взгляда наследника на этот его второй брак Княгиня Юрьевская любезно отвечала на вежливые поклоны великих княгинь и князей и села рядом с Императором в кресло покойной Императрицы. Полный любопытства, я не спускал с княгини Юрьевской глаз. Мне понравилось выражение ее грустного лица и лучистое сияние, идущее от светлых волос Было ясно, что она волновалась. Она часто обращалась к Императору, и он успокаивающе поглаживал ее руку. Ей, конечно, удалось бы покорить сердца всех мужчин, но за ними следили женщины, и всякая ее попытка принять участие в общем разговоре встречалась вежливым, холодным молчанием Я жалел ее и не мог понять, почему к ней относились с презрением за то, что она полюбила красивого, веселого, доброго человека, который, к ее несчастью, был Императором Всероссийским?»

Долгая совместная жизнь нисколько не уменьшила их взаимного обожания. В шестьдесят четыре года Император Александр 11 держал себя с нею как восемнадцатилетний мальчик. Он нашептывал слова одобрения в ее маленькое ушко. Он интересовался, нравятся ли ей вина. Он соглашался со всем, что она говорила. Он смотрел на всех нас с дружеской улыбкой, как бы приглашая радоваться его счастью, шутил со мною и моими братьями, страшно довольный тем, что княгиня, очевидно, нам понравилась.

К концу обеда гувернантка ввела в столовую их троих детей.

А вот и мой Гога! - воскликнул гордо Император, поднимая в воздух веселого мальчугана и сажая его на плечо. - Скажи-ка нам, Гога, как тебя зовут?

Меня зовут князь Георгий Александрович Юрьевский, - ответил Гога и начал возиться с бакенбардами Императора, теребя их ручонками.

Очень приятно познакомиться, князь Юрьевский! - шутил Государь. - А не хочется ли, молодой человек, вам сделаться великим князем?

Саша, ради Бога, оставь! - нервно сказала княгиня.

Этой шуткой Александр II как бы пробовал почву среди своих родственников по вопросу об узаконении своих морганатических детей. Княгиня Юрьевская пришла в величайшее смущение и в первый раз забыла об этикете двора и назвала Государя - своего супруга - во всеуслышание уменьшительным именем.

К счастью, маленький Гога был слишком занят исполнением роли парикмахера Его Величества, чтобы задумываться над преимуществами императорского титула, да и Царь не настаивал на ответе. Одно было ясно: Император решил игнорировать неудовольствие членов Императорской фамилии и хотел из этого первого семейного обеда устроить веселое воскресенье для своих детей. ‹…› На обратном пути из Зимнего дворца мы были свидетелями новой ссоры между родителями:

Что бы ты ни говорил, - заявила моя мать, - я никогда не признаю эту авантюристку. Я ее ненавижу! Она - достойна презрения. Как смеет она в присутствии всей Императорской семьи называть Сашей твоего брата.

Отец вздохнул и в отчаянии покачал головой.

Ты не хочешь понять до сих пор, моя дорогая, - ответил он кротко, - хороша ли она или плоха, но она замужем за Государем С каких пор запрещено женам называть уменьшительным именем своего законного мужа в присутствии других? Разве ты называешь меня «Ваше Императорское Высочество"?

Как можно делать такие глупые сравнения! - сказала моя мать со слезами на глазах. - Я не разбила ничьей семьи. Я вышла за тебя замуж с согласия твоих и моих родителей. Я не замышляю гибель Империи.

Тогда настала очередь отца рассердиться.

Я запрещаю, - он делал при этом ударение на каждом слове, - повторять эти позорные сплетни! Будущей Императрице Всероссийской вы и все члены Императорской семьи, включая наследника и его супругу, должны будете оказывать ей полное уважение! Это вопрос конченый».

Увы! Светлейшей княгине Юрьевской не суждено было стать Императрицей Всероссийской, хотя Александр II, по преданию, был готов нарушить закон и её короновать. И в какой-то степени виноватой в этом была она сама.

Общественное мнение связывало начало романа Государя с княжной Долгоруковой с началом активного выступления нигилистов-революционеров против царя, видимо, предполагая некую тайную связь княжны с нигилистами.

В 1880 году на пост министра внутренних дел был назначен граф Михаил Тариелович Лорис-Меликов (1825–1888), который за успешное командование корпусом на Кавказском фронте в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов получил графский титул и назначение начальником Верховной распорядительной комиссии по охранению государственного порядка и общественного спокойствия, получившей небывало широкие полномочия. Граф М. Т. Лорис-Меликов пользовался полным доверием императора, и ему была поручена разработка проекта коренной реформы русского государственного устройства, в основу которого он считал необходимым положить принципы английской конституции. Ему же была поручена охрана особы императора и борьба с нигилистами, что ему довольно успешно удавалось, когда он был харьковским генерал-губернатором. Но в условиях обширной территории Петербурга эта борьба против нигилистов-революционеров требовала значительно больших резервов, как финансовых, так и людских, и работа Лорис-Меликова явным образом давала сбой. Было объявлено чрезвычайное положение, один за другим ловили и казнили террористов, но фактически это не давало желаемых результатов. Было совершено покушение и на самого Лорис-Меликова Некий Молодецкий, террорист-народоволец, стрелял в него, но храбрый генерал, несмотря на свои 55 лет, сумел свалить его на тротуар, обезоружить и сдать подоспевшим полицейским Молодецкий по законам чрезвычайного положения был осуждён в 24 часа и повешен. Но народовольцы не усмирялись. Они буквально открыли охоту на императора.

В высшем свете враги Лорис-Меликова распространяли слухи, что он стал послушным орудием в руках княгини Юрьевской. А она молила его прийти к соглашению с террористами «Народной воли», думая, что «худой мир лучше доброй ссоры», что они поймут: император всё делал и делает на пользу народу - и перестанут охотиться за её мужем.

Великий князь Александр Михайлович написал впоследствии: «После долгих колебаний он решил внять мольбам влюбленной женщины и протянуть руку примирения революционерам, что и ускорило катастрофу. Революционеры удвоили свои требования и стали грозить открытым восстанием Люди, преданные престолу, возмущались и уклонялись от деятельности. А народ - эти сто двадцать пять миллионов крестьян, раскинутых по всему лицу земли русской, - говорили, что помещики наняли армянского генерала, чтобы убить царя за то, что он дал мужикам волю.

Удивительное заключение, но оно представлялось вполне логичным, если принять во внимание, что, кроме С-Петербурга, Москвы и нескольких крупных провинциальных центров, в которых выходили газеты, вся остальная страна питалась слухами».

Несмотря на явную охоту на него со стороны террористов-боевиков «Народной воли», Александр II не соглашался в целях безопасности ни на выезд из Петербурга в Гатчину, ни на прекращение своих выездов на парады и в Сенат, ни на прекращение прогулок в Летнем саду. После четвёртого покушения в столовой Зимнего дворца, под которой в караульном помещении была взорвана бомба и погибло много солдат из караула, несмотря на все уговоры, Александр II поехал хоронить погибших солдат. Он не изменил своих ежедневных маршрутов, и террористы Андрей Желябов и Софья Перовская имели возможность расставить по этим маршрутам своих боевиков-бомбистов и основательно подготовиться к покушению на царя. Главной датой покушения было назначено 1 марта 1881 года.

И хотя после ареста Григория Гольденберга, выдавшего значительное число террористов «Народной воли», пойманные полицией бомбисты были казнены, хотя был пойман и Андрей Желябов, это не меняло дела: террористы стояли на всех трассах выездов императора, готовые в любой удобный момент бросить ему под ноги бомбу.

Поручив Лорис-Меликову не только борьбу с революционерами, но и новые реформы, Александр II хотел сделать второй шаг после освобождения крестьян в 1861 году - преобразовать Россию из абсолютной и самодержавной в конституционную монархию. А кроме того, короновать Екатерину Михайловну, сделав её императрицей и тем самым искупив свой грех перед Богом и исполнив своё обещание и её желание. А затем, передав власть старшему сыну своему Александру Александровичу (Александру III), вместе со своей новой семьёй уехать из России в Ниццу или в По и жить там как частное лицо.

В субботу 28 февраля 1881 года был подписан по представлении Лорис-Меликова манифест о введении в состав Государственного Совета делегатов от представительных организаций, что означало движение к конституции. Манифест должен был быть опубликован 2 марта этого года. Министр внутренних дел предупредил императора о готовящемся на него покушении, но Александр перевёл разговор на другую тему.

Утром 1 марта Александр II выехал в манеж на парад, а после - к своей любимой кузине Екатерине Михайловне в Михайловский дворец. Оттуда он направился в Зимний дворец. Его карета, проехав по Инженерной улице, свернула на пустынную набережную Екатерининского канала. Навстречу шел мальчик, за ним какой-то офицер, а дальше стоял молодой человек со свёртком в руке. Когда карета поравнялась с ним, он бросил под неё свёрток, раздался взрыв, карету тряхнуло, занесло в сторону. Были убиты мальчик и двое казаков из конвоя. Убиты были и лошади. Какие-то люди, схватив бомбиста, держали его, закрутив ему руки за спину. Император подошёл к нему и спросил:

Кто таков?

Мещанин Глазов, - ответил тот. (Это была неправда: его фамилия была Рысаков.)

Кучер Фрол Сергеев кричал, чтобы император скорее ехал во дворец. Но Александр II не мог оставить раненых, как он не мог оставить раненых на поле боя во время Русско-турецкой войны. В это время раздался второй взрыв. У Александра была оторвана ступня, искорёжены ноги. Он пытался подняться, но не мог. Он шептал: «Помогите… Жив ли наследник? Снесите меня во дворец-. Там умереть…»

Предоставим далее рассказ очевидцу дальнейших событий, великому князю Александру Михайловичу: «В воскресенье 1 марта 1881 года мой отец поехал, по своему обыкновению, на парад в половине второго. Мы же, мальчики, решили отправиться с Никки и его матерью кататься на коньках. Мы должны были зайти за ними в Зимний дворец после трех часов дня.

Ровно в три часа раздался звук сильнейшего взрыва.

Это бомба! - сказал мой брат Георгий.

В тот же момент еще более сильный взрыв потряс стекла окон в нашей комнате. Мы кинулись на улицу, но были остановлены нашим воспитателем Через минуту в комнату вбежал запыхавшийся лакей.

Государь убит! - крикнул он. - И великий князь Михаил Николаевич тоже! Их тела доставлены в Зимний дворец.

На его крик мать выбежала из соседней комнаты. Мы все бросились к выходу в карету, стоявшую у подъезда, и помчались в Зимний дворец. По дороге нас обогнал батальон л.-гв. Преображенского полка, который, с ружьями наперевес, бежал в том же направлении.

Толпы народа собирались вокруг Зимнего дворца Женщины истерически кричали. Мы вошли через один из боковых входов. Вопросы были излишни: большие пятна черной крови указывали нам путь по мраморным ступеням и потом вдоль по коридору в кабинет Государя. Отец стоял там в дверях, отдавая приказания служащим Он обнял матушку, а она, потрясенная тем, что он был невредим, упала в обморок.

Император Александр II лежал на диване у стола Он был в бессознательном состоянии. Три доктора были около него, но было очевидно, что Государя нельзя было спасти. Ему оставалось несколько минут жизни. Вид его был ужасен: его правая нога была оторвана, левая разбита, бесчисленные раны покрывали лицо и голову. Один глаз был закрыт, другой - смотрел перед собой без всякого выражения.

Каждую минуту входили один за другим - члены Императорской фамилии. Комната была переполнена. Я схватил руку Никки, который стоял близко от меня, смертельно бледный, в своем синем матросском костюмчике. Его мать, цесаревна, была тут же и держала коньки в дрожащих руках.

Я нашел цесаревича по его широким плечам: он стоял у окна.

Княгиня Юрьевская вбежала полуодетая. Говорили, что какой-то чрезмерно усердный страж пытался задержать ее при входе. Она упала навзничь на тело Царя, покрывая его руки поцелуями и крича: „Саша! Саша!“ Это было невыносимо. Великие княгини разразились рыданиями. ‹…›

Спокойнее держись, - прошептал наследник, дотрагиваясь до моего плеча.

Прибывший градоначальник сделал подробный рапорт о происшедшей трагедии. Первая бомба убила двоих прохожих и ранила казачьего офицера, которого злоумышленник принял за моего отца. Император вышел из экипажа невредим Кучер умолял его вернуться боковыми улицами обратно во дворец, но Государь стал оказывать помощь раненым. В это время какой-то незнакомец, который все время стоял на углу, бросил вторую бомбу под ноги Государю. Это произошло менее чем за минуту до появления моего отца; его задержал визит к великой княгине Екатерине Михайловне. Задержка спасла ему жизнь.

Тише! - возгласил доктор. - Государь кончается!

Мы приблизились к умирающему. Глаз без всякого выражения по-прежнему смотрел в пространство. Лейб-хирург, слушавший пульс Царя, кивнул головой и опустил окровавленную руку.

Государь Император скончался! - громко промолвил он.

Княгиня Юрьевская вскрикнула и упала, как подкошенная, на пол. Ее розовый с белым рисунком пеньюар был весь пропитан кровью.

Мы все опустились на колени. Влево от меня стоял новый Император. ‹…›

Из комнаты почившего выносили бесчувственную княгиню Юрьевскую в ее покои, и доктора занялись телом покойного Императора.

Где-то в отдалении горько плакал маленький Гога».

В некоторых исторических изданиях кончина Александра II и реакция на неё Екатерины Михайловны княгини Юрьевской подаётся иначе. Так, мы читаем: «Сбежавшиеся врачи смогли лишь остановить кровотечение. Им, как могла, помогала Екатерина Михайловна, не потерявшая самообладания и простоявшая возле раненого до конца Неожиданно для всех и, наверное, для самой себя, она оказалась наиболее собранной и стойкой, а все остальные неутешно и безудержно рыдали у тела усопшего. Рыдания сотрясали могучего тридцатишестилетнего наследника престола и всех его братьев» (В. Н. Балязин).

Неизвестно, откуда взяты эти сведения о стоическом поведении Екатерины Михайловны и безудержном рыдании Александра III. Более правдивым представляется описание этого горестного события великим князем Александром Михайловичем, присутствовавшим вместе с другими членами Императорской Фамилии в момент кончины Александра II и видевшим, в каком состоянии были Александр III и княгиня Юрьевская в этот трагический момент.

Александр II был погребён в Петербурге, в Петропавловском соборе.

Светлейшая княгиня Юрьевская оставалась, несмотря на указ Александра II, лишь морганатической супругой императора, а потому по законам Российской империи ни она, ни её дети - Георгий, Ольга и Екатерина Александровичи - не могли претендовать на права членов Императорского Дома Княгине Юрьевской с детьми, не получившим признания со стороны императора Александра III, двора и света, жить в России было неуютно. И семья светлейших князей Юрьевских в основном жила за границей, во Франции, в прекрасном дворце, расположенном между Биаррицем и Ниццей.

Екатерина Михайловна умерла 15 февраля 1922 года в Ницце в возрасте 75 лет. Её столь нашумевшая любовная история с императором Всероссийским явилась сюжетом для кинофильмов с участием знаменитых актрис Даниэль Дарьё и Роми Шнайдер, сыгравших роль княжны Катеньки Долгоруковой, светлейшей княгини Юрьевской.

Сын Александра II от морганатического брака с княжной Долгоруковой - светлейший князь Георгий Александрович Юрьевский (1872–1913), Гога, - служил в гвардии. Он женился на графине Александре Константиновне Зарнекау, дочери принца Константина Петровича Ольденбургского от морганатического брака. Он умер молодым, на 41-м году жизни, на 9 лет раньше Екатерины Михайловны, своей матери. В 1900 году у него родился сын Александр Георгиевич (ум 1988), от которого в 1961 году родился внук, правнук Александра II, - Ганс-Георг.

Старшая дочь Александра II и Екатерины Долгоруковой - светлейшая княжна Ольга Александровна (1873–1925) - вышла замуж в 1895 году за графа Георга-Николая Меренберга, сына принца Николая Вильгельма Нассау от морганатического брака с Натальей Александровной Пушкиной, дочерью великого русского поэта А. С. Пушкина. Таким образом, через морганатические браки Романовы породнились с Пушкиными.

Младшая их дочь - светлейшая княжна Екатерина Александровна (1878–1959) - в первом браке была замужем за ротмистром князем Александром Владимировичем Барятинским (1870–1910), а спустя шесть лет после его смерти вышла замуж за князя Сергея Платоновича Оболенского-Нелединского-Мелецкого (1890–1978), который, будучи моложе её на 12 лет, пережил её на 18 лет.

Так закончилась история последней фаворитки-любовницы у российского императорского престола.

Императоры Александр III и его сын Николай II были верными супругами и никаких фавориток-любовниц при своих особах не имели.

| |

Часто Екатерину Михайловну Долгоругову воспринимают негативно. "Фаворитка", "Любовница", "Увела", "Разбила семью"… Но если присмотреться внимательнее к разбитой семье, то начинаешь понимать, что разбивать там ничего не нужно было - все и так давно рассыпалось, еще до появления Кати Долгоруковой при дворе.

В юности Александр II был страстно влюблен в Ольгу Калиновскую, фрейлину двора, польку, католичку. Ольгу очень быстро выдали замуж, а Александра отправили в Европу - знакомиться с иностранными принцессами и искать будущую супругу. Там он остановил свой выбор на 15-летней принцессе Гессен-Дармштадтской. Юное создание с огромными глазами и детскими локонами вызвало в Цесаревиче желание оберегать и заботиться. Поскольку никого более эффектного он тогда не встретил, то решил жениться именно на Марии.«Единственное мое желание — обрести достойную подругу, которая бы украсила мой семейный очаг и доставила высшее счастье на земле — счастье супруга и отца». - напишет он родителям. Происхождение Марии было довольно смутным, но официально герцог признал ее своей дочерью, потому она все же считалась принцессой. И все же Александр Николаевич прогадал… В 15 лет еще очень сложно угадать, каким впоследствии будет характер человека. Пятнадцатилетняя Мари, приехав в Петербург очаровала всех и каждого. Поначалу и сам Цесаревич, казалось, был влюблен и абсолютно счастлив. Но постепенно отношения в семье стали портиться: Александр не отказывал себе в удовольствии пококетничать с фрейлинами, Мария стала рабой этикета и правил. Детская непосредственность и веселость совершенно исчезли, Императрица превратилась в сухую и строгую немецкую фрау, а Государь таких женщин не воспринимал, ему нужно было совсем другое.

Очень хорошо об этом пишет П.Н. Краснов в романе "Цареубийцы": "В семье не было отдыха. Там была не жена — но Государыня Императрица, не дети, но Наследник Цесаревич и Великие Князья. Там был тот же строгий этикет Императорской Фамилии.

С годами потянуло Государя к спокойному, не дворцовому, а домашнему очагу. Этот очаг ему создала в 1868-м году молодая девушка княжна Екатерина Михайловна Долгорукая.

Государю было пятьдесят лет. Долгорукой — семнадцать, когда они сошлись. Девушка «с газельими глазами» сумела простотою обращения, иногда доходившей до грубости, пленить Государя, и он полюбил ее крепкой, последней любовью."

Примерно об этом же пишет и С.Д. Шереметев: «Видел я ее не раз на больших придворных балах: стройная, худая, вся усыпанная бриллиантами, с прическою в мелких завитках, она показывалась как бы нехотя, была любезна, говорила умные речи, всматривалась пристально и проницательным взглядом; всегда сдержанная, она, скорее, недоговаривала, чем говорила лишнее. Она как бы исполняла скучную обязанность, и когда говорила, можно было подумать, что она хочет сказать: «Видите, я с вами говорю, потому что это принято, что это - долг, но до вас мне нет никакого дела; у меня есть внутренняя жизнь, доступная избранным, все остальное - служба, долг, скука»… Сдается мне, что Государю Александру Николаевичу было душно с нею».

Императрица Мария Александровна

Примечателен и такой случай: в 1867 году в Ницце, где умирал царевич Николай, она целую неделю не могла навестить умирающего сына только потому, что время послеобеденного сна Николая изменилось и стало совпадать со временем ее прогулки. А перенести прогулку на другое время Мария Александровна ну никак не могла… Когда Марию Александровну спросили, почему нельзя совершать прогулки в другое время, та ответила: "Это мне неудобно".

И на фоне всего этого в жизни Государя появляется Екатерина Долгорукова. Можно ли винить ее в крахе семье? Думаю, что нельзя.

Отцом Катеньки был отставной капитан гвардии Михаил Долгорукий, а матерью — Вера Вишневская, одна из богатейших украинских помещиц. Правда, к концу 50-х годов XIX века богатство семейства Долгоруких было уже в прошлом. В полтавское имение Долгоруких однажды и заехал Император в гости после очередных маневров.

Катеньке было тогда чуть больше десяти, но она очень хорошо запомнила этого большого, статного мужчину с пышными усами и ласковым взглядом. Он сидел на веранде после обеда, а она пробегала мимо. Он окликнул ее, спросив, кто она такая, а она важно ответила:
— Я — Екатерина Михайловна.
— А что ты ищешь здесь? — полюбопытствовал Александр Николаевич.
— Я хочу видеть императора, — чуть смутившись, призналась девочка.

Эта история очень развеселила Государя. Он решил помочь обедневшей дворянской семье и распорядился принять дочерей Долгоруковых, Екатерину и Марию, в самое престижное женское учебное заведение того времени - Смольный институт.

Итак, Катя и ее младшая сестра Мария были помещены в Смольный институт. Уже там девушки выделялась своей красотой. Старшая сестра была девушкой среднего роста, с изящной фигурой, изумительно нежной кожей и роскошными светло-каштановыми волосами. Лицо ее казалось словно выточенным из слоновой кости, а еще у нее были удивительно выразительные светлые глаза и красиво очерченный рот. В Смольном Катюше не очень нравилось, единственное, что скрашивало пребывание там - частые визиты Императора.

"Несмотря на все заботы директрисы, я так никогда не смогла привыкнуть к жизни вне семьи, в окружении чужих мне людей, я стала чаще болеть. Император, узнав о нашем прибытии в Смольный, приехал меня по-отечески навестить; я была так счастлива его видеть, его визиты придавали мне мужества. Когда я была больна, он навещал меня в лазарете. Я обращалась к нему как к ангелу-хранителю, зная, что он не откажет мне в своем покровительстве. Так, однажды, когда пища была особенно плохой, и я страдала от голода, не зная, к кому обратиться, я пожаловалась ему, и с того дня он приказал кормить меня за столом директрисы и подавать мне то, что я пожелаю. Он посылал мне конфеты, и я не могу описать то обожание, которое я испытывала к нему. Наконец мое заточение кончилось, я покинула институт".

Имея всего 16 с половиною лет. Совсем еще ребенок, я совершенно потеряла предмет своей привязанности, и лишь год спустя, по счастливой случайности, встретила императора 24 декабря 1865 года в Летнем саду. Он сначала не узнал меня... Этот день стал памятен для нас, ибо ничего не говоря друг другу и может быть, не понимая еще того, наши встречи определили нашу жизнь.

Надо прибавить, что мои родители в то время делали все, чтобы развлечь меня, вывозили меня в свет, целью их было выдать меня замуж. Но каждый бал удваивал мою печаль; светские увеселения были противны моему характеру, я любила уединение и серьезное чтение. Один молодой человек очень старался мне понравиться, но мысль о браке неважно с кем, без любви, казалась мне отвратительна, и он отступил перед моей холодностью.

О зарождающемся чувстве Екатерина пишет в своих "Записках", которые опубликовала на склоне лет, живя в Ницце:

"В тот день(день покушения) я была в Летнем саду, император говорил со мной как обычно, спросил, когда я собираюсь навестить сестру в Смольном, и когда я сказала, что отправлюсь туда сегодня же вечером, что она меня ждет, он заметил, что приедет туда только чтобы меня увидеть. Он сделал ко мне несколько шагов, дразня меня моим детским видом, что меня рассердило, я же считала себя взрослой. До свидания, до вечера, - сказал он мне, и направился к решетчатым воротам, а я вышла через маленькую калитку возле канала.
По выходе, я узнала, что в императора стреляли при выходе из сада. Эта новость потрясла меня настолько, что я заболела, я столько плакала, мысль, что такой ангел доброты имеет врагов, желающих его смерти, мучила меня. Этот день еще сильнее привязал меня к нему; я думала лишь о нем и хотела выразить ему свою радость и благодарность Богу, что он спасся от подобной смерти. Я была уверена, что он испытывает такую же потребность меня увидеть. Несмотря на волнения и дела, которыми он был занят днем, он вскоре после меня приехал в институт. Эта встреча стала лучшим доказательством, что мы любим друг друга.

Вернувшись домой, я очень долго плакала, так я была растрогана видеть его счастливым от встречи со мной, и после долгих раздумий решила, что сердце мое принадлежит ему и я не способна связать свое существование с кем бы то ни было. На следующий день я объявила родителям, что предпочитаю умереть, чем выйти замуж. Последовали бесконечные сцены и расспросы, но я чувствовала в себе небывалую решимость бороться со всеми, кто пытался выдать меня замуж, и поняла, что эта поддерживающая меня сила была любовью. С того момента я приняла решение отказаться от всего, от светских удовольствий, столь желанных юным персонам моего возраста, и посвятить всю свою жизнь счастью Того, кого любила.
Я имела счастье вновь его увидеть 1 июля. Он был на коне и никогда я не забуду его радость при встрече. В тот день мы впервые оказались наедине и решили не прятать то, что нас переполняло, счастливые от возможности любить друг друга. Я объявила ему, что отказываюсь от всего, чтобы посвятить себя любви к нему, и что не могу больше бороться с этим чувством. Бог свидетель невинности нашей встрече, которая стала истинным отдохновением для нас, забывших целый свет ради чувств, внушенных Богом. Как чиста была беседа в те часы, что мы провели вместе. А я, еще не знавшая жизни, невинная душой, не понимала, что другой мужчина в подобных обстоятельствах мог бы воспользоваться моей невинностью, но Он вел себя со мной с честностью и благородством человека, любящего и уважающего женщину, обращался со мной как со священным предметом, без всякого иного чувства - это так благородно и прекрасно!

В 1866 году в Петергофе праздновалась очередная годовщина свадьбы Николая I и Александры Федоровны. В трех верстах от главного Петергофского дворца находился небольшой замок Бельведер, покои которого предоставили гостям праздника. Сюда и привезли ночевать Екатерину Долгорукую, и здесь-то она впервые отдалась императору. В ту же ночь он сказал ей:

— Сейчас я, увы, несвободен, но при первой же возможности я женюсь на тебе, ибо отныне я считаю тебя своей женой перед Богом, и я никогда тебя не покину.
Заметим, что «стать свободным» Александр мог только после смерти своей законной жены, императрицы Марии Александровны, тогда уже часто хворавшей. Так что клятва его, которую он обязательно сдержит, звучала как-то жутковато.
Об этом событии Екатерина писала так:

«26 августа мы провели памятный день. Он поклялся мне перед образом, что привязан ко мне навсегда и единственная его мечта — жениться на мне, если когда-нибудь он станет свободен. Он потребовал от меня такой же клятвы, которую я дала с радостью». С того дня мы каждый день встречались, сумасшедшие от счастья любить и понимать друг друга всецело. Он поклялся мне перед образом, что предан мне навсегда и что единственная его мечта - жениться на мне, если когда-нибудь он будет свободен; он заставил меня поклясться в том, что я сделала с радостью… "

Если изначально встречи были тайными,то со временем о новой фаворитке Царя узнали все, в том числе и Мария Александровна.

По свидетельству графини А. А. Толстой, при дворе все сначала приняли новый роман императора за очередное увлечение. В своих «Записках фрейлины» она пишет:
«Я не приняла в расчет, что его преклонный возраст увеличивал опасность, но более всего я не учла того, что девица, на которую он обратил свой взор, была совсем иного пошиба, чем те, кем он увлекался прежде… Хотя все и видели зарождение нового увлечения, но ничуть не обеспокоились, даже самые приближенные к императору лица не предполагали серьезного оборота дела. Напротив, все были весьма далеки от подозрения, что он способен на настоящую любовную интригу; роман, зревший в тайне. Видели лишь происходившее на глазах — прогулки с частыми, как бы случайными встречами, переглядывания в театральных ложах и т. д. и т. п. Говорили, что княжна преследует императора, но никто пока не знал, что они видятся не только на публике, но и в других местах, — между прочим, у ее брата князя Михаила Долгорукого, женатого на итальянке».

Когда княжна Долгорукая, смущенно оглядываясь и прикрывая стыдливо лицо, стала регулярно появляться у императора, придворные, посвященные в тайны царских покоев, зашушукались. Слухи быстро дошли до родственников княжны, и те поспешили увезти ее в Неаполь. Однако уже в июне 1867 года Александр прибыл в столицу Франции. Узнав об этом, примчалась туда и Екатерина, и французская полиция, бдительно следившая за безопасностью русского высокого гостя, начала аккуратно фиксировать его ежедневные тайные свидания, ставя о них в известность своего монарха.Теперь вновь ничто не могло помешать их любви. Они встречались в Елисейском дворце, где поселился Александр и где тоже было немало потайных лестниц и комнат. Сама Екатерина жила в скромной гостинице, а по вечерам через потайную калитку на улице Габриэль и авеню Мариньи приходила к своему возлюбленному. Она была счастлива и писала: «Как лихорадочно ждали мы этой минуты счастья после пяти месяцев мучений. Наконец настал счастливый день, и мы поспешили в объятия друг друга».

После этого так надолго оставаться без своей Кати Государь не захотел.

«Мои родители объявили, что они решили не возвращаться в Россию, — для меня это был слишком жестокий удар… Я немедленно телеграфировала ему, спрашивая, что мне делать, и получила категорический ответ: в таком случае возвращаться одной, а что касается моего устройства — он позаботится. Я поспешила к родителям и заявила, что уезжаю завтра же, что желаю им счастья, но сама лучше умру, чем буду вести это бродячее существование. Они все поняли, и при виде моей энергии поехали со мной. Император был потрясен моим болезненным состоянием, но состояние духа помогло мне… Часы, что мы проводили вместе, всегда казались нам слишком краткими, но счастье разделять радость и счастье было нашей жизнью."

Первенец этой любви появился на свет в апреле 1872 года,это был мальчик, его назвали Георгием. На следующий год у царя родилась дочь — Ольга. Увеличение числа незаконных отпрысков еще больше обеспокоило царственное семейство, но Александр Николаевич каждый раз впадал в страшный гнев при малейшем намеке на необходимость порвать эту связь. Вскоре у княжны Долгорукой родился и третий ребенок — дочь Екатерина.

Так уж вышло, что Екатерина Долгорукая ради любви к императору навсегда погубила свою репутацию, пожертвовала не только жизнью в свете с присущими ей развлечениями, но и вообще нормальной семейной жизнью. Когда же у них родились сын и две дочери, у нее появилась новая печаль: ее дети были незаконнорожденными «бастардами». Александр II очень гордился сыном, говорил со смехом, что в этом ребенке больше половины русской крови, а это такая редкость для дома Романовых…

«Александр был обречен на одиночество. И, наверное, не случайно, что единственным человеком, с которым он пытался это одиночество разделить, с которым был свободным и откровенным до конца, стала Катя Долгорукая — глупенькая, предельно далекая от понимания государственных дел, но любящая и преданная беспредельно; ее Александр II, несомненно, воспринимал как часть самого себя».

Некоторые современники утверждали, что император смотрит на мир глазами Долгорукой, говорит ее словами. Но, похоже, дело обстояло гораздо сложнее. Александру II был нужен человек, который мог бы его выслушать, человек живой и сопереживающий ему. И любящая его Екатерина Долгорукая постепенно вошла в суть многих дел, которые волновали государя, выслушивала его, задавала вопросы, высказывала свое мнение. Она стала его собеседницей, советчицей, его внутренним голосом. Если в чем-то император и повторял мысли Екатерины, то это были его же собственные мысли, услышанные ею.

К тому же Долгорукая жила уединенно (вся семья, кроме сестры, от нее отвернулась), а значит, за ее спиной не стоял влиятельный клан алчных родственников-интриганов и хитроумных придворных сановников. Екатерина никогда ничего не просила у императора, зато она утепляла его мундиры, следила за его лекарствами, жалела его и искренне восхищалась им. И он мог быть уверен, что за этим не кроется какая-то корысть.

С годами Александр и Екатерина становились все ближе и были в равной степени необходимы друг другу. «Александр Николаевич сумел создать из неопытной девушки упоительную возлюбленную. Она принадлежала ему всецело. Она отдала ему свою душу, ум, воображение, волю, чувства. Они без устали говорили друг с другом о своей любви».

Двусмысленно-фальшивое положение закончилось со смертью Марии Александровны. Императрица тихо скончалась в Зимнем дворце, в собственных апартаментах, в ночь со второго на третье июня 1880 года.

Император тут же ввел Екатерину Михайловну в круг родственников. Теперь они уже не таились.

Великий Князь Александр Михайлович вспоминает: "Сам старый церемониймейстер был заметно смущен, когда, в следующее после нашего приезда, воскресенье вечером, члены Императорской семьи собрались в Зимнем Дворце у обеденного стола, чтобы встретиться с княгиней Юрьевской. Голос церемониймейстера, когда он постучал три раза об пол жезлом с ручкой из слоновой кости, звучал неуверенно:
- Его Величество и светлейшая княгиня Юрьевская!
Мать моя смотрела в сторону, цесаревна Мария Федоровна потупилась...
Император быстро вошел, ведя под руку молодую красивую женщину. Он весело кивнул моему отцу и окинул испытующим взглядом могучую фигуру Наследника.
Вполне рассчитывая на полную лояльность своего брата (нашего отца), он не имел никаких иллюзий относительно взгляда Наследника на этот второй его брак. Княгиня Юрьевская любезно отвечала на вежливые поклоны Великих Княгинь и Князей и села рядом с Императором в кресло покойной Императрицы. Полный любопытства, я не опускал с княгини Юрьевской глаз.

Мне понравилось выражение ее грустного лица и лучистое сияние, идущее от светлых волос. Было ясно, что она волновалась. Она часто обращалась к Императору, и он успокаивающе поглаживал ее руку. Ей, конечно, удалось бы покорить сердца всех мужчин, но за ними следили женщины, и всякая ее попытка принять участие в общем разговоре встречалась вежливым, холодным молчанием. Я жалел ее и не мог понять, почему к ней относились с презрением за то, что она полюбила красивого, веселого, доброго человека, который к ее несчастью был Императором Всероссийским?

Долгая совместная жизнь нисколько не уменьшила их взаимного обожания. В шестьдесят четыре года Император Александр II держал себя с нею как восемнадцатилетний мальчик. Он нашептывал слова одобрения в ее маленькое ушко. Он интересовался нравятся ли ей вина. Он соглашался со всем, что она говорила. Он смотрел на всех нас с дружеской улыбкой, как бы приглашая радоваться его счастью, шутил со мною и моими братьями, страшно довольный тем, что княгиня, очевидно, нам понравилась."

Обряд венчания состоялся 6 июля 1880 года в небольшой комнате нижнего этажа Большого Царскосельского дворца у скромного алтаря походной церкви. Были приняты строжайшие меры к тому, чтобы никто из караульных солдат или офицеров, ни один дворцовый слуга не заподозрили о происходящем. Можно подумать, что речь шла о каком-то постыдном поступке, но, скорее всего, Александр II заботился о том, чтобы его родня не попыталась сорвать мероприятие.

Император был одет в голубой гусарский мундир, невеста — в простое светлое платье. Венчал их протоиерей церкви Зимнего дворца Ксенофонт Никольский, а присутствовали на церемонии граф А. В. Адлерберг, генерал-адъютанты А. М. Рылеев и Э. Т. Баранов, сестра невесты Мария Михайловна и неизбывная мадемуазель Шебеко. Все они позже подверглись некому подобию остракизма со стороны так называемого «большого света».

Ей было тридцать два года, ему — шестьдесят два. Их отношения длились уже много лет, и император, женившись на Екатерине, все же выполнил свою клятву, которую дал ей когда-то: при первой возможности жениться на ней, ибо навеки считал ее женой своей перед Богом.

В день свадьбы он сказал:
— Четырнадцать лет я ждал этого дня и боюсь своего счастья. Только бы Бог не лишил меня его слишком рано…

Через несколько часов он издал тайный указ, объявляя о свершившемся и предписывая жене титул и фамилию Светлейшей княгини Юрьевской. Ту же фамилию получили и их дети, а также те, которые могут родиться впоследствии.

После бракосочетания молодожены уехали в Крым. Их медовый месяц длился с августа по ноябрь.

Об этом пребывании в Крыму писал С.Д. Шереметев:"Совершенно неожиданно мы были причиною крупного столкновения семейного. Государь давно желал сближения между своими детьми и детьми цесаревича, в особенности для своей дочери, и делал намёк на то, что совместные прогулки в экипаже были бы весьма желательны. Цесаревна, всячески желавшая отдалить это, объясняла, что великая княжна Ксения Александровна всегда катается в одиночестве… Но вот получается приглашение дочери моей Анне приехать к великой княжне Ксении Александровне… Они вместе играют и едут кататься. Их встречает Государь… Он изменился в лице. Следует затем объяснение, с кем каталась Ксения Александровна… и т.д., словом, было бурное объяснение, и цесаревну довёл до слёз… После этого уже нельзя было избегнуть исполнить волю Государя…

Дети Александра II и княгини Юрьевской

Сколько раз заставал я цесаревну в сильном волнении: глаза наполнены слёз… Она не стеснялась в выражении своего негодования и только удивлялась терпению и спокойствию цесаревича. «Il ne voit rien… quand on lui parle il dit qu’il n’a rien on». Маковский в то время делал портрет княгини Юрьевской; нужно было ходить им любоваться. Цесаревна обратила внимание на руки княгини Юрьевской, что они очень некрасивы, и спрашивает у цесаревича, не правда ли, как руки дурны. Он отвечает, что ничего не видел и не заметил. Помню, однажды цесаревна вышла из кабинета Государя вся в слезах. Я провожал её до дому. Она не могла скрыть своего волнения и негодования. На столе у неё вижу книгу «Mme du Barry». Я обратил на неё внимание. Она говорит, что читать нечего, и что у нас Дюбарри на лицо. После одного объяснения Государь до того разгневался, что крикнул цесаревне, что если она не хочет его слушать как тестя, «alors je vous l’ordonne comme Soverain». Княгиня Юрьевская не переставала натравливать Государя. Случайно я наткнулся на её детей; видел я, как сын её «Гога» бросился обнимать цесаревича, довольно неестественно. Можно сказать, что семейный быт царской семьи представлял из себя целый ад. Цесаревич придумал охоту на Чатырдаги, куда отправился с цесаревной на несколько дней в Космодемьянский монастырь, чтобы быть дальше от Ливадии."

По возвращении в столицу Екатерина Михайловна поселилась в императорских апартаментах, а на ее банковский счет Александр II положил более трех миллионов рублей золотом. Казалось, император был совершенно счастлив…

Но счастье оказалось недолгим. Прогремел роковой взрыв на Екатерининском канале. Растерзанного взрывом, но еще живого императора привезли в Зимний дворец. Каждую минуту входили люди — медики, члены императорской фамилии. Екатерина вбежала полуодетая и бросилась на тело мужа, покрывая его руки поцелуями и крича:
— Саша, Саша!
Она схватила аптечку с лекарствами и принялась обмывать раны мужа, растирала виски эфиром и даже помогала хирургам останавливать кровотечение.
Мутным от боли взором Александр посмотрел на окружавших его близких. Его губы шевельнулись, но звука не последовало. Глаза закрылись, голова бессильно откинулась. Екатерина приняла его последний вздох. Это было в четыре часа тридцать пять минут пополудни…

Когда лейб-медик, знаменитый врач С. П. Боткин объявил о кончине императора, княгиня упала как подкошенная. В розово-белом пеньюаре, пропитанном кровью мужа, ее вынесли из комнаты без чувств. Бог не внял опасениям Александра II — его счастье оказалось таким коротким. Но четырнадцать лет любви не в силах был зачеркнуть никто.

Накануне перемещения останков Александра II из Зимнего дворца в Петропавловский собор Екатерина Долгорукая остригла свои прекрасные волосы и венком вложила их в руки супруга. Совершенно убитая горем, она поднялась по ступенькам катафалка, опустилась на колени и припала к телу невинно убиенного. Лицо императора было скрыто под красной вуалью, но она резко сорвала ее и начала долгими поцелуями покрывать изуродованные лоб и щеки, после чего, пошатываясь, покинула помещение.

В Ницце Екатерина поселилась на вилле на бульваре де Бушаж, которую в честь сына-первенца, так и не взошедшего на российский престол, назвала «Вилла Жорж».

С.Ю. Нечаев "Русская Ницца"
П.Н. Краснов "Цареубийцы"

Александр II впервые увидел Катю Долгорукову летом 1859, гостя́ у князя Долгорукова в имении Тепловка близ Полтавы во время военных учений.

Вскоре отец Екатерины разорился и умер, мать с четырьмя сыновьями и двумя дочерьми оказалась без средств. Император взял детей на попечение: посодействовал вступлению братьев Долгоруких в петербургские военные заведения, а сестёр — в Смольный институт.

28 марта 1865, в Вербное воскресенье, Александр II, по приглашению начальницы Леонтьевой, заменяя тогда уже больную императрицу Марию Александровну, посетил Смольный институт, где ему была представлена 18-летняя Екатерина Долгорукова которую он вспомнил.

Они начали тайно встречаться в Летнем саду близ Зимнего дворца; связной выступала придворная сводня Варвара Шебеко, близкая приятельница Александрины Долгорукой, также, по некоторым сведениям, бывшей любовницей Александра II.

13 июля 1866 они впервые встретились в Бельведерском замке близ Петергофа, где провели ночь, после чего продолжали свидания там.

В то время императрица Мария Александровна была уже больна чахоткой и не вставала с постели. Прелюбодейная связь вызвала острое неудовольствие многих Романовых и прежде всего цесаревича, будущего Александра III. К концу года император был вынужден отправить любовницу в сопровождении её брата в Неаполь с последующим посещением Парижа, где они встречались в июне 1867 в гостинице под негласным надзором французской полиции.

Сохранилась обширная переписка Государя и княжны, показывающая их искреннюю страстную привязанность друг к другу. Многие письма носят чрезвычайно откровенный характер. Для обозначения своей интимной близости Екатерина и Александр изобрели особое французское слово bingerle (бенже́рль).

АЛЕКСАНДР II И ЕКАТЕРИНА ДОЛГОРУКОВА

"ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДУША МОЯ, БЕЗ ПАМЯТИ"

Опубликованы ранее неизвестные письма императора Александра II и его возлюбленной Екатерины Долгоруковой

(журн. Родина.- 2011.- № 3)

В 2001 году при посредничестве семейства Ротшильдов и посольства Великобритании в ГАРФ были переданы документы из личного архива морганатической жены Александра II княгини Екатерины Михайловны Долгоруковой. Четырнадцать лет она была возлюбленной императора, родила ему четверых детей. Побочная семья жила возле него - в Зимнем дворце, в комнатах, находившихся прямо под апартаментами Александра II и соединенных с ними лестницей.

6 июля 1880 года, через 40 дней после смерти императрицы Марии Александровны, не дожидаясь конца официального траура, 62-летний император тайно обвенчался с Долгоруковой, которая получила титул светлейшей княгини Юрьевской. Наследник престола цесаревич Александр и другие дети императора от первого брака, и без того, относившиеся к возлюбленной отца враждебно, были возмущены и боялись, что она будет коронована. После гибели Александра II в 1881 г. над Юрьевской учредили тайный полицейский надзор, затем она была вынуждена уехать с детьми за границу. Умерла она в Ницце.

В полученном ГАРФ архиве Юрьевской - подлинная рукопись её воспоминаний, машинописные копии дневников Александра II, а главное её огромная переписка с Александром, почти 5 тысяч писем.

Переписывались они постоянно. Даже в те годы, когда жили рядом во дворце, по несколько раз в день писали друг другу.

Письмо Александра II Екатерине Долгоруковой.

11 1/2 ч. вечера. В мыслях я ни на мгновение не покидал мою обожаемую шалунью, и встав, первым делом поспешил со страстью к любезной карточке, полученной вчера вечером. Не могу наглядеться на неё и мне бы хотелось броситься на моего Ангела, прижать его крепко к моему сердцу и расцеловать его всего и везде. Видишь, как я тебя люблю, моя дорогая, страстно и упоённо, и мне кажется, что после нашего грустного расставания моё чувство только растёт день ото дня. Вот уж точно я тобою только и дышу и все мысли мои, где бы я ни был и что бы я ни делал, постоянно с тобою и не покидают тебя ни на минуту... Буду теперь читать, Еванг[елие] 21 Гл[аву] Деян [ий] Апост[олов], помолюсь за тебя и лягу спать, мысленно прижимая тебя, моё всё, к твоему сердцу. Люблю тебя, душа моя, без памяти и счастлив, что принадлежу тебе навсегда.

Письмо Е. М. Долгоруковой императору Александру II

А х, какая скука, просто мочи нет. Увы! Сегодня нет ни писем, ни телеграмм, что вдвойне меня печалит, ибо ты по собственному опыту понимаешь, какая мука быть без известий от существа, в котором вся твоя жизнь... Всё дрожит во мне от страсти, с которой я хочу увидеть тебя. Люблю и целую тебя всего, дуся мой, моя жизнь моё всё.

(Перевод сфранцузского С. Е. Житомирской)

Кто бы интересовался какой-то княжной Долгоруковой (мало ли на Руси было княжон?), если бы не великая любовь, которая переплела ее судьбу с жизнью императора Александра II? Не фавориткой, которая крутила бы Государем как хотела, Екатерина Михайловна стала его единственной любовью, создала ему семью, которую он горячо любил и оберегал.

Первая встреча

Княжна Е. М. Долгорукова родилась в 1847 году на Полтавщине. Там, в имении родителей, когда ей еще не исполнилось двенадцати лет, она впервые увидела императора. Мало того, он удостоил девочку прогулки и длительной беседы.

И сорокалетний взрослый человек не заскучал в обществе ребенка, а его развлекла простота общения. Позже, через два года, узнав о бедственном материальном положении князя Долгорукова, он посодействовал тому, чтобы оба сына князя получили образование военных, а обеих княжон определил в

Вторая встреча

Екатерина Михайловна, княжна Долгорукова, учась в Смольном, получила неплохое образование. В институте благородных девиц учили языкам, светским манерам, домоводству, музыке, танцам, рисованию, и совсем мало времени уделялось истории, географии, словесности. В преддверии Пасхи 1865 года император посетил Смольный, и когда ему представили семнадцатилетнюю княжну, то он ее вспомнил, как это ни странно, но еще более странно то, что в дальнейшем ее не забыл.

А девушка была в расцвете юной и невинной красоты.

Третья встреча

После окончания института благородных девиц Екатерина Михайловна жила в доме своего брата Михаила. Она любила гулять по Летнему саду и мечтать, что встретит в нем Александра II. И ее мечта сбылась. Они случайно встретились, и император наговорил ей массу комплиментов. Она, конечно, смутилась, но с этого времени они начали проводить прогулки вместе. А там уж было недалеко и до слов любви. Пока роман развивался платонически, Екатерина Михайловна все глубже осмысливала свое положение и наотрез отказалась выходить замуж: все до единого молодые люди представлялись ей неинтересными.

И свою судьбу девушка решила сама. Она захотела сделать счастливым одинокого человека, каким был Государь.

Семья Александра II

И в домашней обстановке была холодным и сухим человеком. Семейного теплого очага у Александра Николаевича не было. Все было строго регламентировано. У него была не жена, а Государыня, не дети - а Великие Князья. В семье строго соблюдался этикет, и вольности не допускались. Ужасен случай с умирающим от туберкулеза в Ницце старшим сыном Цесаревичем Николаем. У больного изменилось время дневного сна, а Мария Федоровна перестала его навещать, так как во время его бодрствования у нее по расписанию были прогулки. Нужна ли была такая семья немолодому, желающему тепла человеку? Смерть наследника, с которым он был близок, стала для императора огромным ударом.

Тайная семья

Открытая и бросившая вызов общественному мнению, которое потом сложилось не в ее пользу, Екатерина Михайловна Долгорукова окружила стареющего, но еще полного сил и идей Государя теплом и лаской. Когда началась их связь, ей было восемнадцать, а ее возлюбленный был старше на тридцать лет.

Но ничто, кроме необходимости таиться от окружающих, не омрачало их отношения. Мария Федоровна, больная туберкулезом, уже не вставала, а вся семья Романовых выражала крайне негативное отношение к молодой женщине, в особенности наследник, Цесаревич Александр. У него у самого была очень крепкая и дружная семья, и он отказывался принять и понять поведение отца. Он настолько явно выражал свою неприязнь, что Александр II отправил свою жену, за которую он считал Екатерину Долгорукую, сначала в Неаполь, а затем в Париж. Именно в Париже в 1867 году продолжились их встречи. Но ни один шаг императора не проходил незамеченным. За ним наблюдала Их обширная переписка, полная неподдельной страсти, сохранилась до наших дней. Екатерина Михайловна Долгорукова была пылкой возлюбленной и не скупилась на нежные слова. Этого всего, видимо, не хватало Александру Николаевичу в его замороженной и скованной официальной семье.

Екатерина Михайловна Долгорукова и Александр 2-й

Той, которую Государь сразу же при первой возможности обещал сделать своей венчанной женой, пришлось проявить женское терпение и мудрость. Она смиренно ждала этого счастливого для нее дня четырнадцать лет. У них с Александром за это время родилось четверо детей, но один из сыновей, Борис, умер младенцем. Остальные же выросли, и дочки вышли замуж, а сын Георгий стал военным, но скончался в сорок один год, на много лет пережив своего венценосного отца.

Морганатическая свадьба

Императрица еще не умерла, когда Александр Николаевич перевез свою семью в Зимний и поселил прямо над покоями Марии Федоровны. Во дворце шептались. Когда Мария Федоровна скончалась в 1880 году, то еще до окончания официального траура, спустя менее трех месяцев, состоялось скромное, почти тайное венчание. А еще через пять месяцев Екатерине Михайловне был пожалован титул Светлейшей княгини Юрьевской, их дети также стали носить эту фамилию. Александр Николаевич отличался бесстрашием, но покушений на жизнь опасался, ибо не знал, как это скажется на семье Юрьевских. На имя княгини и ее детей было положено свыше 3 млн рублей, а спустя пять месяцев он был убит народовольцами. Его последний вздох приняла совершенно убитая горем Екатерина Михайловна.

Существование в Ницце

На вилле Светлейшая княгиня жила воспоминаниями. Она сохранила всю одежду любимого человека вплоть до домашнего халата, написала книгу воспоминаний и скончалась в 1922 г., спустя сорок один год после смерти своего любимого супруга и возлюбленного. В 33 года она потеряла мужа, и всю оставшуюся жизнь была верна его памяти.

На этом мы заканчиваем описание жизни, которую провела Екатерина Михайловна Долгорукова. Биография ее и счастливая, и горькая одновременно.

Будущая императрица Мария Александровна родилась в 1824 году в Дармштадте - столице Гессена. Младенца назвали Максимилианой Вильгеминой Августой Софией Марией.

Происхождение

Ее отцом был немец Людвиг II (1777-1848) - великий герцог Гессенский и Рейнский. Он пришел к власти после Июльской революции.

Матерью девочки была Вильгельмина Баденская (1788-1836). Она была родом из баденского дома Церингенов. При дворе ходили слухи, что ее младшие дети, в том числе и Максимилиана, были рождены от связи с одним из местных баронов. Людвиг II - официальный муж - признал ее своей дочерью, чтобы избежать позорного скандала. Тем не менее девочка со своим братом Александром стала жить отдельно от отца и его резиденции в Дармштадте. Этим местом "ссылки" стал Хайлигенберг, который был собственностью матери Вильгельмины.

Встреча с Александром II

У Романовых были популярны династические браки с немецкими принцессами. Например, предшественница Марии - Александра Федоровна (жена Николая I) - была дочерью прусского короля. Да и супруга последнего русского императора тоже была из Гессенского дома. Так что на этом фоне решение Александра II жениться на немке из небольшого княжества не кажется странным.

Императрица Мария Александровна встретилась со своим будущим мужем в марте 1839 года, когда ей было 14 лет, а ему - 18. В это время Александр в качестве наследника престола совершал традиционное европейское турне для знакомства с местными правящими домами. Дочь Гессенского герцога он встретил на спектакле «Весталка».

Как согласовывался брак

После знакомства Александр начал в письмах уговаривать родителей, чтобы те дали разрешение на брак с немкой. Однако мать была против такой связи цесаревича. Ее смущали слухи о незаконном происхождении девушки. Император Николай, напротив, решил не рубить с плеча, а рассмотреть вопрос внимательнее.

Дело в том, что его сын Александр уже имел неудачный опыт в личной жизни. Он влюбился в фрейлину двора Родители были резко против такой связи по двум принципиальным причинам. Во-первых, эта девушка была простого происхождения. Во-вторых, она была еще и католичкой. Так что Александра с нею насильно разлучили и отправили в Европу, как раз для того, чтобы он смог найти себе подходящую партию.

Так что Николай решил не рисковать и не разбивать сыну сердце в очередной раз. Вместо этого он стал подробно расспрашивать о девушке попечителя Александра Кавелина и поэта Василия Жуковского, сопровождавших наследника в его путешествии. Когда император получил положительные отзывы, сразу же последовал приказ по всему двору о том, что впредь запрещено распространять какие-либо слухи о гессенской принцессе.

Этому повелению пришлось подчиниться даже императрице Александре Федоровне. Тогда она решила сама съездить в Дармштадт, чтобы заранее познакомиться с невесткой. Это было неслыханное событие - подобного еще не случалось в российской истории.

Внешность и интересы

Будущая императрица Мария Александровна произвела на свою предшественницу прекрасное впечатление. После очной встречи согласие на брак было получено.

Что же так привлекало окружающих в этой немецкой девушке? Самое детальное описание ее внешности оставила в своих мемуарах ее фрейлина Анна Тютчева (дочь знаменитого поэта). Согласно ее словам, императрица Мария Александровна имела нежный цвет кожи, чудесные волосы и кроткий взгляд больших голубых глаз. На фоне этого немного странно выглядели ее тонкие губы, которые часто изображали ироническую улыбку.

У девушки были глубокие познания в музыке и европейской литературе. Ее образованность и широта интересов производили впечатление на всех окружающих, и многие люди потом оставили свои восторженные отзывы в форме мемуаров. Например, писатель Алексей Константинович Толстой говорил, что императрица своими познаниями не только выделяется на фоне остальных женщин, но даже заметно обыгрывает многих мужчин.

Появление при дворе и свадьба

Свадьба состоялась вскоре после того, как были улажены все формальности. Невеста прибыла в Петербург в 1840 году и больше всего была потрясена блеском и красотой российской столицы. В декабре она приняла православие и в крещении получила имя Марии Александровны. Уже на следующий день произошло обручение между ней и наследником престола. Свадьба же состоялась через год, в 1841-м. Она прошла в Соборной церкви, находившейся в Зимнем дворце Петербурга. Сейчас это одно из помещений Эрмитажа, где проводятся регулярные выставки.

Девушке было тяжело вклиниться в новую жизнь из-за незнания языка и боязни не понравиться свекру и свекрови. Как потом она сама признавалась, каждый день Мария проводила как на иголках, чувствовала себя «волонтером», готовым ринуться куда угодно по внезапной команде, например на неожиданный прием. вообще была обузой для цесаревны, а потом и императрицы. Она в первую очередь была привязана к мужу и детям, старалась заниматься только тем, чтобы помогать им, а не тратить время на формальности.

Коронация супругов произошла в 1856 году после смерти Николая I. Тридцатилетняя Мария Александровна получила новый статус, который пугал ее все то время, что она была невесткой императора.

Характер

Современники отмечали многочисленные достоинства, которыми обладала государыня-императрица Мария Александровна. Это доброта, внимание к людям, искренность в словах и поступках. Но самым важным и заметным было то чувство долга, с которым она пребывала при дворе и несла титул через всю свою жизнь. Каждый ее поступок соответствовал императорскому статусу.

Она всегда соблюдала религиозные догматы и была крайне набожной. Эта черта настолько сильно выделялась в характере императрицы, что ее гораздо проще было представить монахиней, чем царствующей особой. Например, Людовиг II (король Баварии) отмечал, что Мария Александровна окружена ореолом святой. Такое поведение во многом не сходилось с ее статусом, так как во многих государственных (пусть даже формальных) делах требовалось ее присутствие, вопреки ее отстраненному от мирской суеты поведению.

Благотворительность

Больше всего императрица Мария Александровна - жена Александра 2 - была известна своей широкой благотворительностью. По всей стране за ее счет открывались больницы, приюты и гимназии, которые получали эпитет «мариинские». Всего она открыла и следила за 5 больницами, 36 приютами, 12 богадельнями, 5 благотворительными обществами. Не обделила государыня вниманием и сферу образования: были построены 2 института, четыре десятка гимназий, сотни небольших училищ для ремесленников и рабочих и т. д. На это Мария Александровна тратила как государственные, так и собственные средства (ей выдавалось 50 тысяч серебряных рублей в год на персональные расходы).

Здравоохранение стало особой сферой деятельности, которой занималась императрица Мария Александровна. Красный Крест появился в России именно по ее инициативе. Его волонтеры помогали раненым солдатам во время войны в Болгарии против Турции 1877-1878 гг.

Смерть дочери и сына

Большой трагедией для царской семьи стала смерть наследника престола. Императрица Мария Александровна - жена Александра 2 - подарила супругу восьмерых детей. Старший сын Николай родился в 1843 году, спустя два года после свадьбы, когда царем был еще его дедушка-тезка.

Ребенок отличался острым умом и приятным характером, за который его любили все члены семьи. Он был уже помолвлен и получил образование, когда в результате несчастного случая повредил спину. Есть несколько версий случившегося. Либо Николай упал с лошади, либо ударился о мраморный стол во время шуточной борьбы со своим товарищем. Сначала травма была незаметной, но со временем наследник становился все бледнее и чувствовал себя хуже. Кроме того, врачи лечили его неправильно - прописывали лекарства от ревматизма, которые не приносили пользы, ибо не была выявлена истинная причина недуга. Вскоре Николай оказался прикован к коляске. Это стало ужасным стрессом, который терпела императрица Мария Александровна. Болезнь сына шла вслед за смертью первой дочери Александры, умершей от менингита. Мать постоянно находилась при Николае, даже когда было решено отправить его в Ниццу на лечение от туберкулеза позвоночника, где он и скончался в 22 года.

Охлаждение отношений с мужем

И Александр, и Мария по-своему с трудом переживали эту утрату. Император винил себя за то, что заставил сына много заниматься физической подготовкой, отчасти из-за чего и произошел несчастный случай. Так или иначе, но трагедия отдалила супругов друг от друга.

Беда заключалась в том, что вся их дальнейшая совместная жизнь состояла из одних и тех же ритуалов. По утрам это был дежурный поцелуй и рядовые разговоры о династических делах. Днем супруги встречали очередной парад. Вечер императрица проводила с детьми, а муж постоянно пропадал по государственным делам. Он любил семью, но его времени просто не хватало на родственников, чего не могла не заметить Мария Александровна. Императрица пыталась помочь Александру в делах, особенно в первые годы.

Тогда (в начале царствования) царь с радостью советовался с супругой о многих решениях. Она всегда была в курсе последних докладов министров. Чаще всего ее советы касались системы образования. Это во многом было связано с благотворительной деятельностью, которой занималась императрица Мария Александровна. И развитие образования в эти годы получило закономерный толчок вперед. Открывались училища, доступ к ним появился у крестьян, которых, помимо всего прочего, еще и освободили от крепостничества при Александре.

Сама императрица имела на этот счет самое либеральное мнение, которым делилась, например, с Кавелиным, говоря ему о том, что горячо поддерживает мужа в его желании дать самому многочисленному сословию России свободу.

Однако с появлением Манифеста (1861 год) императрица все реже касалась государственных дел из-за некоторого охлаждения отношений с мужем. Это было связано и со своенравным характером Романова. Царя все чаще настигал шепот во дворце о том, что он слишком часто оглядывается на мнение супруги, то есть находится у нее под каблуком. Это раздражало свободолюбивого Александра. Кроме того, сам титул самодержца обязывал его принимать решения только своей волей, без советов с кем-либо. Это касалось самой природы власти в России, которая, как считалось, давалась от Бога единственному помазаннику. Но настоящий разрыв между супругами был еще впереди.

Екатерина Долгорукова

В 1859 году Александр II проводил маневры в южной части империи (территория нынешней Украины) - отмечалось 150-летие битвы под Полтавой. Государь остановился с визитом в усадьбе знаменитого дома Долгоруковых. Этот род являлся ветвью от князей Рюриковичей. То есть его представители были далекими родственниками Романовых. Но в середине XIX века родовитая семья была а у ее главы князя Михаила осталось только одно имение - Тепловка.

Император вошел в положение и помог Долгорукову, в частности устроил его сыновей в гвардию, а дочерей отправил в Смольный институт, пообещав оплатить расходы из царского кошелька. Тогда же он встретился с тринадцатилетней Девочка удивила его своим любопытством и жизнелюбием.

В 1865 году самодержец по традиции побывал с визитом в Смольном институте благородных девиц. Тогда-то он после долгого перерыва вновь увидел Екатерину, которой исполнилось уже 18 лет. Девушка отличалась удивительной красотой.

Император, который обладал влюбчивым нравом, начал присылать ей подарки через своих помощниц. Он даже стал наведываться в институт инкогнито, однако было решено, что это слишком, и девушку под предлогом плохого здоровья отчислили. Теперь она жила в Петербурге и виделась с царем в Летнем саду. Ее даже сделали фрейлиной хозяйки Зимнего дворца, коей являлась императрица Мария Александровна. Жена Александра Второго тяжело переживала слухи, роем вьющиеся вокруг молодой девушки. Наконец Екатерина уехала в Италию, чтобы не вызывать скандала.

Но Александр был настроен серьезно. Он даже пообещал фаворитке, что женится на ней, как только представится такая возможность. Летом 1867 года он прибыл в Париж по приглашению Наполеона III. Туда же из Италии отправилась Долгорукова.

В конце концов император попытался объясниться со своей семьей, желая, чтобы его в первую очередь услышала Мария Александровна. Императрица, супруга Александра II и хозяйка Зимнего дворца, попыталась соблюсти приличия и не позволяла конфликту выйти за пределы резиденции. Однако ее старший сын и наследник престола взбунтовался. Это было неудивительно. Будущий отличался крутым нравом даже в совсем молодом возрасте. Он ругал отца, а тот, в свою очередь, приходил в ярость.

В итоге Екатерина все же переехала в Зимний дворец и родила от царя четверых детей, которые потом получили княжеские титулы и были узаконены. Это случилось после смерти законной супруги Александра. Похороны императрицы Марии Александровны дали возможность царю заключить брак с Екатериной. Она получила титул светлейшей княгини и фамилию Юрьевская (как и ее дети). Однако император недолго был счастлив в этом браке.

Болезнь и смерть

Здоровье Марии Александровны было подорвано по многим причинам. Это частые роды, измена мужа, смерть сына, а также сырой климат Петербурга, к которому коренная немка была не готова в первые годы переезда. Из-за этого у нее началась чахотка, а также нервное истощение. Согласно рекомендации личного врача, женщина каждое лето отправлялась на юг в Крым, климат которого должен был помочь ей побороть болезни. Со временем женщина почти отошла от дел. Одним из последних эпизодов ее участия в государственной жизни было посещение военных советов во время противостояния с Турцией в 1878 году.

В эти годы на Александра II постоянно совершались покушения революционерами и бомбистами. Однажды взрыв произошел в столовой Зимнего дворца, но императрица была настолько больна, что даже не заметила этого, лежа в своих покоях. А ее муж выжил только потому, что задержался в своем кабинете, вопреки привычке обедать в установленное время. Постоянный страх за жизнь любимого мужа съедал остатки здоровья, которым еще владела Мария Александровна. Императрица, фото которой в то время показывают явную перемену в ее внешности, крайне исхудала и походила, скорее, на свою тень, нежели на человека в теле.

Весной 1880 года она окончательно слегла, в то время как муж переехал в Царское Село с Долгоруковой. Он наносил супруге короткие визиты, но ничего не мог поделать, чтобы хоть как-то улучшить её самочувствие. Туберкулез стал причиной, по которой скончалась императрица Мария Александровна. Биография этой женщины гласит, что жизнь её оборвалась в том же году, 3 июня по новому стилю.

Последнее пристанище супруга Александра II нашла по династической традиции в Петропавловском соборе. Похороны императрицы Марии Александровны стали траурным событием для всей страны, искренне ее любившей.

Александр ненадолго пережил первую супругу. В 1881 году он погиб после ранения в результате взрыва бомбы, брошенной ему под ноги террористом. Император был похоронен рядом с Марией Александровной.