Быт провинциальной усадьбы и русские писатели первой половины XIX века. Русская усадьба XVIII века Цветники усадьбы 18 19 века

Введение

2.1 Архангельское

2.2 Кусково

Заключение

Список литературы

Введение

Россия сохранила для своих потомков большое культурное наследие. Одна из важнейших составляющих отечественной культуры - загородные усадьбы с их искусством, архитектурой, бытом и укладом жизни. Так называлась мельчайшая ячейка городского организма, сочетавшая жилые и хозяйственные постройки, сад и огород, позволявшие такому "огражденному" от окружающей среды образованию существовать достаточно обособленно. В родовых усадьбах для русских дворян воплощалась идеальная реальность. Создать необыкновенно сказочный, гармоничный мир - главная задача любого усадебного строительства. Мир этот имел свои традиции, переходящие из поколения в поколение; особый стиль поведения домочадцев, стиль "житья".

Тема курсовой работы была выбрана мною не случайно. Усадебная культура всегда оставалась для всех последующих поколений творителем и детищем того утонченного и в то же время изящного, которое и по настоящее время притягивает нас своей волнующей красотой и вечной новизной. Почти на целое столетие этот культурный пласт был предан забвению, в то время как он нес в себе явления, характерные для процесса развития русского общества в целом. Сейчас всё больше количество исследователей начинает интересоваться этой субкультурой, необыкновенно богатой по своему содержанию и неоценимой по своему вкладу в русскую культуру.

В России ведется работа по изучению и сохранению культурного наследия, созданного трудами многих поколений (в частности, русской дворянской усадьбы). Культурное наследие является важнейшей формой, в которой выражается преемственность в историческом развитии общества. Создание качественно новой культуры невозможно без бережного отношения к культуре прошлых эпох, без сохранения тех богатств, которые были созданы в различных областях культуры. Актуальность исследования продиктована самим временем возвращения в отечественную культуру национальных ценностей, к числу которых бесспорно относится усадебная культура, представляющая особые формы быта, общения, жилищного строительства.

Цель исследования: рассмотреть культуру и быт дворянских усадеб XVIII-XIX веков.

Задачи исследования:

Подобрать и исследовать литературу на тему "Русские усадьбы XVIII-XIX веков".

Рассмотреть быт и уклад жизни русских усадеб.

Исследовать влияние архитектурных стилей на развитие и становление усадебной культуры.

Рассмотреть историю усадеб и судьбы их владельцев на примере знаменитых дворянских усадеб XVIII-XIX столетий.

При написании данной работы использовались разнообразные источники литературы.

Среди них - книга Андрея Юрьевича Низовского, в которой автор уделяет особое внимание усадьбе второй половины XVIII - начала XIX веков, периода её наивысшего расцвета и подъёма, а также подчёркивает новизну и актуальность изучения усадебной культуры. Архитектурной стилистике усадебных господских домов посвятил свою работу "История русской архитектуры" В.И. Пилявский, выявляя развитие стилистических пристрастий владельцев и их влияние на формирование усадебной пространственно-бытовой среды. А также использовались книги Ю.В. Трубинова "Усадебная культура XVIII - XIX веков" и В.Г. Глушковой "Усадьбы Подмосковья", в которой представлен исторический, краеведческий и архитектурно-художественный материал почти о 170 бывших усадьбах Подмосковья.

Однако ведущее место в списке используемой литературы занимает научная работа Р.П. Алдониной "Русская усадьба", где усадебный комплекс рассматривается, как целостный "организм", уникальное сочетание элементов архитектуры, декора, интерьера и садово-парковой среды. В ней показана история усадеб, которая до сих пор привлекает внимание многих историков и исследователей.

1. Быт и уклад жизни русских усадеб XVIII-XIX веков

1.1 История происхождения дворянской усадьбы

Термин "усадьба" (в понимании, близком к современному) прослеживается, по крайней мере, с XVII века. В таких документах, как писцовые и переписные книги, чаще употребляются выражения "двор вотчинников" и "двор помещиков" в зависимости от существовавших тогда форм собственности на землю (до 1714 года различались вотчины - родовые или приобретенные имения и поместья, дававшиеся дворянам на время службы). Обычно владельцы старались выкупать поместья в собственность, которые таким образом становились вотчинами. Чаще всего в быту, в письмах любая усадьба, за исключением загородных дворов, именовалась деревней, вне зависимости от реального статуса населенного пункта, в котором она находилась. В обиходной практике термином "усадьба" зачастую называли крестьянские дворы; кроме того, с 1839 года в Московской и других губерниях существовали удельные образцовые усадьбы, в которых были поселены выпускники Удельного земледельческого училища. Исследование отечественных словарей и справочников показало, что первые попытки определения усадьбы как понятия относятся к пореформенной эпохе. Это явление вполне закономерно, так как именно в то время русская усадьба, неизменная в течение нескольких столетий, бывшая реалией и не требующей комментариев, приобрела новые, не свойственные ей ранее черты, претерпев значительную трансформацию. В 1867 году в Словаре живого великорусского языка В.И. Даль определил усадьбу как "господский дом на селе, со всеми ухожами, садом и огородом", т.е. жилье и прилегающая к нему территория. Из современных толкований термина "усадьба" наиболее удачным является следующее: "усадьба - это вид жилья". Одни вкладывают в это понятие только основной архитектурный ансамбль с парком, другие включают в него и хозяйственные постройки, а третьи, наоборот, распространяют его на всю территорию, ранее принадлежавшую владельцам усадьбы. Появление первых усадеб относится к далекому прошлому. Даже Москва на ранней стадии своего существования была всего лишь усадьбой. После того как она стала княжеской резиденцией, рядом с княжеским дворцом появились усадьбы придворных, которые первоначально не выходили за пределы кремлевских стен. Однако вскоре знать, которой стало там тесно, начала строить хоромы за пределами Москвы, захватывая новые территории в ее окрестностях. Так появились загородные дворы. Можно сказать, что это усадьбы в их чистом виде, где сельскохозяйственное производство, сведенное к минимуму, играло более декоративную роль, нежели действительно было направлено на удовлетворение насущных потребностей владельца. Именно загородным дворам город обязан своей исторической "усадебной" планировкой, остатки которой сохранились до нашего времени. Параллельно с загородными дворами существовали усадьбы, устроенные в вотчинах и поместьях, откуда в город доставляли сельскохозяйственную продукцию. Посещения владельцами своих загородных владений обычно были вызваны лишь проверкой хозяйственной деятельности приказчика или управляющего, а иногда и желанием развлечься псовой или соколиной охотой. Поскольку жить вдали от городских укреплений было небезопасно, загородные усадьбы имели лишь лица, принадлежавшие к высшей знати, располагавшие средствами для того, чтобы содержать большое число вооруженных слуг, хотя и это спасало далеко не всегда, поскольку обычным делом были татарские набеги и буйства московских властителей. Поэтому ни одна древняя усадьба полностью не сохранилась, лишь от некоторых из них уцелели каменные церкви и господские дома.

1.2 Культура дворянской усадьбы XVIII-XIX веков

"Жить в обществе - не значит, ничего не делать", - говорила Екатерина II. Эта сценическая, крайне театрализованная жизнь была настоящим ежедневным общественным трудом. Дворяне служили "Государю и Отечеству" не только в департаментах, но и на придворных празднествах и балах. Праздничная придворная жизнь была необходима дворянину, как и служение в государевых войсках. Идеальную реальность воплощали для русских дворян XVIII-XIX веков их родовые усадьбы. Потому главная задача любого, пусть и "плохенького", усадебного строительства - создать идеальный мир, со своими ритуалами, нормами поведения, типом хозяйствования и особым времяпрепровождением. Усадебный мир создавался очень тщательно и подробно. В хорошей усадьбе всё должно быть продумано до мелочей. К примеру, жёлтый цвет усадебного дома подобно золоту являл богатство хозяина. Кровлю поддерживали белые (символ света) колонны. Серый цвет флигелей - это удаленность от деятельной жизни. А красный в неоштукатуренных хозяйственных постройках - наоборот, цвет жизни, деятельности. Всё это тонуло в зелени садов и парков - символе здоровья и радости. Этот идеальный мир, становясь значимым в усадебной символике, отгораживался от окружающего мира стенами, решетками, башнями, искусственными рвами-оврагами и прудами.

"Помимо усадьбы в имении мог быть ряд других элементов, основной из которых - экономия, т.е. часть, направленная преимущественно на ведение сельского хозяйства. Этот термин известен со второй половины XVIII века. Акцент на понятие "экономия" необходим, поскольку на практике без достаточных оснований к усадьбам относят и постройки экономии: конные и скотные дворы, амбары, оранжереи и теплицы, мотивируя это их функциональным и стилевым единством. Между тем, предназначение зданий экономии заключалось в обслуживании нужд имения, а не усадьбы. Одной из причин, способствующих формальному сведению всех близко расположенных основных построек имения в единое целое под названием "усадьба", является используемое архитекторами деление плана усадеб на хозяйственную и прогулочную зоны". Оно на самом деле достаточно условно, поскольку ряд хозяйственных построек, вроде скотного двора, амбаров и сараев к усадьбе не имеет никакого отношения, принадлежа к экономии. Собственно хозяйственная зона усадьбы, существующая для непосредственного ее обслуживания, обычно достаточно невелика.

Так постепенно идеальный мир обретал в усадьбе реальность. Около двух столетий жизнь дворянина начиналась в усадьбе, протекала в ней и часто заканчивалась здесь же. Жизненный круг делился не только временно, но и пространственно. В усадебной жизни всегда большое значение уделялось интерьеру и убранству помещений. Очень часто "предрассветные сумерки в вестибюле" продолжали "раннее утро в мужском кабинете", а "полдень в гостиной" обычно заканчивался "театральным вечером".

Такое условное деление наложило отпечаток и на саму жизнь в усадьбе, которая ещё в начале XVIII века разделилась на парадную и повседневную. Интеллектуальным и хозяйственным центром "вседневной" жизни усадьбы был мужской кабинет. Однако обставляли его почти всегда очень скромно. К тому же на протяжении всего XVIII столетия, когда интеллектуальная и нравственная работа стали необходимы для каждого уважающего себя дворянина, кабинет хозяина принадлежал, чуть ли не к самым непарадным комнатам усадьбы. Здесь всё было предназначено для уединенной работы.

Соответственно кабинет и меблировался. Модным считался кабинет в английском стиле. Практически всю его обстановку составляла дубовая мебель, с очень неброской обивкой, да скромные настольные часы. Барский кабинет, в отличие от покоев хозяйки, почти не украшался и весьма скромно декорировался. Непременными считались лишь изысканный графин, рюмка для "утрешнего употребления" вишневки или анисовки (считалось, что это способствует профилактике "грудной жабы" и "удара" - самых модных болезней XVIII века) и курительная трубка. Особым символическим ритуалом в XVIII столетии становится курение. Особым образом оно стало распространяться в то время, когда из Европы начали привозить первые "сигарки", о которых многие и не имели понятия и воспринимали их за диковинку. Для курения в кабинете специально помещались несколько натюрмортов на тему Vanitas (бренности жизни). Дело в том, что на протяжении целого столетия "поедание дыма" связывалось в сознании дворянина с размышлениями на темы "суеты сует" и "жизнь есть дым". Эта, евангельская в своей основе, тема была особенно популярна в то время в России. Кабинет хозяина усадьбы был предназначен также и для работы, поэтому основную роль в его интерьере играли книги. Часть книг была необходима для успешного ведения хозяйства. Помещики не гнушались тщательно штудировать труды знаменитых архитекторов Виньолы или Палладия, ведь наряду с французским языком, архитектуру полагалось знать каждому образованному дворянину. Непременным атрибутом таких кабинетов являлись календари, содержащие советы на все случаи жизни.

В тихих усадебных кабинетах формировалась мода на чтение. Каждый уважающий себя дворянин должен был иметь небольшую, но полную библиотеку. Были некоторые книги, которые считались необходимыми для этих библиотек и находились почти в каждой. Они перечитывались по несколько раз всей семьёю. Выбор был недурен и довольно основателен. Например, в книжной коллекции обязательно должны следующие произведения: "Дон Кихот", "Робинзон-Крузо", "Древняя Вифлиофика" Новикова, "Деяния Петра Великого" с дополнениями. Ломоносов, Сумароков и Херасков непременно были у тех, кто любил поэзию. Вскоре книжные полки пополнились романами, повестями и сочинениями господина Вольтера. Особым занятием дворян в XVIII веке было проведение в этих же кабинетах пневматических, электрических и биологических опытов, а также астрономическое наблюдение. Потому иногда кабинет был буквально уставлен телескопами, земными и небесными глобусами, солнечными часами и астролябиями. Дополняли довольно скромную обстановку мужского кабинета два-три портрета родителей и детей хозяина, небольшая картина с баталией или морским пейзажем. Если мужской кабинет был приватным центром усадьбы, то его парадным лицом служила гостиная или зала. Такое разделение на домашнее и гостевое, повседневное и праздничное было свойственно всей дворянской эпохе. Одним из следствий такого деления всей жизни дворянской стала дифференциация усадебных интерьеров на "парадные апартаменты" и "комнаты для фамилии". В богатых усадьбах гостиная и зала служили для разных целей, в большинстве же домов они прекрасно совмещались. Современники, безусловно, воспринимали залу или гостиную как парадный апартамент. "Зала, большая, пустая и холодная, в два-три окна на улицу и четыре во двор, с рядами стульев по стенкам, с лампами на высоких ножках и канделябрами по углам, с большим роялем у стены; танцы, парадные обеды и место игры в карты были ее назначением. Затем гостиная, тоже в три окна, с неизменным диваном и круглым столом в глубине и большим зеркалом над диваном. По бокам дивана - кресла, козетки столики, а между окон столики с узкими зеркалами во всю стену."

Пустота и холодность этих зал была буквальной, поскольку их почти никогда не топили и, к тому же архитектурно здесь выделялась не домашняя теплота, а парадность. В гостиной преобладали в основном холодные тона - белые, голубые, зеленоватые, подчеркивающие её особый колорит. Торжественность парадной зале придавало резное золоченое дерево стен и мебели. Потолок залы непременно украшался пышным плафоном, а пол - паркетными вставками с особым рисунком. В оформлении стен часто использовался ордер. Ионические и коринфские колонны отгораживали от общей залы небольшие лоджии, позволяя чувствовать себя и "в людях", и в "уединении людей". Мифическую "древность" дворянства удостоверяли многочисленные мраморные "антики", обязательно украшавшие гостиную. Античным считалось все древнее: и римские подлинники, и современная французская или итальянская скульптура. Центром залы почти всегда оказывался большой парадный портрет ныне царствующей особы в непременной золоченой раме. Его располагали нарочито симметрично по главной оси гостиной и отдавали те же почести, что и самим государям.

В начале XIX века гостиные "теплеют". Теперь они окрашены в розоватые или охристые теплые тона. Пышную золоченую мебель сменяет более строгая из красного дерева. А в холодных, прежде, каминах каждый вечер зажигается огонь, отгороженный от залы расшитыми каминными экранами.

Постепенно меняется и предназначение гостиных. Теперь здесь проходят праздники семейные, тихие. Домочадцы проводят здесь большую часть времени, читая произведения известных писателей. "Вся семья по вечерам садилась в кружок, кто-нибудь читал, другие слушали: особенно дамы и девицы. Дело в том, что при этом чтении, в эти минуты вся семья жила сердцем или воображением, и переносилась в другой мир, который на эти минуты казался действительным; а главное - чувствовалось живее, чем в своей однообразной жизни".

Естественно, что официальный парадный портрет в новой обстановке был уже немыслим. Портреты царствующих особ становятся все скромнее и неприметнее. А вскоре их заменяют портреты людей, милых сердцу хозяев. Именно такой, тихой и уютной, гостиная и вошла в русскую литературу XIX века.

Во второй половине XVIII столетия появляется в усадебном доме женский кабинет. Этого потребовал сентиментальный век, с его образами нежной жены и деловитой хозяйки. Теперь, получив образование, женщина сама формировала духовный облик не только своих детей, но и дворовых людей, вверенных ее попечению. День дворянки, особенно в сельской усадьбе, был полон забот. Утро ее начиналось в "уединенном" кабинете, куда шли за приказом с отчетом, за деньгами и с дневным меню.

Однако с течением дня предназначение женского кабинета меняется. Деловым всегда остается утро. А днем, и особенно, вечером кабинет хозяйки превращается в своеобразный салон. Само понятие салона, где исполнители и аудитория меняют друг друга, где ведутся "разговоры обо всем и ни о чем" и куда приглашают знаменитостей, сформировалось в конце XVIII века.

Одним из самых интересных салонных развлечений становится заполнение хозяйкой альбома. Эти "альбомы милых дам" хранят сегодня стихи и рисунки Батюшкова и Жуковского, Карамзина и Дмитриева. В этих альбомах, может быть, ярче всего проявилась атмосфера женского усадебного кабинета. В своем усадебном кабинете хозяйка принимала самых близких родственников, друзей, соседей. Здесь она читала, рисовала, занималась рукоделием. Здесь же вела обширную переписку. Потому женский кабинет всегда отличался особым уютом и теплотой. Стены окрашивались в светлые тона, оклеивались обоями. Цветочный декор и такая же цветочная роспись покрывали потолок. Пол складывался уже не из яркого наборного паркета, а застилался цветным ковром. К теплу общения в женском кабинете добавлялось каминное тепло. Печи, камины здесь обильно украшали фаянсовыми плитками с рельефами на темы античной мифологии.

Но главную роль в женском кабинете, несомненно, играла художественная мебель. Простенки между окнами занимали большие зеркала, опирающиеся на изящные столики. В них отражались портреты, акварели, вышивки. Сама мебель теперь выполнялась из карельской березы, в которой старались сохранить естественную фактуру, не закрывая ее позолотой и пестрой раскраской. Небольшие круглые столики и столики-бобики, кресла и бюро позволяли хозяйке кабинета самой выстраивать необходимый уют. При этом единое пространство кабинета старались разбить на несколько уютных уголков, каждый из которых имел свое предназначение. Особо популярными в начале XIX века стали миниатюрные столики-бобики для рукоделия, письма и чаепития. Свое название они получили за овальную форму столешницы. А после того, как грузная и малоподвижная Екатерина II отдала предпочтение этим легким столикам, мода на них стала повсеместной. Их редко декорировали бронзой, предпочитая украшать пасторальными сценами, выполненными в технике маркетри (мозаика из дерева). Значительная часть мебели изготовлялась тут же, в усадебных мастерских "собственными" мастерами. Изделия стали покрывать тонкими пластинами (шпоном) из карельской березы или тополя. Большую роль в формировании образа женского кабинета играли ткани. Шторы, драпировки, обивка мебели, напольные ковры - все это тщательно подбиралось. Здесь на светлом фоне красовались реалистически выписанные цветы, венки, букеты, амуры, голуби, сердца - сентиментальный набор рубежа веков. Нередко именно здесь, в женском кабинете, с его особым домашним уютом проходили семейные чаепития - эта особая русская форма домашнего общения.

Искусство в усадьбе отнюдь не ограничивалось созданием парков, собиранием библиотек и всевозможных коллекций. Немалую роль в усадебной жизни играли музыкальные занятия. Хоры, оркестры и театры были неотъемлемой частью усадебной жизни. "Не было ни одного богатого помещичьего дома, где бы не гремели оркестры, не пели хоры и где бы не возвышались театральные подмостки, на которых и приносили посильные жертвы богиням искусства доморощенные актеры". В усадьбах специально возводились театральные здания, в парках под открытым небом создавались "воздушные" или "зеленые" театры. Музыка в усадьбе бытовала в двух видах - как праздничное исполнение и как камерное домашнее музицирование. Крепостные хоры начинали петь уже во время встречи гостей. На балу звучали контрдансы, менуэты и полонезы. Народные песни и музыка сопровождали гуляющих по парку. Во время парадных обедов и ужинов звучала инструментальная музыка, пелись торжественные хоры и итальянские арии. Послеобеденные карточные игры и беседы также проходили под звуки музыки. Да и вечером в саду во время иллюминации пели хоры и играли духовые оркестры.

Специфическим музыкальным явлением России XIX века стали роговые оркестры. Играть на рогах необычайно трудно. Музыкант должен обладать немалой силой, чтобы выдуть из рога звук. Но еще большей трудностью является согласованное звучание оркестра рогов. Дело в том, что каждый из инструментов позволяет получить весьма ограниченное количество звуков, и мелодия часто распределялась между несколькими инструментами. Но все трудности искупались неповторимым звуком рогов. Они издавали протяжные гулкие звуки, производившие особый эффект на открытом воздухе.

Особо почетное место среди парадных покоев усадьбы занимала столовая. Именно здесь семья чувствовала себя единым целым. Однако столовая, как отдельное помещение для совместных трапез, сформировалась при европейских дворах лишь в середине XVIII века. Еще в первой половине столетия столы накрывали в любом подходящем помещении дворца. В русском же дворцовом ритуале столы в особо торжественных случаях вообще накрывались прямо в тронной зале. Постепенно столовая становится в один ряд с парадными помещениями дворянской усадьбы, поэтому ее начинают особым образом украшать. Стены этой светлой залы обычно не украшались шпалерами или модными шелковыми тканями - они впитывают запахи. Зато широко использовались росписи и масляные живописные полотна. Кроме натюрмортов, здесь часто располагали картины на исторические темы или фамильные портреты, что еще больше подчеркивало парадность помещения. В усадьбах, где сменилось несколько поколений, столовые часто становились местом хранения семейных реликвий. Мебели в столовых старались ставить как можно меньше - только ту, что необходима. Стулья были, как правило, очень простые, так как основным требованием к ним было удобство - обеды подчас длились весьма долго. Столы часто делали раздвижными и выносили лишь во время обеда в зависимости от количества гостей. Однако в середине XIX столетия огромный стол уже занимает почти все пространство столовой.

Особое место в русских столовых XVIII-XIX века принадлежало фарфору. Без него не мыслилась ни одна усадьба. Он выполнял не столько бытовую, сколько представительную функцию - говорил о богатстве и вкусе хозяина. Потому хороший фарфор специально добывали и коллекционировали. Специально изготовленные на заказ фарфоровые сервизы были редкостью даже в очень богатых домах, и потому весь набор посуды собирался буквально из отдельных предметов. И лишь в начале XIX столетия фарфоровые сервизы прочно занимают место на обеденных столах русской знати. Металлической посудой в усадьбах практически не пользовались, она была золотой или серебряной. При этом если золотая посуда говорила гостям о богатстве хозяина, то фарфор - об утонченных вкусах. В домах победнее представительскую роль играла оловянная посуда и майолика.

Сам стол в первой половине XIX века мог сервироваться тремя способами: французским, английским и русским. Каждый из этих способов отражает национальные особенности обеденного этикета. Французская система была самой старой. Сформировалась она еще при Людовике XIV. Именно он ввел в столовый этикет обед в несколько перемен блюд. Количество таких перемен варьировалось в зависимости от достатка хозяина дома и назначения обеда. Так ежедневный обед французской знати в конце XVIII века состоял из восьми перемен. Однако в России на рубеже веков классическим стал обед в четыре перемены. После каждой смены блюд стол накрывали заново, вплоть до перестилания скатерти. В дворянской России существовала своя, русская система сервировки стола, которая постепенно распространилась и в Европе, как самая рациональная. Здесь гости садились за стол, на котором вообще не стояло ни одного блюда. Стол украшали исключительно цветами, фруктами и прихотливыми статуэтками. Потом, по мере необходимости, на стол подавались горячие и уже разрезанные блюда.

Крайняя театрализация дворянского быта в XVIII веке привела к появлению в следующем столетии в усадьбах нескольких спальных комнат. Парадными спальными-гостиными никогда не пользовались. Это были представительские комнаты. Днем отдыхали во "вседневных опочивальнях", а ночью спали в спальнях, которые располагались в личных покоях хозяина, его жены и детей. Здесь, в спальне начинался и завершался день хозяев усадьбы. По православной традиции отход ко сну всегда начинался с вечерней молитвы. Вообще, до распространения в России идей Просвещения дворяне были очень набожны. Во всех комнатах усадьбы, не считая специальной молельной, обязательно висели иконы с лампадами. Правило это распространялось и на парадные залы, и на личные покои. Естественным украшением усадебных спален служили многочисленные драпировки из дорогих тканей (атлас). Из них делались пышные завесы на окна и балдахины, украшавшиеся букетами из перьев ("перинными букетами"). Обильный растительный орнамент оставила в дворянских спальнях эпоха барокко. Мягкую мебель для сидения старались обивать одной тканью, создавая, таким образом, гарнитур. В самом же центре будуарной части спальной комнаты ставили небольшой чайный столик, на мраморной столешнице которого располагали небольшие сервизы "эгоист" (на одного человека) и "тет-а-тет" (на двоих).

Итак, дворянская усадьба - это особый мир. Именно интерьер сыграл огромную роль в становлении и формировании усадебной жизни, являясь символом спокойствия, размеренности и райской природы. Он представлял собой целую систему внутренних объемов, каждый из которых и все в целом имели определенное значение. Усадебный интерьер - это оригинальное сочетание элементов русской и западноевропейской, средневековой и современной (для конкретного времени), светской и церковной культуры. За долгие годы внутреннее убранство в господских домах и родовых имениях стало одним из наиболее ярких внешних выражений усадебной культуры.

2. Знаменитые русские усадьбы XVIII-XIX веков

2.1 Архангельское

Россия с глубокой древности состояла из усадеб. Так называлась мельчайшая ячейка городского организма, сочетавшая жилые и хозяйственные постройки, сад и огород, позволявшие такому "огражденному" от окружающей среды образованию существовать достаточно обособленно. Усадьба - это место, где человек решил "осесть, зажить домом и пустить корни". Архангельское, вероятно, самая известная из подмосковных усадеб. Самая известная потому, что это - единственный сохранившийся дворцово-парковый ансамбль Подмосковья (не считая Останкина и Кускова, которые давно вошли в черту Москвы). Когда-то таких музеев-усадеб в Подмосковье и во всей России было много, но в 1920 - 1930-е годы они все были уничтожены и разграблены. В Архангельском сохранился выдающийся архитектурно-художественный ансамбль, замечательный памятник русской культуры рубежа XVIII-XIX веков. Над его созданием работали несколько поколений выдающихся мастеров. До наших дней усадьба сохранила все основные элементы планировки и застройки. При всей уникальности художественных приёмов, применённых в Архангельском, эта усадьба концентрирует в себе всё лучшее, что было создано в русском усадебном искусстве XVIII-XIX веков. Первое упоминание об Архангельском относится к 1537 году. В XVII веке его владельцами стали князья Одоевские, при которых на крутом берегу Москвы-реки был поставлен боярский двор с хоромами и каменной церковью Михаила Архангела (1667). Она была построена известным зодчим Петром Потехиным при тогдашнем владельце Архангельского боярине Я.Н. Одоевском и отчасти напоминает церковь в расположенном неподалёку Никольском-Урюпине.

С 1681 по 1703 год вотчина принадлежала князю М.Я. Черкасскому. В 1703 году Архангельское стало владением князя Д.М. Голицына, сподвижника Петра I, а позже члена Верховного тайного совета, управлявшего государством после смерти Петра. В 1730 году после неудачной попытки "верховников" ограничить в свою пользу самодержавную власть императрицы Анны, Д.М. Голицын ушёл в глухую оппозицию ко двору, удалился в Москву и занялся исключительно устройством своей вотчины. При нём в Архангельском был разбит регулярный парк и построен новый господский дом, о котором известно только, что в нём имелось 13 комнат и зал с камином. Закончить обустройство усадьбы Д.М. Голицыну не удалось: в 1736 году по указу императрицы Анны Иоанновны он был арестован и заточён в Шлиссельбургскую крепость, где и скончался. В 1780-х годах его внук князь Н.А. Голицын затеял реконструкцию дедовской усадьбы. При нём в Архангельском были сооружены обширные оранжереи, каменные террасы, павильоны в парке. На месте старого дома по проекту французского архитектора шевалье де Герна был выстроен великолепный дворец. Отделка его помещений была завершена уже при новом владельце Архангельского - князе Н.Б. Юсупове. Богатый вельможа, известный коллекционер и любитель искусств, Юсупов купил Архангельское в 1810 году для размещения своих коллекций. Отделочные работы в усадьбе велись под руководством крепостного архитектора В.Я. Стрижакова. Ему же пришлось делать ремонт в усадьбе после того, как в 1812 году её разграбили наполеоновские войска. Помимо Стрижакова в Архангельском работали известные архитекторы той поры О.И. Бове, С.П. Мельников, Е.Д. Тюрин. Последний при участии итальянских мастеров восстанавливал дворец после пожара, случившегося в 1820 году. "Въезд на парадный двор оформляет триумфальная арка с коваными, изящного рисунка, воротами французской работы. В центре двора - клумба со скульптурой "Менелай с телом Патрокла" - копией с античного оригинала. Двор охватывают мощные колоннады, которые объединяют величественный двухэтажный, увенчанный бельведером дворец с боковыми флигелями. Фасад дворца украшает четырёхколонный портик. Колоннады галерей, обрамляющих с боков парадный двор, придают ему вид миниатюрного римского форума". При входе во дворец расположен вестибюль, расписанный в технике гризайль - живопись, имитирующая барельефную лепку. Через вестибюль можно попасть в парадный Овальный зал, предназначавшийся для балов, приёмов и концертов. На высоких хорах, поддерживаемых шестнадцатью коринфскими колоннами, размещался оркестр. Всего во дворце 16 комнат. Верхний этаж был жилым, семейным, нижний - парадным, предназначенным для приёмов гостей. Здесь, в частности, размещалась богатейшая коллекция произведений искусства, собранная Н.Б. Юсуповым. Она включает в себя полотна западноевропейских художников конца XVII - начала XVIII века. Ведущее место в галерее Юсупова занимала французская живопись - Ж. Тассель, А. Манже, Г.Ф. Дуайен, А.Ш. Карафф, Ф. Буше, Н. де Куртейль, панно и картины работы Клода Жозефа Верне и Гюбера Робера - художников, с которыми князь Н.Б. Юсупов познакомился, сопровождая в 1782 году наследника Павла Петровича и его жену Марию Фёдоровну, путешествовавших по Европе под именем графа и графини Северных. Из итальянских живописцев здесь можно видеть полотна Дж.Б. Тьеполо, Г. Гандольфи, Ф. Тревизани, П. Ротари, Ф. Тирони, из голландских - Ван Дейка, К. Берхема, Ф. Воувермана. Русской живописи в собрании Архангельского мало. О владельцах усадьбы, о старой дворянской жизни с её вкусами и интересами рассказывают комнаты, обставленные дворцовой мебелью, бронзой, увешанные картинами, убранные фарфором, мелочами-сувенирами, осветительными приборами. Большой интерес представляет коллекция скульптуры, в том числе античной, мебели и уникальные коллекции фарфора и фаянса XVII - XIX веков. Помимо северского и мейсенского фарфора здесь можно видеть фарфор юсуповского завода в Архангельском, работавшего в 1818 - 1839 годах. Этот фарфоровый завод, конечно, не имел никакого промышленного значения - то была одна из роскошных затей, удовлетворявших высокому вкусу европейски образованного князя. С этой же целью - не для дохода, а "для души" - в ковровых мастерских ткались ковры, в саду сажались редкие растения и цветы. Даже небольшие комнаты или гостиные дворца в Архангельском превращены в законченные парадные помещения, обставленные редчайшей мебелью, проникнутые духом величественности и торжественности. На втором этаже находились жилые комнаты и библиотека, которая насчитывала 24 тысячи томов. В конце 1920-х годов часть книг была вывезена из усадьбы и передана в фонды Государственной библиотеки СССР (ныне Российская государственная библиотека). Два боковых флигеля первоначально были одноэтажными. При Голицыных в правом флигеле размещался крепостной театр. При Юсупове здесь была устроена картинная галерея, а потом библиотека. Левый флигель занимала кухня. Обширный парк Архангельского принёс усадьбе славу "Подмосковного Версаля". По проекту итальянского архитектора Д. Тромбаро перед дворцом в 1790-х годах были устроены три террасы с мраморными балюстрадами. На террасах разбиты цветники, балюстрады украшены вазами, статуями, бюстами античных богов, героев и философов. От верхней террасы дом, стоящий на низком фундаменте, будто бы вырастает прямо из зелени стриженого газона. По сторонам центральной дорожки симметрично посажены лиственницы и расставлены большие беломраморные вазы. Лестница с террасы спускается в обширный регулярный парк. Здесь над береговым обрывом Москвы-реки когда-то стояли беседки - "миловиды", от которых открывался далёкий вид на заречные луга и леса, Лимонная и Лавровая оранжереи, уничтоженные в 1937 году. С правой стороны от главного дворца стоит изящный, украшенный четырёхколонным портиком малый дворец "Каприз", построенный на рубеже XVIII-XIX веков для жены князя Н.А. Голицына и позднее надстроенный на один этаж. Рядом расположены павильоны "Чайный домик" (1829) и построенный в 1819 году "Храм Екатерины" с бронзовой статуей Екатерины II в образе Фемиды, богини правосудия. В левой части парка, над фонтаном с мраморной группой "Мальчик с гусём", в 1850-х годах была сооружена Розовая беседка, отделанная искусственным мрамором. Здесь же, на одной из аллей, в 1890 году был установлен памятник А.С. Пушкину. В восточной части усадьбы по проекту архитектора Р.И. Клейна в 1916 году была построена величественная усыпальница Юсуповых - так называемая Колоннада. Её облик навевает в памяти образ Казанского собора в Петербурге. За усыпальницей находится овраг, за которым на горе стоит самое старое сооружение усадьбы - церковь Михаила Архангела, построенная ещё при Одоевских. У её стен находились могилы некоторых владельцев усадьбы. В западной части усадьбы, в сосновой роще, стоит здание прославленного юсуповского театра. Оно было спроектировано известным московским архитектором О.И. Бове при участии итальянского архитектора и декоратора П.Г. Гонзаго, чьё имя неразрывно связано с историей императорских театров конца XVIII века. Владелец Архангельского по должности своей имел близкое соприкосновение с артистическим миром конца XVIII - начала XIX века. Последние постановки ставились на сцене Архангельского театра в 1896 году. Деревянное, оштукатуренное и обработанное "под камень" здание поставлено на высокий кирпичный цокольный этаж. Очень красив театральный зал, выполненный в палладианском духе, окружённый колоннами и двумя рядами лож. Славу театру принесли декорации, работы Пьетро Гонзаго, создававшие необычайную иллюзию сводчатых помещений. Из двенадцати смен декораций до наших дней сохранились четыре. Сохранился и занавес, выполненный по рисунку Гонзаго. Усадебный театр в Архангельском, вошедший в историю театрального искусства, является памятником мирового значения. Из служебных построек усадьбы сохранились только две: так называемые Ворота над оврагом - двухэтажный флигель конца XVIII века, реконструированный после Отечественной войны 1812 года, и Конторский флигель (1822 - 1823), который когда-то венчала башня 18-метровой высоты. Усадьба сильно пострадала в 1812 году во время французской оккупации. После войны большинство её построек подверглось реконструкции с учётом новых веяний в архитектуре. К 1830 году усадебный ансамбль в Архангельском был окончательно завершён. Спустя год старый князь Н.Б. Юсупов умер. Его наследники уделяли усадьбе значительно меньше внимания и даже вывезли отсюда часть картин и скульптур. Была продана ботаническая коллекция, распущены оркестр и театральная труппа. Только при последнем владельце Архангельского, князе Ф.Ф. Юсупове-Сумарокове-Эльстон, к усадьбе вернулась былая слава. В эту пору сюда приезжали художники А.Н. Бенуа, В.А. Серов, К.А. Коровин, К.Е. Маковский, пианист К.Н. Игумнов и многие другие деятели русской культуры.

В 1918 году по инициативе И.Э. Грабаря Архангельское было взято под охрану государства, а в 1919 году здесь открылся музей.

В 1934 году в парке Архангельского были выстроены два санаторных корпуса, исказивших облик ансамбля и закрывших вид от дворца на Москву-реку.

2.2 Кусково

Впервые Кусково упоминается в конце XVI века и уже как владение Шереметевых. В 1623 - 1624 года здесь стояли деревянная церковь с двумя приделами, боярский двор, "да двор животинный, живут деловые люди". После И.В. Шереметева Кусковом владел его сын Фёдор - активный деятель Смутного времени, последовательно служивший всем самозванцам и претендентам на престол, один из членов "семибоярщины" и один из инициаторов избрания на царство Михаила Романова. Во владении Шереметевых Кусково оставалось более трёхсот лет, вплоть до 1917 года - случай в истории усадеб довольно редкий. Расцвет усадьбы связан с именем Петра Борисовича Шереметева, сына знаменитого петровского фельдмаршала Б.П. Шереметева. В 1750 - 1770-х годах в Кускове была создана обширная усадьба с дворцом, многими "увеселительными" сооружениями, большим парком и прудами. Местность, в которой располагалась фамильная шереметьевская вотчина, живописной назвать было нельзя: плоская заболоченная равнина, поросшая неказистым лесом. Тем удивительней красота и пышность здешнего великолепного дворцово-паркового ансамбля, который современники сравнивали с Версалем. Создание кусковского ансамбля тесно связано с именами крепостных архитекторов Фёдора Аргунова и Алексея Миронова. Проекты парковых павильонов, как предполагается, разработал Ю.И. Кологривов. Кусковская усадьба - один из самых ранних сохранившихся до наших дней усадебных комплексов. Он создан в стиле барокко середины XVIII столетия. Постройки этого стиля располагаются в основном в окрестностях Петербурга (самый яркий из них - Ораниенбаум). В Москве и её окрестностях Кусково - единственный пример подобного рода. Усадьба эта уникальна ещё и тем, что дошла до нас без значительных изменений, в особенности её центральное ядро. Хотя надо сказать, что в XVIII веке Кусково было существенно богаче. Практически исчез пейзажный парк со многими павильонами. Сама усадьба предназначалась не столько для проживания в ней, сколько для приёмов и увеселений. Кусково так и называлось - "летний увеселительный дом графа Петра Борисовича Шереметева". На берегу огромного пруда-озера, посреди которого возвышается искусственный островок, в 1774 году по проекту французского архитектора Шарля де Вальи был сооружён дворец (Большой дом) - сравнительно небольшое здание, построенное в "масштабе человека", то есть не подавляющее своими размерами, а создающее камерную атмосферу человеческого жилья, гармонии и уюта. Этот же масштаб, заданный размерами дворца, сохраняют залы, гостиные, библиотека, столовая, кабинет, комнаты владельцев. Их украшает изящная мебель, штофные обои, гобелены, портреты, картины, гравюры, мраморные бюсты работы Ф.И. Шубина. И только одно помещение во дворце неожиданно захватывает посетителя своими размерами и великолепием - Белый танцевальный зал, с его золочёными декоративными деталями, хрустальными люстрами и жирандолями, зеркалами и огромным живописным плафоном работы французского художника Л. Лагрене. Перед домом зеленеют лужайки и аллеи большого регулярного парка со строго геометрической сеткой дорожек. Сходясь, они образуют многолучевые звёзды. В XVIII столетии было модно подстригать деревья в форме забавных фигур: "мужиками бахусами", "сидячими собаками", "лежачими собаками", "гусями", "курицами" и т.п. Вдоль центральной аллеи расставлены беломраморные статуи. Здесь же установлены обелиск и колонна со статуей богини Минервы. Аллея ведёт к большому зданию оранжереи (1761 - 1763), увенчанному башенкой. Здесь выращивались экзотические растения. Некогда в кусковском парке было много всевозможных "затей" и павильонов. Часть из них до нашего времени не сохранилась. Слева от дворца на берегу небольшого пруда стоит уютный Голландский домик (1749), сложенный из кирпича, с высоким ступенчатым фронтоном. Живописный, отражаясь в спокойных водах пруда, он создаёт чувство дома, тишины и покоя. Подобных сооружений в подмосковных усадьбах сохранилось всего два - в Кускове и Воронове. Пышный барочный, увенчанный куполом павильон Эрмитаж (1765-1767) - почти необходимый элемент всех усадебных ансамблей первой половины XVIII века. Этот павильон служил для уединённых дружеских встреч и бесед. Ещё один парковый павильон Кускова - Итальянский домик - напоминает своим обликом итальянские виллы. Скромно отделанное здание украшают медальоны с изображениями римских воинов. Неподалёку от него, на берегу пруда, располагается так называемый Грот (1771). "Грот" скорее только по названию, на самом деле "великолепный", выстроенный в стиле барокко павильон с куполом, фигурной террасой и многочисленными колоннами. Внутри его украшают скульптуры, перламутровые ракушки, цветное стекло, туф и мрамор. Как и в петровской Кунсткамере, в Кускове имелось собрание "курьёзов", включавшее в себя кости мамонта, препараты, минералы, ботанические экспонаты и механические "кунстштюки". В ансамбль кусковской усадьбы входит стоящая на берегу пруда, рядом с дворцом, небольшая Спасская церковь, построенная в 1737-1739 годах. На кусковском пруду существовала небольшая флотилия гребных судов, включавшая яхту, оснащённую шестью пушками. На противоположном берегу пруда, строго против центра дворца, вглубь большого пейзажного парка уходит некогда отмеченный двумя обелисками канал. Его гладь освещали многочисленные огни вечерних празднеств, устраивавшихся в кусковском парке. За каналом располагался зверинец, куда было завезено 12 волков, 120 американских и 20 немецких оленей. Рядом со зверинцем в парке был сооружён Охотничий домик, напоминавший небольшой готический замок. Помимо него в парке стояли беседки с характерными для той эпохи названиями: "Найтить здесь спокойствие", "Хорошим людям пристанище", "Философский дом", "Храм тишины", "Дом уединения", "Стог сена", "Львиная пещера", "Хижина", "Турецкая киоска". В Кускове граф П.Б. Шереметев принимал императрицу Екатерину II. "Мне случилось видеть великолепный праздник, который дан был императрице графом Петром Борисовичем Шереметевым в селе его Кускове, - вспоминал одни из гостей. - Что более всего меня удивило, это плато, которое поставлено было перед императрицею за ужином. Оно представляло на возвышении рог изобилия, всё из чистого золота, и на возвышении том был вензель императрицы из довольно крупных бриллиантов".

Владелец Кускова П.Б. Шереметев скончался в 1788 году. Его сын, Н.П. Шереметев, был увлечён своим Останкиным, куда после смерти отца он вывез из Кускова крепостную театральную труппу, мастеров и множество предметов обстановки. Останкино пришло на смену Кускову - и старая усадьба начала постепенно уходить в забвение. В 1812 году Кусково было занято французскими частями корпуса маршала Нея, которые разграбили усадьбу и многое порушили. Посетивший в 1822 году путешественник видел уже облетающую позолоту, "почернелые потолки, украшенные гербами и звёздами, полинялые гобелены и штофы". В XIX веке Кусково стало популярным местом дачного отдыха. "Дачные постройки с неизменными мезонинами в достаточной мере защищены от лучей палящего солнца густыми лесными насаждениями", - рекламировал удобства здешних мест дореволюционный руководитель. Последним владельцем Кускова был граф С.Д. Шереметев (1844 - 1918) - председатель Археографической комиссии, известный летописец русских усадеб. В частности, его перу принадлежит опубликованная в 1899 году работа "Кусково до 1812 года".

С 1918 года в Кускове открыт музей.

русская усадьба архангельское кусково

Заключение

Ярким эпизодом в истории русской культуры стала жизнь дворянской усадьбы. Она вобрала в себя дух просвещения и стремление к экономическому благоденствию, была проникнута никогда ранее с такой силой не проявлявшимся чувством природы. Ею порождены замечательные архитектурные и садово-парковые ансамбли. В ее укладе, сочетавшем в себе черты патриархальности с утонченным европеизмом, важная роль принадлежала семье, традициям набожности, гостеприимству. Подъем усадебной культуры начался во второй половине XVIII в. и пришелся на периоды царствования от Екатерины II до Александра I Личность дворянина во всем многообразии его вольного бытия определила формирование усадебной культуры во второй половине XVIII в. Это был человек, настроенный независимо, гордый своим ясным пониманием действительности. Не случайно, что именно в этот период у дворянина развивается особо утонченное чувство природы, возникает потребность в систематическом чтении, вкус к изящным искусствам. По деревням заводятся богатейшие библиотеки, создаются домашние музеи произведений искусства. Усадьба из простого хозяйственного подворья превращается в художественно организованный ансамбль. К культурному портрету дворянина-создателя усадеб необходимо добавить такие черты, как увлечение театром и музыкой, чувство памяти, проявившееся в его церковном строительстве, устройстве мемориальных уголков парка, портретных галерей предков. Природное русское стремление к красоте, изяществу, в сочетании с использованием западных ценностей приводит к становлению особого образа жизни, в основе которого лежат исконно русские обычаи: гостеприимство, радушие, общительность.

Существование "дворянских гнёзд" заложило универсальную гуманистическую традицию, включавшую определённые гражданские основы, самобытные этические и эстетические представления о духовности. Дворянские усадьбы были не только "гнёздами", где вызревали отечественные таланты, они были "опорой", "корневой системой" российской культуры в целом. Столичное университетское образование, постоянное общение с лучшими умами Европы не дали бы того поразительного эффекта, если бы не атмосфера особой духовности, в которой нерасторжимо слилась музыка, живопись и поэзия с народным искусством, самобытная архитектура поместий - с их старинными библиотеками и домашними театрами. Усадьба XVIII-XIX веков - это украшение блестящего периода отечественной культуры, получившего название "Русское Просвещение". Усадебная культура представляет собой сложную синтетическую целостность, вобравшую в себя особенности национального мировоззрения и уклада жизни, очарование русского пейзажа и разнообразие искусств и ремёсел, посредством которых образовывался её трепетный рукотворный мир вещей, пронизанный домашним творчеством. Русские дворянские усадьбы - это целый мир. Он ушел от нас, но забыть его невозможно. В этом мире - прекрасные здания, скульптуры, картины, здесь родились многие знаменитые русские люди. Не зная мира русской усадьбы, нельзя узнать историю России.

Список литературы

1. Алдонина Р.П. Русская усадьба. СПб.: Белый город, 2006.

Глушкова В.Г. Усадьбы Подмосковья. М.: Вече, 2006.

Лихачёв Д.С. Поэзия садов: к семантике садово-парковых стилей. СПб.: Грифон, Российский фонд культуры, 1991.

Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII - начало XIX века). СПб.: Искусство-СПБ, 1994.

Низовский А.Ю. Усадьбы России. М.: Вече, 2005.

Пилявский В.И. История русской архитектуры. Л.: Лениздат, 1990.

Пунин А.Л. Усадебный интерьер XVIII-XIX веков. СПб.: Палитра, 1994.

Трубинов Ю.В. Усадебная культура XVIII-XIX веков. М.: Наука, 1987

Аникст М.А., Турчин В.С. и др. В окрестностях Москвы. Из истории русской усадебной культуры XVII-XVIII вв. М., 1979.

Сборники Общества изучения русской усадьбы. М., 1927 - 1928.

Тихомиров Н.Я. Архитектура подмосковных усадеб. М., 1955

Художественная культура русской усадьбы. М., 1995.

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.portal-slovo.ru/

Репетиторство

Нужна помощь по изучению какой-либы темы?

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

Викулова В. П.

Слово «провинциальный», согласно толковому словарю русского языка, в переносном смысле означает «наивный» и «простоватый». Образ провинции в нашем сознании часто связывается с образом детства: беззаботные дни, проведенные в окружении природы; простые, незамысловатые игры и забавы; удаленность от суеты большого города, порождающая навсегда запоминающиеся мысли и переживания. Будучи взрослыми, мы тянемся к провинции как к некому источнику отдыха и вдохновения. Для людей, занятых творческим трудом, в том числе писателей, это особенно актуально. Поэтому не случайно многие исследователи-филологи склонны считать провинциальные усадьбы своеобразной колыбелью русской литературы, выделяя особое направление в литературоведении — литературное краеведение.

Определение этого направления дается в сборнике «Литературное Подмосковье», вышедшем в 1998 году:

«Литературное краеведение — один из способов познания литературы, позволяющий прикоснуться к процессу отражения в художественном произведении реальных впечатлений писателя от тех мест, где он родился, жил, останавливался, встречался с родными, близкими по духу людьми» .

«Это жизнь истинная и вечная, как вечна та природа, которая своей могущественной красотой звала к себе наших лучших писателей издревле, вдохновляя их, согревая теплом уютных усадеб, побуждая к благородной деятельности и паломнической подвижности. Место жизни литератора и писательский дом в представлении читателей обладают особенной атмосферой духовности. Они помогают познать внутренний мир писателя, изучить его биографию, творческие связи, художественное наследие» .

Изучение усадебного быта позволяет не только выявить истоки литературного произведения, но и многое объясняет в характере, мировоззрении автора, его образе жизни и привычках. С русской провинцией, в частности, Подмосковьем неразрывны судьбы поэтов и писателей: А.Д. Кантемира, П.А. Вяземского, Н.М. Карамзина, А.С. Пушкина, Е.А. Баратынского, М.Ю. Лермонтова, С.Т. Аксакова, Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, А.И. Герцена, Ф.М. Достоевского, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Ф.И. Тютчева, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, В.Г. Короленко и др.

К жизни и деятельности Н.В. Гоголя, например, непосредственное отношение имеют Абрамцево, Большие Вяземы, Волынское, Константиново, Можайск, Мураново, Никольское, Остафьево, Перхушково, Серпухов, Спасское, Подольск, Троице-Сергиева лавра, Троицкое-Кайнарджи, Химки, Черная Грязь и многие другие места.

В.И. Новиков в книге «Остафьево: Литературные судьбы XIX века» замечает: «Русская классическая литература — от Державина до Бунина — тесно связана с жизнью дворянской усадьбы. Именно там великие писатели (Пушкин в Захарове, Лермонтов в Тарханах, Блок в Шахматове) уже в детстве познакомились с живым источником народности. Они созревали как личности в условиях усадебного быта и впоследствии всю жизнь были связаны с этим бытом. В „деревне“ жили прототипы их героев. Нельзя забывать и то, что многие из литературных усадеб сами являются высокохудожественными произведениями искусства. Остафьево, Середниково, Мураново представляют собой уникальный синтез архитектуры и поэзии» .

Большинство бывших усадеб теперь являются государственными музеями-заповедниками, в которых воссозданы интерьеры и атмосфера прежних лет. Они ведут активную культурную жизнь, постоянно развиваются и пополняют свои коллекции. Всем известны музеи в Абрамцеве, Муранове, Мелихове, Середникове, Захарове, Даровом, Спас-Углу и т.д. Мемориальные места отличаются высокой степенью духовной гармонии. Такова усадьба Абрамцево, где в 80-е годы XIX столетия в художественном кружке Саввы Мамонтова собирались и творили художники Васнецов, Поленов, Головин, Коровин, Врубель, Левитан, Серов, Крамской.

О. Шевелева пишет: «Усадебная бытовая культура изменялась и эволюционировала вместе с усадьбой. Во второй половине XIX века усадебный быт приобретает новые черты, что было связано с постепенным перемещением усадебных художественно-культурных центров из крупных поместий в усадьбы, принадлежавшие художественной интеллигенции и просто творческим людям. В них во второй половине XIX века формируется новый тип усадебного мира, в котором природа, искусство, общение единомышленников, жизненный строй и духовная атмосфера сливались в некое единое целое, а архитектурная среда отступала на второй план. На характере усадебного бытия сказывалась также характерная для этого времени мифологизация усадебного быта, осознание усадьбы как некоего универсального символа российского бытия. Усадебный дом с фамильными портретами, старые слуги и парк, преданья старины представали живыми свидетелями истории, связывающими прошлое с настоящим» .

Говоря о прошлом, мы привыкли его идеализировать. Представление современного человека о «волшебном мире старинной помещичьей усадьбы» часто исчерпывается музейной экспозицией и поэтическими цитатами из классиков. За этой лакировкой скрываются подлинные, не всегда столь поэтичные, а скорее обыденные быт и нравы российской провинции. Рассмотрим их несколько ближе, чем позволяет интерьер любого музея.

В исследовании историка и музееведа Л.В. Беловинского понятие «усадьба» трактуется как «место непосредственного, постоянного или временного пребывания помещика» , в отличие от «имения», где владелец мог и не жить совсем.

Согласно искусствоведческим источникам, расцвет русской усадьбы приходится на вторую половину XVIII — первые годы XIX века. Интенсивное усадебное строительство началось после обнародования «закона о вольности дворянской» в 1763 году. Дворяне получили право не служить и удалились в свои имения, где и начали обстраиваться, проявляя незаурядный художественный вкус. Идея была проста: усадьба помещика должна была символизировать в миниатюре незыблемость и могущество Российской империи. Особенно широко строительство развернулось в Подмосковье, наиболее близком к крупнейшему просветительскому центру России — Москве.

Загородную усадьбу старались ставить вблизи от деревни или села, принадлежавшего владельцу, но не вплотную к избам, а в несколько сот сажен от них. Владения богатого помещика были достаточно обширны и могли составлять 7 десятин (казенная десятина составляла чуть более гектара, а хозяйственная — в полтора раза больше). Усадебные дома «старосветских» помещиков, чей быт и нравы хорошо описаны Н.В. Гоголем, прятались обычно где-нибудь в низине, в окружении леса и сада. Строились они из дуба и сосны, были, как правило, одноэтажные, тесноватые, но теплые, прочные, уютные. Владелец 1000 и более душ крепостных мог выстроить себе каменный дом, в два этажа, однако в старину в России считалось, что жилье должно быть деревянным, главное — прочным и теплым.

К примеру, главный дом усадьбы Абрамцево, выстроенный в конце XVIII века, является характерным памятником деревянного классицизма. Аксаковы купили имение в 1843 году. Сохранились впечатления их гостя Н.М. Павлова (Бицына) о внешнем виде усадьбы: «С нагорья открылся вид на речку Ворю, извилистая, местами шириной в два конских перескока, а где от плотин и шире, речка Воря, с болотистыми берегами и бесчисленными бочажками, была вся в водяной траве и водяных цветах. За ее низиной укатывалась опять вверх нагорная сторона; и там вверху, на горе, в окружении еловой рощи, вперемежку с редким чернолесьем, виднелась просторная старинная помещичья усадьба — это и цель нашего путешествия: Абрамцево... Пустынный широкий двор, не засаженный во всю ширь ни кустом, ни деревом и лишь местами обнесенный перильчатой решеткой, принял нас на свою зеленую мураву. Наше появление произвело обычное оживление. Парадное крыльцо с навесом, точь в точь как в тысяче других помещичьих усадеб того времени, распахнуло перед нами свои широкие сени. Деревянный, крашеный по тесу дом с фасаду был предлинный и старинной стройки» .

Небольшой одноэтажный дом в селе Захарово при А.С. Пушкине тоже был деревянным, с «красной кровлей». «Дети с гувернантками и дворня размещались в двух флигелях. Строения окружал регулярный пейзажный парк, на реке Шараповке, — большой пруд очень полюбился Пушкину, вокруг — еловый лес, а дворов крестьянских всего 10 с 74 крепостными. Долицейское детство Пушкина связано с этими краями. Пушкин вспоминал, как в детские годы бегал по полям и рощам и, воображая себя былинным героем, сшибал палкою верхушки репейников» .

В середине XIX века усадьбы были самых разных размеров: от совсем маленьких площадью в 10 — 20 кв. м. до огромных, со множеством жилых построек, рассчитанных на несколько сотен человек прислуги. Л.В. Тыдман пишет: «Усадебный характер жилья обуславливал большое сходство городского и сельского домов: во всех случаях жилой дом представлял собой совокупность различных по функциональному использованию помещений» . Иными словами, в каждом усадебном доме были жилая, парадная и хозяйственная (служебная) части. Они имели разную площадь и располагались тоже по-разному. Объединял усадебные постройки ряд обязательных требований: приспособленность для повседневной жизни, практичность, максимально эффективное использование жилой и хозяйственной площади дома, дешевые местные строительные материалы.

В первой половине XIX столетия для дома среднепоместного дворянства, купечества и мещан был необходим установившийся набор помещений: парадные (зал, гостиная, комната хозяйки, одновременно — парадная спальня), располагавшиеся обычно одно за другим, и жилые комнаты, предназначенные для семьи владельца дома и расположенные как правило на другом этаже (чаще верхнем) или позади парадных интерьеров. Жилые комнаты старались делать меньшими по размеру — они должны были быть теплыми зимой и удобными для жизни.

Дом Аксаковых в Абрамцеве был одноэтажный, с мезонином (антресоли и мезонины получили широкое распространение в первой половине XIX века). Сергею Тимофеевичу он понравился расположением и удобством, однако некоторые изменения в планировке были произведены. Парадную спальню разделили на две половины и превратили в жилые покои, а двери вывели в проходную комнату. Гостиная и зала стали использоваться для повседневных занятий семьи. Помещения внутри дома располагались таким образом: на западной стороне — сени, передняя, затем столовая, куда открывалось окно буфетной; следом шли кабинет С.Т. Аксакова, две комнаты неопределенного назначения, небольшим коридором отделенные от следующей, в которой жили дочери Надя и Люба. Вдоль восточного фасада — комната дочерей Веры и Ольги, спальня, гостиная и зала. Коридор в центре дома связывал нижнюю его часть с мезонином, разделенным на две большие комнаты. Одна из этих комнат была кабинетом Константина Аксакова, а в помещении напротив останавливались гости. Здесь жил в свои приезды в Абрамцево Н.В. Гоголь. Позднее эта комната стала кабинетом Ивана Аксакова.

Историки выделяют два типа планировки, сложившихся к концу XVIII в.: центрическую и осевую. При первом типе в центре здания находились либо темные чуланы и лестница, которая вела в верхние помещения, в мезонин или на антресоли, либо в центре была большая танцевальная зала. Парадные и основные жилые помещения располагались по периметру постройки. Вот описание отчего дома, сделанное Афанасием Фетом: «Поднявшись умственно по ступеням широкого каменного под деревянным навесом крыльца, вступаешь в просторные сени... Налево от этих теплых сеней дверь вела в лакейскую, в которой за перегородкой с балюстрадой помещался буфет, а с правой стороны поднималась лестница в антресоли. Из передней дверь вела в угольную такого же размера комнату в два окна, служившую столовой, из которой дверь направо вела в такого же размера угольную комнату противоположного фасада. Эта комната служила гостиной. Из нее дверь вела в комнату, получившую со временем название классной. Последней комнатой по этому фасаду был кабинет отца, откуда небольшая дверь снова выходила в сени» .

Другой тип планировки — осевой: по продольной оси дома (в некоторых случаях — поперечной) проходил длинный коридор, который был совсем темным или же освещенным одним-двумя торцовыми окнами, а по сторонам его находились жилые помещения и парадные комнаты. У дядюшки Афанасия Фета «Светлый и высокий дом, обращенный передним фасадом на широкий двор, а задним в прекрасный плодовый сад, примыкавший к роще, снабжен был продольным коридором и двумя каменными крыльцами по концам» .

Внутреннее убранство господского дома также подчинялось определенным стандартам. На рубеже XVIII — XIX веков в России вошла в моду удобная и дешевая мебель карельской березы, а стены вместо гобеленов и штофа стали обивать атласом светлых тонов и английским ситчиком. Новый принцип удобства и комфорта в меблировке сменил прежнюю торжественность. Мебель в гостиных начали расставлять «по интересам»: уютными уголками на несколько человек. В таком уголке обычно стоял небольшой диван на две-три персоны (как правило, пожилых дам и важных гостей), стол-бобик, за которым удобно было заниматься вышивкой, вязанием и щипанием корпии (перевязочный материал, позднее замененный ватой), кресла с корытообразными спинками, стулья. Скамеечки для ног с мягкой покрышкой были очень популярны, так как дамы в ту пору носили легкую атласную обувь, а при анфиладном расположении комнат в домах обычны были сквозняки. Камин, располагавшийся в гостиной, закрывался экраном, чтобы огонь не слепил глаза. На каминную доску ставились часы в бронзовом или деревянном золоченом корпусе в виде аллегорической сцены, а по сторонам — жирандоли и канделябры. Над диваном вешались бра, на полу помещались высокие торшеры, на столах — свечи в канделябрах. В начале XIX века для освещения стали использоваться еще и масляные лампы — кенкеты и карсели. Стены обивались легкими тканями, украшались гравюрами, лепными барельефами, акварелями. Цветы и зелень помогали создать в гостиной уют и радостную атмосферу. Если гостиных было несколько, то одна из них предназначалась для карточных игр. В игорной имелись специальные ломберные столы, покрытые зеленым сукном. Они были складные и расставлялись лакеями перед сбором гостей, с соответствующим количеством стульев.

В столовой вдоль всей комнаты стоял длинный стол-сороконожка с двумя рядами стульев. На противоположный входу «верхний» конец стола, во главе его, всегда садились хозяин с хозяйкой, по правую и левую руку от них — почетные гости. Далее гости рассаживались «по убывающей», причем каждый знал свое место, а возле входа сидели лица низшего статуса, включая детей с гувернантками и учителями.

Любопытны некоторые обычаи, распространенные в усадебных домах 1-й половины XIX века. Например, за обедом пили не ту водку, которую пьют сейчас, а множество разных водок, перегнанных на почках, травах, цветах и кореньях. Эти водки назывались пенник, полугар, третное, четвертное вино, самая дешевая — сивуха, плохо очищенная от сивушных масел. Крепость спиртного тогда была высокой, но ценилась не она, а мягкость водки, «удобность» ее для питья. Выставлять водку на стол в штофах и бутылках считалось верхом неприличия, т.к. в богатых домах пить много спиртного было дурным тоном. Блюда на званых обедах чередовались в строгом порядке: сначала мясо, потом рыба, а в промежутках между ними подавалось так называемое «ентреме»: сыры, спаржа, артишоки, которые должны были отбить вкус предыдущего блюда. Вина употреблялись соответственно кушаньям: с мясом красное, с рыбой белое, а шампанское при любых. Не полагалось мешать вина, в бокале не должно было оставаться запаха предыдущего вина, и поэтому разных бокалов и стаканчиков к блюдам ставилось много. Лакеи обносили гостей блюдами, начиная с верхнего конца, где сидели лица с высоким статусом. Прислуга чувствовала субординацию, и если еды для всех присутствующих не хватало, могла пронести какое-нибудь лакомое блюдо мимо не слишком уважаемого гостя. После обеда мужчины отправлялись в кабинет хозяина курить и пить кофе с ликерами, а дамы удалялись в будуар хозяйки, где тоже пили кофе.

Помимо званых обедов и ужинов, гостей часто приглашали на званый чай, который устраивался чаще всего в малой гостиной или малой столовой. Чай разливала хозяйка или старшая дочь. Первая чашка подавалась гостям лакеями, а потом они уходили и опустевшие чашки передавались хозяйке для споласкивания. Новую порцию чая наливали дети или молодые люди.

Для отдыха и спокойных бесед в доме могла быть и так называемая диванная, где вдоль стен стояли кожаные диваны с множеством подушек, 2-3 небольших столика, кресла и мягкие стулья. Она могла называться еще угольной (то есть угловой) и боскетной. Эта комната обильно украшалась зеленью. Например: «Мы миновали сиреневую гостиную, наполненную мебелью еще Елизаветинских дней, отразились в высоком простеночном зеркале, с улыбкой проводил нас взглядом бронзовый золоченый амур, опершийся на такие же часы, и мы оказались в небольшой, но весьма уютной комнате; вдоль двух ее стен, в виде буквы Г, тянулся сплошной зеленый диван... — Диванная-с... — произнес приказчик...» .

Из особенностей усадебного интерьера интересны личные библиотеки хозяев. Иногда это были огромные, со вкусом подобранные коллекции, составлением которых занимались специально нанятые образованные люди или букинисты. На такие библиотеки профессионалами заводились книжные каталоги, в отдельных случаях даже отпечатанные в типографии. У князя М.А. Голицына была обширная коллекция редких старопечатных книг, соседствующая с размещенными в особняке 132 живописными полотнами. В барских домах существовали также оригинальные библиотеки-обманки, где шкафы закрывались дверцами с вырезанными на них и раскрашенными корешками книг, а за ними хранились сапожные колодки, бутылки из-под вина и прочий мусор. Иногда обманки служили украшением настоящих библиотек, в которых, помимо книг, могли содержаться научные приборы (глобус, телескоп), папки с гравюрами, географические карты и пр.

Любопытно, что мемуаристы, описывая бытовую обстановку усадеб, редко упоминают об иконах. В парадных комнатах их держать было не принято, там размещались портреты предков, акварели, гравюры, барельефы на патриотические темы, детские рисунки. Иконы прятались в личных покоях — кабинете хозяина и спальне хозяйки. В старинном доме могли быть небольшие образные с множеством родовых икон, но обычно было две-три, в основном семейные. В 30-е годы XIX века весьма популярными стали имитации икон: большую трехчастную гравюру с «Сикстинской мадонны» Рафаэля можно увидеть и в Ясной Поляне у Л.Н. Толстого, и на картине П. Федотова «Завтрак аристократа». Афанасий Фет вспоминал о масляной копии Мадонны Рафаэля, сидящей в кресле с младенцем на руке, Иоанном Крестителем по одну сторону и св. Иосифом по другую: «Мать растолковала мне, что это произведение величайшего живописца Рафаэля и научила меня молиться на этот образ» .

Украшениями парадных комнат служила скульптура — мраморные подлинники и хорошие гипсовые копии, бронзовая и фарфоровая миниатюра. Во второй четверти XIX века в домах среднего достатка появилась гипсовая скульптура под фарфор и бронзу, которая заменяла дорогой севрский, саксонский или гарднеровский фарфор. Прежние античные сюжеты в оформлении интерьера уступили место патриотической тематике. В 40-е годы распространились дагерротипы, их вместе с фотографиями развешивали по стенам и расставляли на специальных полочках письменных столов. В то же время начали входить в моду и бумажные обои, которые расписывались вручную акварелью. Комнаты украшались бронзовыми золочеными канделябрами, бра, люстрами — елизаветинскими, екатерининскими, павловскими, александровскими, николаевскими, а также каминными часами в бронзовых или золоченых деревянных футлярах, нередко стоявшими на специальных тумбах под стеклянными колпаками. На высоких окнах висели пышные ламбрекены. Паркеты были наборные и своим орнаментом соответствовали росписи потолков.

В отдельном личном кабинете помещик предавался умственным занятиям и принимал близких друзей-мужчин. Кабинет мог служить хозяину одновременно и спальней. Непременная принадлежность этой комнаты — большой письменный стол с бронзовым письменным прибором и светильником. Прибор состоял из песочницы (жестяной коробочки с песком для промокания чернил), перочинного ножика, ножа для разрезания книг (он мог быть серебряный, бронзовый, стальной, костяной или деревянный), палочки сургуча для печатей и печатки для конвертов. Светильник представлял собой высокую штангу с двумя симметрично расположенными свечами и скользящим по штанге прозрачным бумажным экраном, чтобы огонь не слепил глаза. Со временем место тусклых свечей стали занимать масляные лампы кенкеты и карсели. Привычными составляющими кабинетного интерьера были книжный шкаф и стойка для курительных трубок. Кстати, курили тогда и некоторые дамы. Примерно после 1815 года в обиход вошли сигары, привозимые русской армией из заграничных походов, а к середине XIX века появились дамские пахитоски — тонкие длинные сигарки из резаного табака, завернутые в маисовый лист. Дома курили преимущественно трубки с длинными вишневыми чубуками и большими чашечками. Раскуривали их, как правило, комнатные слуги — к примеру, казачок. Гостей, помимо трубок, угощали гаванскими или манильскими сигарами.

Кроме описанных выше предметов, в кабинете был большой кожаный диван, на котором камердинер по вечерам стелил барину постель. В ту пору супруги не спали вместе, каждый из них имел отдельную спальню. Муж навещал жену в ее будуаре, переодевшись в домашний халат, но потом опять возвращался к себе. А. Фет свидетельствует, что «отец большею частию спал на кушетке в своем рабочем кабинете...» . Над диваном обычно висел ковер с развешенным на нем оружием, чаще всего турецким и кавказским. К кабинету примыкала гардеробная комната хозяина, которой заведовал камердинер. Кроме одежды — платья, белья и исподнего (нижнее белье), здесь помещался бритвенный столик со всеми принадлежностями, тумбочка, таз для умывания, кувшин, мыло и полотенца. В гардеробной располагалось и то устройство, которое мы сейчас называем «туалетом» и «удобством», а тогда именовали «нужником». Это «удобство» представляло собой большое кресло, иногда — красного дерева, с сидением в виде глухого ящика с двумя крышками. Одна из крышек была сплошной, а под второй — овальное отверстие. В ящике под крышками стояла ночная ваза, периодически выносимая лакеями в отхожее место. Поскольку не все господа ходили мыться в баню, в случае необходимости в гардеробную или в будуар хозяйки вносили огромный чан и натаскивали с кухни воды.

Будуар госпожи помещался недалеко от кабинета хозяина. В нем стояла двуспальная кровать, отгороженная ширмами, в ногах ее — огромная прямоугольная корзина для постельного белья. В будуаре также располагался секретер с ящичками для писем и письменных принадлежностей, стояли несколько кресел и стульев. Дамская уборная, примыкавшая к будуару, была аналогом гардеробной хозяина. Здесь также стояло «удобство» и находился туалет — изящный дамский столик с зеркалом и подъемной столешницей, под которой были расположены ящички для туалетных принадлежностей.

Интерьеры помещений, где жили и творили великие писатели 1-й половины XIX столетия, были нетипичны для богатых господских домов того времени. Главной комнатой литератора в усадебном доме был, конечно же, рабочий кабинет. Существует описание кабинета историка и писателя Н.М. Карамзина в Остафьеве — на втором этаже дома, с окном в парк. Современников поражала аскетическая обстановка комнаты, долгое время остававшейся в неприкосновенности. М.П. Погодин посетил Остафьево в 1845 году и оставил подробные воспоминания. Он нашел в кабинете «голые отштукатуренные стены, выкрашенные белой краской; у окна — большой сосновый стол, ничем не прикрытый, около него деревянный стул. На козлах с досками у противоположной стены были разложены в беспорядке рукописи, книги, тетради и просто бумаги. В комнате не было ни шкафа, ни этажерки, ни пюпитра, ни кресла, а тем более ковра или подушки. Лишь в углу стояли как попало несколько ветхих стульев. Поистине ничего лишнего, все только для работы. Удалена любая мелочь, которая могла бы отвлечь или рассеять мысль. Одним словом, благородная простота» . Такой же суровой была обстановка, в которой жил и работал Н.В. Гоголь в Москве на Никитском бульваре: на простом крашеном полу ковер, у окна — рабочая конторка, крытая зеленым сукном, в углу за ширмой — узкая жесткая кровать.

Писатель Н. Павлов оставил в своих воспоминаниях описание кабинета Константина Сергеевича Аксакова в Абрамцеве. «Павлов подчеркивал, что простота и деловитость кабинета удивительно соответствовали характеру хозяина. Главное место занимал огромный письменный стол, весь заваленный книгами, тетрадями, фолиантами. Над столом — портрет М. Ломоносова из слоновой кости» .

Таким образом, общим свойством интерьера писательского кабинета является его функциональность, строгость, даже аскетизм: ничего лишнего, все только для работы и сосредоточенных размышлений.

Жизнь в старинной усадьбе «текла по давно проложенному руслу, ничем не возмущаемая» . Уездная аристократия жила в свое удовольствие: помещики ездили на охоту, содержали многочисленную дворню, шутов, приживальщиков, устраивали праздники, пикники, играли в карты, стравливали деревенских мальчишек, дворовых собак, петухов и гусей; травили огромными, специально выращенными меделянскими собаками пойманных и выращенных в ямах медведей, быков. Провинциальную скуку отчасти компенсировали долгие и обильные трапезы, прием гостей, длительные собеседования со старостой деревни, разбор конфликтов между слугами.

Русское поместное дворянство было чрезвычайно разномастно: от «старосветского» до новой чиновной аристократии. Так же разнотипна была усадебная жизнь. У одних помещиков в 1-й половине XIX века еще сохранялся старинных русский уклад, как, например, в семье Аксаковых. Другие в большей степени придерживались светского тона. Понемногу стали выходить из употребления старинные обычаи и развлечения в виде святочных гаданий и ряженых. Только у Я.П. Полонского можно найти упоминание о гадании на вещах с подблюдными песнями в девичьей и о том, что бабушка, сидя в гостиной и раскладывая пасьянс, слушала эти песни. Многие мемуаристы вспоминают пикники на природе, с коврами, подушками и самоварами (ковры тогда в дворянских кругах не берегли по причине того, что они в большом количестве ввозились из Турции, Персии, Кавказа, Хивы, Бухары). Баре сами собирали грибы, удили рыбу, ездили по ягоды.

Как уже было сказано выше, в абрамцевском доме Аксаковых уклад жизни носил отпечаток патриархальности. Аксаковы подчеркивали старинный характер своей усадьбы, не стараясь ее переделать, и ограничились самыми необходимыми переменами: ремонтом главного дома и постройкой жилого флигеля (в 1873 году на его месте была выстроена гартмановская «Мастерская»). По воспоминаниям современников, самыми оживленными комнатами в доме были столовая, кабинет С.Т. Аксакова и гостиная. Первая половина дня обычно проходила в индивидуальных занятиях, к обеду хозяева и гости сходились в столовой и по вечерам собирались в гостиной, где устраивались чтения, игры в шахматы, в пословицы. В занятия обитателей усадьбы входили и деревенские заботы. Поместье не являлось доходным, но хозяева не слишком стремились наладить хозяйство, поддерживая лишь относительный порядок в делах имения. Круг забот семейства включал наблюдение за огородом, ягодниками, а со второй половины лета варку варенья, сиропов, соленье, сушку грибов. И хотя гостеприимство Аксаковых было общеизвестно, основная прелесть усадьбы заключалась в возможности уединения. Аксаковы часто проводили в Абрамцеве не только летние, но и зимние месяцы, что объяснялось и материальными затруднениями, и нежеланием зависеть от светских условностей города. В деревне С.Т. Аксаков, как известно, предавался своим любимым занятиям — ужению рыбы, сбору грибов, дневным и вечерним гуляниям в лесу и усадебном парке и, конечно же, литературному творчеству. О своем доме в Абрамцеве он писал сыну Ивану в январе 1844 года: «Прекрасный, мирный, уединенный уголок, где есть все, что нам нужно».

Многие помещики в провинциальных усадьбах не доверялись полностью старостам и управляющим, часто воровавшим у господ, а лично вникали в тонкости хозяйственной жизни: ездили в поля и на гумно смотреть за работами, сажали сады, присутствовали на выводке лошадей на своих конных дворах, заглядывали в коровники и на птичники. Немало помещиков сами занимались расчетом и строительством мельниц, конструировали ульи, молотилки, веялки, которые потом «внедрялись» в ближайших уездах. Владельцы крупных имений иногда выезжали в свои «заглазные» деревни проверить, как идут дела, писали инструкции управляющим. Барыни варили варенья и пастилу, солили огурцы и сушили грибы, только делали это не сами, а лишь присматривали за работой. Непременным занятием были совещания с управляющими и старостами, прием докладов, ведение записей в журналах работ, сведение счетов по утрам или вечерам. Заниматься хозяйством в усадьбе значило осуществлять контроль и учет. Мелкопоместные дворяне, которым приходилось думать о куске хлеба, сами могли выезжать в поле с крестьянами и там бродить по десятинам, иной помещик мог и покосить собственноручно ряд-другой. Кое-кто занимался дома ремеслами. Особенно популярно было токарное дело, введенное в моду среди дворянства еще Петром I.

Творческим людям такие приземленные заботы тоже были не чужды. Например, поэт Е.А. Боратынский еще в детские и юношеские годы проявлял живейший интерес к сельскому хозяйству — садоводству и огородничеству. В 1841 году он разобрал маленький и тесный дом в Муранове и приступил к постройке нового. На это время поэт с семьей переселился в соседнее имение Пальчиковых Артемово, километрах в трех от Муранова. Работая над подготовкой к печати нового сборника своих стихов «Сумерки», Боратынский не забывал и о хозяйственных заботах. С наступлением тепла он каждое утро ездил в Мураново наблюдать за стройкой, возвращался к обеду, а под вечер снова отправлялся туда пешком вместе со старшими детьми. Кроме постройки дома, Боратынский в 1841 —1842 годах усиленно занимался сводом леса и устройством лесопилки. Письма его к Николаю Васильевичу Путяте полны соображений и расчетов, касающихся сбыта леса. Когда в Муранове была поставлена пильная мельница, Боратынский с гордостью писал Путяте: «Вчера, 7 марта, в день моих именин, я распилил первое бревно на моей пильной мельнице. Доски отличаются своей чистотой и правильностью» .

Мурановский дом по своей архитектуре отличается от традиционных усадебных построек той эпохи с неизбежными портиком и мезонином. Со времен Боратынского он не подвергался существенным переделкам. Здание состоит из трех частей: двухэтажного основного здания, одноэтажной пристройки и примыкающей к ней двухэтажной башни. Все строение деревянное, сооруженное из вертикально поставленных бревен, но его основная часть и башня обложены кирпичом.

Боратынские поселились в новом мурановском доме осенью 1842 года. Распорядок жизни был неизменен: по-прежнему шли занятия детей с учителями, вечера были посвящены чтению новинок русской и иностранной литературы, творческие замыслы зрели в голове поэта, однако до наступления холодов хозяйственные заботы отвлекали Боратынского от писательства.

С того времени в убранстве комнат мурановского дома изменилось многое. Обстановка, принадлежавшая первым обитателям дома, смешалась с вещами его позднейших владельцев. Но со стен залы и зеленой гостиной по-прежнему смотрят фамильные портреты Энгельгардтов, в столовой на старом месте стоит круглый раздвижной стол-сороконожка. В комнате, бывшей ранее кабинетом Е.А. Боратынского, помещен письменный стол-бюро из простой березы, работы мурановских крепостных мастеров. По преданию, чертеж для него делал сам поэт. На столе — чернильница, бювар и разные мелочи, принадлежавшие Боратынскому. На стенах — его портреты, изображения его близких и друзей; среди них — гравированный Уткиным портрет А.С. Пушкина. Когда после смерти Боратынского Мураново досталось Софье Львовне Путяте (в девичестве Энгельгардт), поместье сделалось провинциальным средоточием литературной жизни. Муж С.Л. Путяты Николай Васильевич не был хорошим хозяйственником, как Боратынский, он отдавал предпочтение культурным интересам. Первыми его литературными гостями в Муранове стали Н.В. Гоголь и С.Т. Аксаков. Одна из комнат в верхнем этаже дома еще со времен Путяты получила название «Гоголевской»: в ней ночевал писатель. Здесь сохранился удобный приземистый диван-«жаба», на котором отдыхал создатель «Мертвых душ». Над диваном висит малоизвестный портрет Гоголя, принадлежавший Путяте — литография Шамина 1852 года.

Дочь Н.В. Путяты Ольга Николаевна вспоминала, как С.Т. Аксаков неподвижно и сосредоточенно ловил судаков, сидя со своими удочками на берегу мурановского пруда. Писатель был большим любителем жареных судаков и называл их «постной говядиной». Посещал Путяту в его подмосковной усадьбе и Ф.И. Тютчев. После смерти поэта его младший сын Иван Федорович, женатый на Ольге Николаевне Путяте, перевез в Мураново обстановку кабинета и спальни своего отца.

В комнате, некогда бывшей кабинетом Е.А. Боратынского, размещена удобная мягкая мебель, располагающая к отдыху и раздумьям. Хотя часть первоначальной обстановки сохранилась, преобладают здесь вещи Ф.И. Тютчева. Письменный стол, чернильница, гусиное перо со следами чернил, бювар из потертой кожи, зеленый абажур — все это тютчевское. В бюваре лежит конверт от письма к Тютчеву его зятя И.С. Аксакова.

Главная ценность Муранова в том, что оно является единственным в своем роде образцом среднепоместной усадьбы, знакомящей нас с бытом культурных представителей русского дворянства.

Говоря о жизни и нравах провинциальной усадьбы, нельзя забывать о слугах, так как именно они обеспечивали своим хозяевам повседневный комфорт.

«Комнатные» слуги жили в господском доме. Питались они в так называемой «застольной», а комнат своих и даже кроватей ни у кого из них не было. Исключение делалось для немногих, прежде всего — камердинера, который считался первым лицом среди прислуги и мог занимать помещение площадью около 8 кв. м. Повар с помощниками спали прямо в кухне. Другие комнатные слуги своего жилья не имели и ночью ложились на полу, расстилая войлок по соседству с комнатами хозяев, чтобы быть у них под рукой. «Все спали на полу, на постланных войлоках, — писал Я.П. Полонский. — Войлок в то время играл такую же роль для дворовых, как теперь матрасы и перины, и старуха Агафья Константиновна,.. нянька моей матери, и наши няньки и лакеи — все спали на войлоках, разостланных, если не на полу, то на ларе или на сундуке» .

В доме у отца А.А. Фета, из маленькой девичьей, «отворивши дверь на морозный чердак, можно было видеть между ступеньками лестницы засунутый войлок и подушку каждой девушки, в том числе и Елизаветы Николаевны. Все эти постели, пышущие морозом, вносились в комнату и расстилались на пол...».

Рядом с господской спальней располагалась и «девичья», где женская незамужняя прислуга должна была шить, вышивать, вязать и выполнять разные бытовые поручения хозяйки. «Девичья» считалась одновременно жилой и рабочей комнатой, а «лакейская», нередко служившая местом ночлега для лакеев, — одной из парадных, второе название ее «прихожая гостиная». Если в городском особняке в передней всегда должен был дежурить швейцар, то в деревенской обстановке такого порядка не было: хозяева издалека слышали приближение экипажа и сами видели гостей в окно.

Комнатных слуг во множественном числе называли словом «люди», в единственном — «человек», «мальчик», «девушка», причем в звании «девушек» и «мальчиков» прислуга могла оставаться до старости. По именам звали редко, но если человек был пожилым, заслуженным и отличился каким-либо мастерством, его могли величать и по отчеству: Дормидонтыч, Степаныч, Евсеич. Комнатные слуги, в отличие от дворовых, не имели определенных обязанностей и выполняли мелкие домашние поручения да капризы вроде «подай платок» и «сбегай за квасом». Прислугу вызывали звонком: в помещении для слуг висел колокольчик, от которого шла проволока к сонетке, длинной вышитой ленте с кистью на конце, за которую надо было дергать. Мог быть и усовершенствованный колокольчик с пружинкой, располагавшийся на столе или ночном столике возле кровати. Звонили в него, нажимая на кнопку.

Дворни в помещичьих усадьбах было достаточно. «Слуг по тому времени держали много», — вспоминал Афанасиий Фет. . Поэт Я.П. Полонский писал о рязанском доме своей бабушки: «Эта передняя была полна лакеями. Тут был и Логин, с серьгою в ухе, бывший парикмахер,... и Федька-сапожник, и высокий рябой Матвей, и камердинер дяди моего, Павел... Девичья вся... была разделена на углы; почти что в каждом угле были образа и лампадки, сундуки, складные войлоки и подушки... Кушанья к столу носили через двор. Там жили дворецкий с женой, жена Логина с дочерьми, жена Павла с дочерьми, повар, кучер, форейтор, садовник, птичница и другие... Сколько было всех дворовых у моей бабушки — не помню, но полагаю, что вместе с девчонками. Пастухом и костцами, которые приходили из деревень, не менее шестидесяти человек» . Дворовые имели иной статус, чем комнатная прислуга. Они были специалистами, и каждому поручалось определенное дело: черная кухарка готовила пищу для крепостных, садовник с помощником занимались цветами, огородницы, скотница, дворник, кучера, конюхи, псари, форейторы, столяр также исполняли узкий круг обязанностей. Они жили в людской избе, реже — в небольших отдельных избушках. В таких слугах нуждались и до известной степени их берегли. Из комнатных крепостных ценили только повара, которого покупали за большие деньги, посылали учиться и до известного предела прощали ему дерзости и пьянство.

По свидетельствам современников, комнатная прислуга в поместьях нередко воровала и пьянствовала, грабила крепостных крестьян, по существу — своих же товарищей по несчастью. Но есть и иные примеры — например, пушкинский Савельич и аксаковский Евсеич (прототипом последнего послужил реальный человек). Эти слуги по-отечески заботились о своих малолетних господах. Некоторые из крепостных смотрели на себя как на часть барской семьи, и хозяева часто относились к ним как к почтенным и уважаемым, не позволяя своим детям грубить той же няне. Афанасий Фет отмечал: «Конечно, всякая невежливость с моей стороны к кому-либо из прислуги не прошла бы мне даром» . Примечательно, что чем выше было положение дворянина, тем более вежливым он был с низшими. Мемуаристы, вспоминая о подлинных вельможах, отмечают их ровное отношение к людям любого положения, вплоть до прислуги. Настоящий аристократ даже лакею мог говорить «вы». Это его не унижало, так как ему не нужно было доказывать свое положение. Наоборот, чем ниже положение человека, тем презрительнее он относился к тем, кто стоял на более низкой ступени. Самыми взыскательными и капризными клиентами в трактирах были лакеи.

Преданные слуги — няньки, камердинеры, горничные, ключницы — старились вместе со своими хозяевами и принимали их последний вздох либо сами умирали у них на руках, горько оплакиваемые, точно близкие родственники. Особая душевная близость у господ была со своими кормилицами, а также с молочными братьями и сестрами. С.Т. Аксаков оставил о своей кормилице такие слова: «Кормилица, страстно меня любившая, опять несколько раз является в моих воспоминаниях, иногда вдали, украдкой смотрящая на меня из-за других, иногда целующая мои руки, лицо и плачущая надо мною. Кормилица моя была господская крестьянка и жила за тридцать верст; она отправлялась из деревни пешком в субботу вечером и приходила в Уфу рано поутру в воскресенье, наглядевшись на меня и отдохнув, пешком же возвращалась в свою Касимовку, чтобы поспеть на барщину. Помню, что она один раз приходила, а может быть, и приезжала как-нибудь, с моей молочной сестрой, здоровой и краснощекой девочкой» .

Век русской усадебной жизни со всеми ее нюансами давно прошел, однако справедливы слова академика Д.С. Лихачева: «Показатель культуры — отношение к памятникам». Пока существует литература, исследователи будут обращаться к воспоминаниям о давно прошедших временах, чтобы проследить путь становления классика, выявить важные детали его жизни, истоки создания литературного произведения. По мнению Д.С. Лихачева, вещественная атмосфера, в которой жил писатель, «также становится литературным документом и соответственно принадлежностью нашей национальной культуры. Дом писателя, предметы обихода, окружающий пейзаж — все это необходимые компоненты его „художественной вселенной“. Материальные памятники — связующее звено между писателем и современным читателем. Часто благодаря знакомству с ними становится понятным многое из того, что в другом случае требует специального анализа».

Интерес к человеку всегда выше интереса к мертвым вещам, поэтому из литературных усадеб для наших современников наиболее привлекательны те, которые, не всегда блистая особыми архитектурными достоинствами, сохраняют для нас образы классиков и неповторимую духовную атмосферу эпохи первой половины XIX столетия. Это не только Абрамцево, Мураново, Остафьево, Середниково, но и Михайловское, Тарханы, Ясная Поляна, многие другие памятные места российской глубинки. Все они нуждаются в нашем особенном, бережном отношении.

Литература:

1. 1. Аксаков С.Т. Детские годы Багрова-внука. — Собр. соч. В 4-х т. — Т. 1. — М., 1955.
2. 2. Беловинский Л.В. Изба и хоромы: Из истории русской повседневности: Научно-познавательное издание. — М.: ИПО «Профиздат», 2002. — (Сер. «История повседневности». Вып. 1).
3. 3. Государственный историко-художественный и литературный музей-заповедник Абрамцево: Фотопутеводитель / Сост. И.А. Рыбаков. — М.: Планета, 1991.
4. 4. Греч А.Н. Венок усадьбам. — В кн.: Памятники Отечества: Альманах, 1994, № 3 — 4 (Вып. 32). — С. 5.
5. 5. Дворянские гнезда России: История, культура, архитектура: Очерки. — М.: Изд-во «Жираф», 2000.
6. 6. Литературное Подмосковье: Учеб. пособие / Мин-во образования РФ; Моск. пед. ун-т. — М.: Изд-во «ВЕК», 1998.
7. 7. Музей-заповедник «Абрамцево»: Очерк-путеводитель. — 2-е изд. — М.: Изобраз. искусство, 1988.
8. 8. Музей-усадьба «Абрамцево»: Путеводитель / АН СССР; Ин т истории искусств. — М., 1960.
9. 9. Мураново: Альбом. — М.: Моск. рабочий, 1986.
10. 10. Новиков В.И. Большие Вяземы. — М.: Моск. рабочий, 1988. — (Памятники Подмосковья).
11. 11. Новиков В.И. Остафьево: Литературные судьбы XIX века. — М.: Знание, 1991.
12. 12. Пахомов Н.П. Абрамцево. — М.: Моск. рабочий, 1969.
13. 13. Пахомов Н.П. Музей Абрамцево. — М.: Сов. художник, 1968.
14. 14. Печерский М.Д. Остафьево. — М.: Моск. рабочий, 1988.
15. 15. Пигарев К. Мураново. — М.: Моск. рабочий, 1948.
16. 16. Полонский Я.П. Проза. — М., 1998.
17. 17. Тыдман Л.В. Изба. Дом. Дворец: Жилой интерьер России с 1700 по 1840-е годы / ГУОП; Научно-исследовательский методический центр охраны населения; Научно-исследовательский музей русской архитектуры им. А.В. Щусева. — М.: Прогресс-Традиция, 2000.
18. 18. Фет А.А. Воспоминания. — М., 1983.
19. 19. Шевелева О. Усадебный быт конца XIX — начала XX вв. в воспоминаниях современников (на примере усадьбы Михайловское) // Sheveleva. htm.

Изменения в культурной жизни дворянской усадьбы стали проявляться на рубеже ХVII-ХVIII в. в связи с процессом «обмирщения» и становления «новой» светской культуры, когда проявился интерес к научным знаниям, литературе и искусству, что отразилось на мироощущении русского человека. Усиление художественных контактов с европейскими странами, впечатления от путешествий сказались, прежде всего, на изменении бытового уклада знатного дворянства, на увлеченности «редкостями», «хитрыми изделиями».

Уже в последней трети XVII в. богатые землевладельцы, следуя примеру устройства царской летней резиденции Алексея Михайловича в Измайлове, стали переделывать свои загородные поместья, приспосабливая их «для приезду» и «для прохлады»: разбивают голландские сады, сооружают затейливой архитектуры хоромы и каменные храмы. Особое внимание владельцы поместьев уделяли украшению своих домовых церквей «дивным узорочьем», что свидетельствовало о новом восприятии современниками идеи сущности «храма». Как отмечал М. А. Ильин: «Если в начале столетия это был "дом божий", то теперь (конец XVII в. — В. Д.) невиданные по красоте и отделке храмы сооружались не столько во славу божества, сколько во славу заказчика».

Внутреннее убранство домовых церквей по своей декоративности не уступало внешнему. Взметнувшиеся ввысь алтарные преграды отливались кружевом золоченой резьбы. Полихромная живопись с библейскими сценами из жизни Христа и Богоматери сплошным ковром покрывала стены храма. Обряды, сродни театральным действам, — все это создавало при проведении богослужения торжественную атмосферу праздника.

Таким образом, владельцы сельских усадеб ориентировались на «новую» светскую культуру, культуру своего сословия, превратившуюся к концу XVII в. в официальную, став своеобразным декоративным фоном, идейным и художественным рупором формирующегося абсолютизма, с его строгими требованиями к регламентации придворного этикета царского двора, сопровождающимся торжественными церемониями, роскошными приемами, празднествами, театральными действиями.

Коренные изменения в жизни страны, в т. ч. ив художественной политике первой четверти XVIII в., соответствующим образом отразились на процессе формирования культуры дворянской усадьбы. Строительство новой столицы и ее пригородов по «образцовым» проектам соответствовало идейным и эстетическим требованиям всеобщего порядка и «регулярности» молодого абсолютистского государства. «Образцовые» проекты «загородных дворов» архитектора Доменико Трезини, по мнению Петра I, должны были стать «увеселительным» местом для «именитых и зажиточных столичных жителей» новой столицы. Предназначавшиеся для кратковременного отдыха «от напряжения, всегда сопутствующего пребыванию при дворе и от общества, вернее, от людей, от встреч с которыми не можем уклониться в городе». Они отличались от дворянских усадеб Подмосковья и провинции своим устройством и укладом жизни. Требования придерживаться типового образца при строительстве домика «сельской наружности», зависимость от придворного регламента сковывали инициативу владельца, стремившегося вернуться в родные пенаты.

Помещичьи усадьбы в Подмосковье и провинции на протяжении XVIII в. и позже служили местом для жизни их обитателей, здесь они рождались, воспитывались, для большинства из них здесь проходила вся жизнь, жизнь не одного поколения. Богатые помещики покидали свои «родовые гнезда» лишь на зиму или на время службы и учебы. Для крупных землевладельцев-аристократов усадьбы являлись официальными парадными резиденциями, административно-хозяйственным центром со своим бюрократическим аппаратом, огромным «штатом» дворовых людей во главе с приказчиком, с канцелярией, через которую рассылались «указы» и инструкции. Имения занимали большие территории за счет приписанных к ним угодий, лесов, полей, крестьянских деревень. В своей усадьбе владелец выступал в роли монарха, а подданными были его крепостные. Их богато оформленные усадебные дома напоминали дворцы. Приезд помещика встречался колокольным звоном, хлебом-солью.

Усадьба Ясенево

При Петре I, как и прежде, служилые дворяне редко посещали свои поместья, которые вплоть до 30-х гг. XVIII в. не обновлялись и не перестраивались. Опись 1718 г. с. Ясенево Московского у. А. А. Лопухина фиксирует ветхую деревянную одноглавую церковь Знамения Богоматери. Двор вотчинника состоял из хоромного строения о «дву жильях». Стены в светлицах были выбелены и обтянуты полотном, двери раскрашены, косяки окон — со стеклянными и волоковыми окончинами. Из мебели упоминаются простые и обитые кожей стулья, лавки «с опушами», столы, складная кровать, поставцы, шкаф. На стенах висели фряжские листы, иконы. При хоромах имелась мыльня. Во дворе — конюшня, скотный двор, изба для птиц, пруды копаные, огороженный сад с яблонями (660 старых, 715 молодых деревьев), груши, вишни, кусты красной смородины, крыжовника и небольшой цветник. Село окружала березовая роща.

В период 30-60-х гг. XVIII в. отечественная художественная культура развивается в русле нового идейно-эстетического направления, определяемого в литературе как стиль барокко. Критерием красоты этого стиля становятся богатство, пышность и блеск.

«Показная роскошь» — так характеризуют современники образ жизни верхушки общества того времени: «пышность при дворе, великолепие в строениях, роскошь в убранстве дворцов, щегольство в экипажах и одежде», увеличение числа комнат в домах, обставляемых английской мебелью красного дерева, использование дорогих обоев. Считалось «неблагопристойным иметь комнату без обой, зеркал, которых сперва мало было, уже во все комнаты и большие стали употреблять».

Эти признаки становятся определяющими для всей художественной жизни первой половины XVIII в. и самым непосредственным образом были восприняты при формировании крупных усадебных ансамблей. Начиная с 40-х гг. XVIII в., аристократическая усадьба превращается в парадную репрезентативную резиденцию с постройками дворцового типа, окруженную регулярными садами, каналами. Многочисленные приемы высоких царствующих особ, большого числа гостей сопровождались устройством великолепных праздников с музыкой, фейерверками, катаниями на водах, гуляниями в садах.

Усадьба Кусково графа Шереметева

Обновление подмосковных дворянских усадеб фиксируется документами конца 20-х - 30-ми гг. XVIII в. В это время обстраивается усадьба Глинки гр. Я. В. Брюса. У гр. М. Г. Головкина в с. Сафарино к 1740 г. были выстроены новая церковь Богоматери Одигитрии и каменный господский дом. Внутри дома уже по новым правилам были оштукатурены стены, упоминаются «зала» и камин. В эти же годы (конец 1730 - начало 1740 гг.) перестраивались подмосковные усадьбы кн. Д. М. Голицына в Богородском, кн. В. М. Долгорукова в Васильевском на Воробьевых горах, кн. А. М. Черкасского в Останкине, гр. П. Б. Шереметева в Кускове и др. Первый дом кн. Д. М. Голицына в Архангельском по описи 1737 г. был деревянным на каменном фундаменте, имел уже 13 комнат с печами («китайской работы», «ценниные») и камином («подкомель»). Стены были убраны живописными и столярными панелями. Новые хоромы (начало 1740-х гг.) гр. П. Б. Шереметева в Кускове были деревянными одноэтажными, «вытянуты в линию», с большим количеством стеклянных окон. Комнаты обозначены еще по-старому «покоями», т. е. жилыми. Среди них упоминаются новые по своему назначению кабинет («конторка»), зал, галерея. Новые элементы были включены и в отделку интерьеров: штукатуренные потолки, карнизы, камины. Внутреннее убранство хором отличалось яркими, неожиданными по сочетанию цветными обоями. Так, «конторка» была обтянута малиновым бархатом пополам с китайскими панелями. Следующая комната — бывшая спальня графа — зелеными, за ней — покой «с немецкими» обоями, далее — синий покой и покои, в которых обои были голубые, зеленые, желтые, красные, «камчатые». Кусковские хоромы этого времени с выделенным центральным залом, гостиными, расположенными анфиладой, по своему колористическому решению, использованию дорогих отделочных материалов соответствовали эстетическим требованиям искусства барокко.

Одновременно со строительством новых хором, в аристократических усадьбах разбивались регулярные сады. Искусственно созданные земляные рвы, каналы, каскады, фонтаны, копаные пруды с геометрически очерченными берегами: зеленые насаждения — кустарники и деревья, куртины, крытые дороги («берсо»), амфитеатры, — все это превращало плоскую территорию в произведение садовой архитектуры. Планировка регулярного сада строилась на системе диагональных перспектив с центральной осью, ориентированной на жилой дом. По мысли создателей, такие сады являлись продолжением парадных залов под открытым небом и должны быть «богатою рамою великолепному дому, составляющему картину оной». Регулярные или, как их называли современники, архитектурные сады, украшались живописными перспективами с изображением различных видов, ветряных мельниц, каскадов, человеческих фигур.

Деревьям и кустарникам регулярного сада с помощью стрижки придавали изощренные и неожиданные формы птиц, животных, архитектурных сооружений. В описи кусковского сада упоминались деревья, «стриженные мужиками, бахусами, сидячими собаками, курицами, гусями, человеками с рыбьими плесками». Позднее, критикуя практику фигурной стрижки зелени, архитектор Н. А. Львов писал: «изуродовав мирты, пальмы, даже самый кипарис, превращали деревья в медведей, в пирамиды, в дельфинов и наполняли сады наши зелеными неподвижными уродами».

Наличие в садах мраморной скульптуры, о чем упоминали руководства по садоустройству, «определялось, как характером сельского дома, так и чином, состоянием и богатством его хозяина». Садовая скульптура в аллеях регулярного сада располагалась в определенном порядке, с учетом ее сюжета, тематики, символики мифологической или аллегорической. Чаще всего это были многочисленные изображения Аполлона, Геркулеса, Меркурия, аллегории времен года и четырех времен суток. Позднее пейзажные парки пополнились мраморной скульптурой историко-мемо-риального содержания.

Своеобразие культурной специфики аристократических усадеб этого периода заключалось в обращении к европейским и восточным разностильным архитектурным прототипам и использовании их в несвойственной для них среде. Садовые домики регулярных садов стилистически интерпретировали чужую архитектуру, создавая имитацию живой узнаваемой картины быта. Так, возле голландского домика в Кускове был разбит голландский садик с тюльпанами, рядом паслась корова, специально привезенная из Голландии. В другой части усадебного сада — возле итальянского домика — был воссоздан облик итальянской виллы эпохи Ренессанса с гротом и амфитеатром. Оформление китайской пагоды в Кускове ассоциировалась с фантастической композицией театральных декораций XVIII в.. Это был «мир грез», основанный «на энциклопедическом видении разнообразия мира... "мир политических мечтаний", составляющий насыщенное аллегориями пространство, где политические символы совмещались с географическими ассоциациями». Но здравый смысл — увы! — так редок в наше время!
Сколь многие, стремясь похвастаться пред всеми,
Оригинальностью соседей поразить,
Спеша приобрести и тут же водрузить
Строения всех стран и всех народов света,
Хаос лишь создают. Как неразумно это!

Жак Делиль. Сады.

В философской поэме Жака Делиля «Сады» (1782 г.), выход которой был приурочен к приему во дворце в Трианоне великого князя Павла Петровича с супругой и имевшей впоследствии широкую популярность среди владельцев усадеб, критика регулярных садов знаменовала наступление нового направления в искусстве паркостроения, свидетельствовала об изменении художественных вкусов в обществе 70-х гг. XVIII в. Уже в 1764 г. И. И. Шувалов писал из Англии: «Сады прекрасные, совсем иного от других вкусу. По возвращении моем дам идею, как в Киморе (поволжское село Тверской губ. Кимры графини А.К.Воронцовой. — В.Д.) подобный опыт завесть; все искусство в том, чтоб было сходно с натурой. Мне кажется, что сие лучше». «Ненавижу фонтаны, которые мучат воду, давая ей течение, противное ее природе», — пишет Екатерина II в 1772 г. Вольтеру. Д.С.Лихачев считает, что «враждебность к регулярным садам приобрела формы политических обвинений. Регулярный сад стал символом тирании, господства абсолютизма, попыткой насильственно подчинить себе природу стрижкой кустов и деревьев, приданием геометрических форм водоемам и т. д.».

При устройстве и убранстве крупной подмосковной дворянской усадьбы середины XVIII в. довольно свободно использовались художественные идеи столичных петербургских образцов, за счет огромных территорий, использования пышного декоративного убранства в постройках всего ансамбля. В то же время дворянские усадьбы, даже богатых владельцев, располагавшиеся в отдалении от центра, в провинции, по-прежнему сохраняли облик традиционного «помещикова двора» с типичным для него набором хозяйственных строений. Примером служат дворы братьев Матвея и Сергея Кантемиров в с. Большое Мурашкино Нижегородского у. 1730-1740-х гг.

Усадьба Марфино

В 70-е гг. XVIII в. в культуре дворянской усадьбы происходят существенные изменения, связанные со становлением нового эстетического направления, русского классицизма, сменившегося к концу века сентиментализмом. Мировоззрение просветительской философии о главенстве разума, гармоничности человеческой личности, ориентация на культуру античного мира, — признаки, характерные для классицизма, — сменились идеализацией так называемого «естественного состояния», предпочтением «безвестного» скромного существования, которое сулит свободу и прелести семейных радостей, общение с природой, заботу о благополучии подвластных «тружеников». Почто ж великолепьем пышным,
Удобным зависть возрождать,
По новым чертежам отличным
Огромны зданья созидать?
Почто спокойну жизнь, свободну,
Мне всем приятну, всем довольну,
И сельский домик мой — желать
На светлый блеск двора менять?

Г.Р.Державин. О удовольствии

В художественном сознании современников категорией прекрасного становится естественная красота природы, «благородная простота и спокойное величие». Наступило время людей, склонных к чувствительности, подверженных изящной меланхолии, скептических, небрежно разочарованных, желающих жить красиво. Идиллические настроения, благодаря влиянию Ж.-Ж. Руссо, коснулись всех представителей общества в разных странах. Во Франции королева Мария Антуанетта устроила у себя в Малом Трианоне ферму, где вместе с придворными доила коров в ведра из севрского фарфора и вздыхала о прелестях сельской жизни. Знатные особы с восторгом выезжали в деревню, чтобы выпить кринку свежего молока и поесть серого хлеба. Русские аристократы покинули свои роскошные апартаменты и перешли жить в дома «Уединения», скрытые в зелени парков. Такие дома отличались скромной отделкой, в них не было торжественных анфилад комнат с большими зеркалами, бархатных и шелковых обоев и золоченой резьбы.
Собственно тот поэтический образ русской усадьбы, запечатленный в нашей памяти благодаря художественным полотнам более позднего времени — второй половины XIX - начала XX вв. Б. Э. Борисова-Мусатова, С. Ю. Жуковского, литературными произведениями И. С. Тургенева, А.П.Чехова, И. А.Бунина, связан с усадьбами последней трети XVIII - начала XIX вв., с их романтическими пейзажами, парковыми беседками, классическими портиками господских домов.

Новые черты в культуре, искусстве, быту оказали прямое воздействие на формирование архитектурно-художественного образа дворянской усадьбы последней трети XVIII - начала XIX вв. Под влиянием философских настроений происходит трансформация взглядов на усадьбу в целом. Теперь это уже не парадная резиденция аристократа, а его «увеселительный замок и сельский дом». По мнению современников, в этом качестве сельские усадьбы должны были «возбуждать особливые чувствования высочества, великолепия, достоинства, красивости, субтильности, пристойности и скромности».

Замечательной чертой архитектуры русской усадьбы этого периода было ее органичное слияние с природным пейзажем. Строгие классические формы усадебных построек оказались близкими именно в сельской среде, неотделимыми от картины русской природы. Выделявшиеся на местности усадебные дома вместе с церковью обычно располагались на возвышенности возле водоемов. На прекрасном месте, на горе, у подножия которой протекала река Нара, был построен дом коллежского советника А. В. Маркова при с. Скугорово Верейского у. в 70 верстах от Москвы. Из окон нового дома А. Т. Болотова в Дворянинове, расположенного на высоком берегу р. Скниги, были видны крестьянские дома и пашни, «великая обширность мест, украшенных полями, лесами, рощами и несколькими церквами, и вид был... прекрасный».

Ампирная церковь, выстроенная по заказу Дурасова в имении Царёво-Никольское

Дурасов в своем Никольском Симбирской губ. имел двухэтажный каменный дом с боковыми флигелями, соединявшимися сквозной колоннадой. По сторонам парадной лестницы выставлялись оранжерейные цветы и деревья, посреди двора был разбит цветник с фонтаном. Дом был обставлен мебелью красного дерева с бронзой, обитой бархатом и штофом, дорогими столовыми часами и картинами в золоченых рамах. В этом описании узнается классический тип усадебного дома, выработанный «усадебным архитектором» И. Е. Старовым и получивший распространение в среде богатых помещиков.

По проекту еще одного популярного архитектора Н. А. Львова, сооружались усадебные дома, в т. ч. дом для поэта Г. Р. Державина в Званке:
Стекл заревом горит мой храмовидный дом,
На гору желтый всход меж роз осиявая,
Где встречу водомет шумит лучей дождем,
Звучит музыка духовая.

Г.Р.Державин. Евгению. Жизнь Званская

А. М. Кунавин. Дворец Румянцева в Качановке. Конец XVIII в.

После 1762 г. строительство богатых дворянских усадеб приняло широкий размах не только в Подмосковье, но по всей провинции. В 70-90-е гг. XVIII в. оформляются усадьба Качановка в Черниговской губ. П. А. Румянцева-Задунайского, Назарьево Московской губ. и Зубриловка Саратовской губ. Головиных, Надеждино Саратовской губ. А. Б. Куракина, подмосковная Отрада — В. Г. Орлова, Стольное Черниговской губ. А. А. Безбородко и множество других.
Бурное усадебное строительство потребовало вовлечения в этот процесс отечественных и приезжих специалистов: архитекторов, художников, оформителей. Среди них были такие известные мастера, как В. И. Баженов, К. И. Бланк, Н. А. Львов, И. Е. Старов, М. Ф. Казаков, В. Бренна, П. Гонзаго и другие. В строительстве дворянских усадеб в провинции участвовало множество безымянных мастеров, крепостных архитекторов и художников. Будучи заказчиками и создателями, руководствуясь собственным вкусом, владельцы принимали активное участие при составлении архитектурных проектов, внутреннего убранства домов, оформлении территории своей усадьбы. Примерами служат взаимоотношения гр. П. Б. Шереметева с К. И. Бланком при строительстве Кускова, деятельность 3. Г. Чернышева в Яропольце и др.

При формировании архитектурно-художественного облика своей усадьбы владельцы обращались к определенному прототипу. Для аристократических ансамблей таким источником обыкновенно являлись царские пригородные резиденции, откуда заимствовались, копировались, а порой механически переносились архитектурные проекты, формы, композиционные или декоративные решения. Например, граф П. Б. Шереметев при обновлении своего Кускова в 70-х гг. XVIII вв. запрашивал из Москвы планы всех строений и рисунок с «партера английского нерегулярного какой в Царском Селе».

Богатые провинциальные помещики, подражая столичным аристократам, сооружали в своих усадьбах огромные дома в «новейшем вкусе». Ду-расов, «человек добрый, недальний, необразованный и в то же время самый тщеславный, увидев в Москве и Петербурге, как живут роскошно и пышно знатные богачи, захотел и сам так же жить, а как устроить ничего не умел, то и нанял себе разных мастеров, немцев и французов, но увидя, что дело не ладится, приискал какого-то промотавшегося господина, чуть ли не князя, для того, чтоб он завел в его Никольском все на барскую ногу».

Довольно часто в усадебном строительстве повторялись уже существующие постройки в имениях других помещиков. Примером служит церковь, построенная в 90-х гг. XVIII в. в Надеждине Куракина местным архитектором Телегиным по образцу ротонды (арх. Менелас) в Яготине А. К. Разумовского. Другой пример — когда владельцы в усадьбах повторяли собственные городские дома, как это сделали кн. В. М. Долгоруков в 1770-х гг. в Знаменском-Губайлове и один из графов Толстых, построивший два совершенно одинаковых дома в Москве и в усадьбе, «чтобы при переезде из Москвы в деревню не чувствовать никакой перемены». Миниатюрой петербургского Казанского собора была церковь в Воронове под Тамбовом в имении А. И. Воронцова.

При строительстве своих усадеб владельцы «средней руки», которые не могли оплачивать услуги дорогих специалистов, обращались к печатным изданиям и руководствам. Для владельцев провинциальных небольших усадеб строительными руководствами служили труды Вольного Экономического общества, журнал «Экономический магазин», издаваемый Н. И. Новиковым и А. Т. Болотовым. Материалы статьи «О строении», помещенные в «Экономическом магазине» 1782 г., были адресованы помещикам «посредственного состояния», строивших «без зодчего». Особым спросом пользовалась книга Ивана Лема «Опыт городовым и сельским строениям, или Руководство к основательному знанию производить всякого рода строение» (1785 г.). «...Мир сравнительно небольших имений, где в шкафах стояли не роскошные увражи, а практические руководства, русская периодика, где вряд ли были папки с дорогими гравюрами, а стены домов украшали дедовские портреты..., мир владельцев скромных домов в уездных и губернских городах России, тех самых, кому адресованы были практические руководства М. Е. Головина, Ивана Лема. Для этого мира современная художественная жизнь проходила как бы по касательной, о многом узнавали случайно, с опозданием».

Усадьба Быково

Об архитектурном облике и обстановке помещичьих домов в губерниях можно судить по рассказам графа М. Д. Бутурлина, А. Т. Болотова и др. Выкрашенные серой краской с четырьмя белыми крашеными или оштукатуренными колоннами, в окружении зелени кустов, с липовыми или березовыми аллеями, — вот типичный облик дворянского усадебного дома в русской провинции последней трети XVIII - начала XIX вв. Расположение комнат в таких домах, их убранство, набор и расстановка мебели было одинаковым для всех владельцев. Сооруженные доморощенными архитекторами, такие постройки стали наиболее достижимым идеалом культурного быта небогатого помещика.

При оформлении усадебного ансамбля последней трети XVIII в. особое место отводилось окружающему пейзажу, подчеркивались достоинства и выразительность естественного ландшафта, рельефа местности, зеленых массивов, водоемов. Последним придавалась конфигурация природных озер. Недостатки территории восполнялись искусственными приемами, добиваясь правдоподобия подлинности природы, незатронутой человеком. Бывали времена, когда терзали землю,
Старались, красоту природы не приемля,
Овраги выровнять, холмы и рощи срыть,
В площадку гладкую всю местность превратить.
Теперь — наоборот! Исполнены отваги,
Пригорки делают и роют там овраги,
Где не бывало их и быть не надлежит;
Хотят создать рельеф и живописный вид.

Жак Делилъ. Сады.

В. Г. Орлов писал в своем дневнике: «При расположении оных (английских садов. — В. Д.), стараются они подражать природе и скрыть работу, которая необходима и часто много труднее бывает, нежели в регулярных... садах».

Пейзажные парки в дворянских имениях подразделялись на живописные, поэтические и романтические. С помощью искусства в них создавался некий иллюзорный мир с определенным душевным настроем, ландшафтные картины, «торжественно величественные, пышные, романтические, меланхолические, приятные, смеющиеся», раскрывали далекие перспективы с видами на крестьянские поселения, пастбища, луга, рощи; создавали живописные образы, навеянные произведениями художников-пейзажистов.
Умейте отбирать, как Бергхем, как Пуссен,
Природа в их холстах глядит на вас со стен,
И все прекрасное, что мы в них разглядели,
Сумели мастера взять у живой модели.

Жак Делиль. Сады.

Усадьба Пущино-на-Наре
В русских аристократических усадьбах пейзажные парки сосуществовали или сохраняли отдельные элементы регулярных садов. По словам Н. А. Львова — одного из отечественных пропагандистов пейзажных парков, особенность русских парков заключалась в том, чтобы «согласить учение двух противоположных художников — Кента и Ленотра, ...поместить в одну картину сад пышности и сад утехи».

На смену садовым домикам регулярного сада в пейзажных парках появились многочисленные пасторальные беседки и павильоны, стилизованные под «пещеры», хижины с соломенными или тростниковыми крышами или обитыми березовой корой, «хижины пустынника» в форме стога сена, дома «Уединения», «Философские» домики, «Метреи», имитировавшие русскую избу с встроенными лавками. Всевозможные «руины» (под названием «дом приморского жителя»), постройки в ложнокитайском и готическом стиле также входили в пейзажные парки помещичьих усадеб. По-прежнему увлекались большим количеством садовой мраморной скульптуры и так называемыми «театрами» — расписными деревянными щитами с изображением архитектурных видов, беседок, «девок с грибами» и пр. Все это должно было соответствовать требованию «картинности» парка. Оранжереи, теплицы, вольеры, зверинцы, цветники, фруктовые сады, лужайки для игр, «кухонные» и «аптекарские» огороды составляли облик усадебных садов и парков.
Усадебные парки обычно плавно переходили и сливались с окружающим их природным ландшафтом с окрестными деревнями, церквами, полями, лесами. Но можно ль все красы картины,
Всю прелесть их изобразить?
Там дальность с небокругом слить,
Стадами тут устлав долины,
Златою жатвой опушить?

В.Капнист. Обуховка

Усадебные сады и парки были тесно связаны с бытом и укладом жизни своих хозяев, их показывали, ими гордились и «угощали». В своем Чурасове (Симбирская губ.) П. И. Куралесова, встречая гостью, говорила: «Ну, теперь, покажу я тебе свой сад во всей красоте... В самом деле сад был великолепен... Сильные родники били из горы по всему скату и падали по уступам натуральными каскадами, журчали, пенились и потом текли прозрачными, красивыми ручейками, освежая воздух и оживляя местность. Прасковья Ивановна... водила нар до самого обеда, то к любимым родникам, то к любимым яблоням, с которых сама снимала... лучшие спелые яблоки и потчевала нас». В ее саду были теплицы и оранжереи, которые она только терпела и до которых была «небольшой охотницей». В усадебных садах устраивались общественные гуляния с различными зрелищами и играми. Так, например, в Кускове, «Москвы любимый ветроград», дважды в неделю съезжалось до трех тысяч гуляющих. Во время приемов и праздников сады иллюминировали, устраивали фейерверки, театральные представления. Все это сопровождалось музыкой роговых оркестров с ее «чудными, восхитительными, волшебными звуками». Музыка органично входила в усадебную жизнь, повсюду сопровождая своих владельцев. «Музыка играла во время стола, а по субботам, вечером, давались инструментальные и вокальные концерты». Своя музыка была во многих усадьбах. «...У людей достаточных и не то что особенно богатых бывали свои музыканты и песенники, ну, хоть понемногу, а все-таки человек по десяти».
Художественная культура дворянской усадьбы тесно связана с искусством театра. Увлечение театром в последней трети XVIII в. затронуло всю Европу: «страсть устраивать спектакли овладела всеми обществами, только и слышишь разговор о маленьких театрах на дачах в окрестностях Парижа». Схожая картина наблюдалась в это время и в России, где наряду с любительскими («благородными»), возникли частные крепостные театры. На рубеже ХVIII-ХIX вв. в России насчитывалось 173 крепостных театра. Домашними труппами владели кн. П. М. Волконский, кн. Н. И. Одоевский, кн. А. И. Гагарин, кн. Н. Г. Шаховской и многие другие. Лучшие театры были у гр. Н. П. Шереметева, кн. Н. Б. Юсупова, гр. А. Р. Воронцова.

Крепостной усадебный театр XVIII в. явился одним из основных источников русского театра XIX в. Как это ни покажется парадоксальным, крепостной театр был порождением просветительской эстетики. В Европе пропаганда новых философских идей в общедоступной форме начала проводиться именно с театральной сцены. Немецкий поэт-просветитель Шиллер считал, что «театр — это канал, которым льется непосредственно в народные массы то, что вырабатывает наука и знание». Вольтер получил широкое признание прежде всего как театральный деятель, как автор трагедий Эдипа, Меропы, Заиры и как певец Генриха IV, а затем уже как ученый-философ. Ведущий французский композитор Гретри, автор комической оперы «Люсиль», реализовал в своей музыке все доктрины, формулированные Дидро, Руссо, Д"Аламбером и, особенно, Лекомбом. Наибольшим успехом в театральном обществе пользовалась французская комическая опера, которая своим возвышенным идейным содержанием, идиллическим настроением, пасторальностью, восхвалением первозданной чистоты соответствовала эстетике сентиментализма. Французская комическая опера входила в репертуар отечественных крепостных театров, в частности, «Люсиль» Гретри исполнялась на сцене шереметевского театра между 1787 и 1788 гг.

Крепостной театр

Как художественное явление, крепостной театр имел противоречивый характер. На его сцене озвучивались глубоко философские идеи о победе разума, жизненной правды, пропагандировались человеческие добродетели, равенство всех членов общества. Рупором же всех этих идей выступали актеры, лишенные свободы, физически и духовно зависимые от прихоти хозяина. Это был «помещичий театр, с сосланными на "каторгу чувств" закрепощенными актерами». Безусловно, «театр для себя», каким был крепостной театр, уже по своей природе не мог быть активным пропагандистом передовых направлений своего времени. На его сцене общественные идеи, заложенные в пьесах, выхолащивались или трансформировались в узко эстетическую зрелищную картину. И все же очевидно влияние крепостного театра на распространение и усвоение определенной частью русского общества основных идей просветительства, на знакомство с европейской театральной культурой и литературой. В этот процесс было вовлечено большое число людей, среди которых было выявлено немало ярких дарований, в их числе П. И. Жемчугова, Т. В. Шлыкова, М. С. Щепкин, Аргуновы и многие другие.

Усадьба "Семёновское-Отрада"

Усадебный быт богатых помещиков мало чем отличался от городского. По выражению современников, они вели «городскую жизнь в деревне». Летнее время у них проходило в праздниках, приемах гостей, выездах на охоту, в занятиях «художествами», чтением книг, «научными занятиями». Математикой и естественными науками занимался в своей усадьбе Глинки под Москвой известный деятель петровского времени Я. В. Брюс. Там у него были собраны математические и механические инструменты, устроен «музеум» с «натуриялими», «антиквитстыми», минералами, редкими монетами, «личинами и вообще как иностранными, так и внутренними курьезностями». В. Г. Орлов в подмосковной Отраде имел физический и рудный кабинеты. А. К. Разумовский в подмосковной усадьбе Горенки создал в 1777 г. огромный ботанический сад с оранжереями, теплицами, где выращивалось до 10 тыс. различных растений и где у него цвели ваниль, померанцы, виноград, апельсины. Там же у него имелись колоссальный зимний сад, гербарий, библиотека по ботанике. Для работы в своем саду А. К. Разумовский приглашал известных ученых ботаников и садоводов Европы, среди них был и профессор Фишер фон Вальдгейм, впоследствии основатель ботанического сада в Петербурге.

Усадьба Суханово

Многие владельцы крупных усадеб обладали большими библиотеками, среди них: Б. В. Голицын в Вяземах, П. М. Волконский в Суханове (около 4 тыс. томов), А. И. Вяземский в Остафьеве (около 5 тыс. томов), П. В. Головин в с. Новоспасском (Деденево), А. И. Демидов в своем имении Орловской губ. и многие другие. Книжные собрания отражали интересы и вкусы своих хозяев. Состав библиотеки Я. В. Брюса носил энциклопедический характер, в нее входили сочинения на иностранных языках по математике, физике, военным наукам, истории, в т. ч. несколько русских летописей, философии, медицине. Книги из библиотеки кн. Д. М. Голицына в Архангельском имели экслибрис «ex BIBLIOTHECA ARCHANGELINA». Библиотека была составлена по определенной программе: в нее входили книги по истории, политике, экономике, литературе, философии и другим отраслям науки, а также переводы всех сочинений Макиавелли и Боккалини, славянские рукописи. Н.П.Шереметев составил в Останкине прекрасную библиотеку по театру и музыке. В его имении Вощажникове размещалась специальная библиотека по охоте.

Предполагалось, что светский просвещенный человек екатерининской эпохи должен был «сообразовываться с духом того времени», т. е. быть образованным, тонко чувствовать искусство, окружать себя художественными произведениями. Поэтому у богатых помещиков наряду с библиотечными собраниями складывались художественные коллекции, главным образом живописные, формировались галереи «знатных людей». Предметы прикладного искусства для людей XVIII в. еще не представляли коллекционного интереса. Они включались в общее убранство дома, служили его украшением, т. е. рассматривались сугубо в бытовом плане. Украшением интерьера служили и картины, которые размещались, в зависимости от сюжета, в определенных местах и в соответствующих комнатах. Аллегорические или мифологические сюжеты в живописи включались в плафоны и десюдепорты, портреты и натюрморты украшали стены столовой, гостиных и залов.

Создавались и специальные картинные галереи европейской живописи, которая стала предметом страстного коллекционирования в последней трети XVIII в. Просвещенные аристократы, такие, как Строгановы, Юсуповы, Демидовы, Воронцовы, Шереметевы и др., имели в своих усадьбах живописные собрания с подлинными шедеврами известных европейских мастеров XVII-XVIII вв. Отбором и покупкой для богатых коллекционеров картин и скульптуры занимались «комиссионеры». Например, для Шереметева такими «комиссионерами» на протяжении всего XVIII в. являлись Ю. И. Кологривов и крепостные художники Аргуновы.

Притоку живописных полотен европейских художников в дома русской знати в немалой степени способствовали революционные события во Франции. «Кровавые волны социальной бури разметали во все стороны художественные сокровища, скопленные во Франции в течение ряда веков, и очень многие из них попали в далекую Москву... Драгоценные полотна, рожденные под горячим солнцем Италии и в призрачном тумане Амстердама, нашли себе приют в занесенных снегом дворцах московской знати». И далее: «Случай разорений французских благоприятствовал мне достать несколько отличных штук, наипаче из школы фламандской. Я получил три картины из коллекции Орлеанского герцога, три из кабинета Шуазелева и несколько других», — из письма А. А. Безбородко к С. Р. Воронцову.

Коллекционирование дорогих предметов искусства, содержание собственных театральных трупп было не под силу небогатым помещикам. Их досуг проходил в посещениях или приеме гостей, играх, в занятиях «кабинетными упражнениями» или «художествами»: «Когда же наиграемся какой игре досыта, тогда начинали играть в фанты, а иногда в самыя жмурки, и в том неприметно проводили длинные осенние и зимние вечера... Но за всем сим не отставал я нимало и от прежних своих и лучших занятий, но всякий раз, когда не было никого у нас и мы были дома, не давал ни одной минуты проходить тщетно, но по привычке своей всегда чем-нибудь занимался и либо читал что-нибудь, либо писал, либо рисовал и гваздился красками. В сем последнем упражнении занимался я всего более в сию осень и множайшия картины, писанныя масляными красками, имеющиеся у меня в доме, были произведениями сего периода времени».

Владельцы провинциальных усадеб создавали свои «картинные галереи» и украшали стены комнат росписями с изображением китайцев, диких американцев, пальмовых деревьев, экзотических птиц и зверей, как это было у П. И. Куралесовой в Чурасове Симбирской губ. Одним из любимых жанров «комнатной живописи», украшавшей интерьеры провинциальных помещичьих усадеб, было изображение ландшафтов. Это согласовывалось с рекомендациями теоретика садово-паркового искусства X. Гиршфельда, чей трактат был известен в России в переводе А. Т. Болотова. Сам Болотов писал: «В комнатах, обогащенных прекрасными ландшафтными картинами, дышит все вокруг нас прекрасным сельским воздухом. При входе нашем с надворья не находим мы ничего негодного, никакого противоречия, но некое согласие между внутренностью дома и надворьем...». Исполнителями «комнатной живописи» были крепостные мастера: «Живописец у нас был собственный. Он был из дворовых людей и с детства имел способность к рисованию... он очень верно, искусно копировал и в этом был отличный мастер».

Естественно, что деятельность таких мастеров была непрофессиональной, далекой от творческой. Однако и вкусы заказчиков таких «художеств» не были утонченными, их вполне удовлетворял исполнительский уровень мастерства. Им была недоступна художественная ценность картины как произведения искусства. Главным для них была достоверность сюжета или портретного схожества. Об одной провинциальной картинной галерее оставил свои воспоминания М. Н. Киреев: «Я вошел в залу... на подбеленных, но не штукатуренных стенах были повешены каррикатурные портреты: кавалеры в губернских мундирах, дамы в огромных чепцах, а некоторые — повязанные платочком. Ермак Тимофеевич глядел, вытараща глаза, на какого-то архиерея. Живописец, кажется, не богат был красками: сурик, вохра, сажа и белила у него заменяли все прочее: а о правильности рисунка и говорить нечего».

Отношение к художественному творчеству крепостных среди отечественных исследователей до сих пор остается неоднозначным. Часть из них рассматривает его как «художественную промышленность» или как «соборное искусство, близкое к песням, вышивкам и кружевам». Другие ученые, пытаясь обосновать самобытность такого искусства, считали крепостных художников пионерами, положившими начало новой русской живописи. И все же изучение художественной жизни России XVIII -начала XIX вв. не позволяет говорить о специфике и обособленности крепостного искусства. Творческая деятельность талантливых крепостных художников, получивших профессиональное обучение, развивалась в русле современных им идейно-художественных направлений. При оформлении и строительстве в крупных усадьбах крепостные совместно трудились с вольнонаемными мастерами и приглашенными специалистами, обучаясь у них и воплощая в жизнь художественные запросы своих владельцев.

Крепостные художники, актеры, наряду с резчиками, столярами, плотниками, позолотчиками и другими «мастеровыми», составляли только часть огромного «штата» дворовых богатого помещика. Это обстоятельство вызывало удивление у иностранцев, отмечавших в своих воспоминаниях: «Другого рода роскошь, обременительная для дворян и грозящая им разорением, если они не образумятся. Это — многочисленная прислуга их... Нередко встречаешь помещика у которого 400 или 500 человек дворовых всех возрастов, обоих полов, и всех их он считает долгом держать при себе, хоть и не может занять их всех работою».

Дворовые, согласно «штату», подразделялись на «команды» во главе с администрацией и приказчиком, среди них были садовники, мастеровые, швейцары, гребцы, конюхи, скотники, птичники. Содержание продуктами и одеждой полагалось усадебной богадельне, церковнослужителям, учителям и ученикам школы. Вотчинные школы имелись у Шереметевых, Куракиных, Орловых, Румянцевых, Голицыных, Воронцовых и у других владельцев. В усадебных школах дети дворовых обучались основам письма, счета, арифметики, чтению. Обучение мастеровых у крупных помещиков проходило в два этапа: вначале у собственных мастеров, а затем — на стороне, по контрактам.

Дворянская усадьба XVIII в. формировалась и эволюционировала в русле современных ей передовых идейно-эстетических и художественных направлений отечественной и европейской культуры, аккумулировала в себе духовную, художественную и материальную культуру современного общества. Ближайшими прототипами для крупной аристократической усадьбы, и прежде всего — для подмосковных, были царские загородные резиденции под Петербургом. А те, в свою очередь, послужили образцами для подражания провинциальным усадьбам. Культура дворянской усадьбы создала прекрасные образцы архитектурных и садово-парковых ансамблей, изобразительного искусства, музыки и театра, ставших источником творческого вдохновения, запечатленных в поэзии и литературе.

Культура дворянской усадьбы является своеобразным конгломератом культур. Помимо официального господствующего направления, которое было ее фундаментом, она включала элементы городской и народной культуры. Характерной особенностью усадебной культуры является участие в ее формировании крепостных архитекторов, художников, актеров, ремесленников. Творчество крепостных стало органической частью усадебной культуры XVIII в. и как явление было вызвано к жизни социальной атмосферой того времени. Крепостническая природа дворянской усадьбы придает ее культуре противоречивый, двойственный характер. В ней переплелись высокие и низкие, прекрасные и жестокие человеческие стороны, воплощенные, с одной стороны, в замечательных образцах искусства, и, одновременно, будучи порождением современной действительности, эта культура продемонстрировала многочисленные примеры самодурства, беспощадной травли, унижения человеческой личности.

Культура дворянской усадьбы — это особый мир, который предстает перед нами в виде, опосредованном ее создателями и владельцами усадеб, которые сами стали частью этой культуры, и которую мы рассматриваем их глазами, пытаясь понять и оценить ее через их восприятие. Она оказала решающее влияние на весь жизненный уклад обитателей усадеб, чей быт воспринимался через призму этой культуры. Эти отличительные признаки усадебной дворянской культуры стали синонимами, адекватными определениям «усадебный быт», «бытовая культура», связанная с семейными традициями. Я истинно, мой друг, уверен,
Что ежели на нас фортуны фаворит
(В котором сердце бы не вовсе зачерствело)
В Никольском поглядит
Как песенкой свое дневное кончив дело,
Сберемся отдохнуть мы в летний вечерок
Под липку на лужок,
Домашним бытом окруженны,
Здоровой кучкою детей,
Веселой шайкою нас любящих людей,
Он скажет: как они блаженны...
Н.А.Львов. Никольское

Культура дворянской усадьбы XVIII в. занимает важное место в истории отечественной культуры этого периода, оставаясь для нас и по сей день «волшебной сказкой». В результате изучения усадеб мы становимся богаче: «открылась новая полоса русской культуры, интересная и важная не только совершенством своих материальных созданий, но и своими мыслями, своей поэзией и философией, своими верованиями и вкусами».
С 1760-х гг., после отмены обязательной дворянской службы начинается расцвет сельской усадьбы. Изменения в облике усадьбы становились заметными не сразу. Привычный, традиционный уклад нарушался далеко не всеми владельцами. Доля усадебных селений по уездам к 1780-м гг. понизилась. Возросла и доля имений без усадебных домов. Возможно, это было связано с перемещением части дворян в города, в новые уездные учреждения. Как и прежде, усадебные дома были главным образом деревянными. Как и в первой половине столетия основная масса дворян в уездах владела одной усадьбой. Показательно, что резко снизилась численность усадебных имений без крестьянских дворов. У состоятельных помещиков усадебное хозяйство в таких отраслях, как животноводство, птицеводство, садоводство, рыбоводство, по-прежнему занимало прочные позиции. Характерной чертой многих усадеб становились оранжереи. Судя по развитому усадебному хозяйству, не снижалась и численность дворовых людей, а среди них возрастало количество овладевших редкими ремесленными специальностями (столяры, резчики, слесари и др.), которые были необходимы для благоустройства господских домов.

Усадьба Алтуфьево

Новой и довольно яркой чертой усадьбы второй половины XVIII в. стало заведение заводов и фабрик (в основном текстильных, кожевенных, бумажных). Заметными становились конные заводы. Много действовало и небольших заведений домашнего типа, обслуживавших усадебные потребности.
Возросло число усадеб в уездах вблизи Санкт-Петербурга. Многие из них заметно отличались от усадебных имений других (центральных и северо-западных) уездов. Это были загородные постройки дворцового типа, предназначенные для отдыха, увеселений, охоты. Их хозяйственное значение в области земледелия и животноводства отступало на второй план.

Усадебная жизнь во второй половине XVIII в. претерпела значительные изменения. С возвращением дворян в имения им приходилось вникать в хозяйственные заботы. Часть помещиков задумывалась о совершенствовании земледельческих и иных работ, обращалась к справочным книгам, проводила наблюдения и опыты. Заметно возросло внимание к внешнему виду и внутреннему убранству усадебных домов, к удобству проживания в них. Господский дом становится очагом духовной жизни, чтение книг и журналов стало обычным явлением. Скромная, без вызывающей роскоши сельская жизнь представляется идеалом для сельского помещика.

На фоне обычных господских домов резко выделяются усадьбы богатых дворян. Большие материальные возможности позволили знати строить настоящие сельские дворцы. Некоторые усадебные дома представляли собой уникальные сооружения, ибо воздвигались по проектам выдающихся архитекторов. Окружающие их сады и парки представляли собой подлинные жемчужины ландшафтной архитектуры. Ряд усадеб по своим архитектурным достоинствам не уступал лучшим образцам общеевропейского значения. Они отличались и своим культурно-художественным содержанием. Богатые владельцы создавали коллекции минералов, монет и т.п., книжные собрания насчитывали тысячи томов. Дома украшались портретами, натюрмортами, стенной живописью, скульптурой. Художественные произведения нередко включали произведения знаменитых мастеров.

Событием стало появление и распространение усадебного театра, сыгравшего свою роль в развитии российского театрального искусства.

Сколько у нас дивных памятных мест!

Усадьба Архангельское

Основание усадьбы Архангельское относят к 1660-м годам. Музей-усадьба «Архангельское»

расположена в Красногорском районе.

Первоначально усадьбы с постройками или без выделялись государством чиновникам

и именитым военным в награду за труды, а также на время государственной службы.

Угодные государству люди как бы «усаживались» на свои места, обживались там.

Нередко временные владельцы полностью выкупали усадьбы и переводили их в статус вотчины.

Усадьба Марфино

Дворцово-парковый ансамбль Марфино - оригинальный памятник русской архитектуры XVIII - XIX веков.

Усадьба расположена к северу от Москвы.

Начиная с 15 и вплоть до 17 века усадебные господские дома (ныне усадьбы-музеи) практически ничем

не отличались от крестьянского жилища ни по типу постройки, ни по материалам, из которых изготавливались.

Вокруг дома разбивался собственный плодовый сад, в котором редко было больше деревьев,

чем могло использоваться в домашней консервации или употреблении в свежем виде.

Усадьба Середниково

Середниково - родовое гнездо Столыпиных.

В усадьбе проводит свои летние каникулы поэт Михаил Юрьевич Лермонтов.

Существенные изменения в устройство российского быта, и усадеб в частности,

внесла петровская эпоха.

Под влиянием государственных реформ, на территорию страны потихоньку начали просачиваться

некоторые принципы и тенденции европейской архитектуры.

Близ столиц и на периферии начали появляться дворянские усадьбы из кирпича, камня, гранита или цельных плит.

Усадьба Горки

Государственный исторический музей-заповедник «Горки Ленинские» — э

то архитектурно-художественный ансамбль последней четверти XVIII века.

Со временем внешний облик усадеб был адаптирован под нашу культуру, да и сами постройки выполнялись

не только в соответствии с фантазией, но и с возможностями хозяев усадьбы.

Поэтому наряду с творениями известных мастеров, укладчиков, художников, резчиков и кузнецов

Можно увидеть произведения местных зодчих (дома и усадьбы), ничуть не уступающие более

дорогим аналогам по качеству и красоте.

Усадьба Дубровицы

Дубровицы - великолепный усадебный ансамбль недалеко от города Подольска во главе с церковью

Знамения Пресвятой Богородицы

Усадьба Шахматово

Шахматово - подмосковная усадьба А.А. Блока, принадлежала предкам поэта.

Сегодня - литературный музей-заповедник.

Усадьба Абрамцево

Усадьба в Абрамцево известна как центр литературной и художественной жизни XIX - начала XX столети.

Усадьба Мураново

Мураново - замечательная усадьба - памятник русской культуры XIX - начала XX веков

и литературно-мемориальный музей Ф.И. Тютчева.

Усадьба Глинки

Cтарейшая усадьба в Подмосковье.

Принадлежала военному и государственному деятелю, сподвижнику Петра I Якову Вилимовичу Брюсу.

Усадьба Большие Вяземы

Вместе с усадьбой в Захарово считается поэтической родиной А.С.Пушкина.

Здесь прошли детские годы поэта с 1805 по 1810 гг., до поступления в Лицей.

Усадьба Волынщина-Полуэктово

Бывшая вотчина бояр Волынских, владевших имением до середины XVIII века.

Архитектурный ансамбль усадьбы сложился примерно к концу XVIII век.

Усадьба Остафьево

Усадьба в Остафьево - один из центров культурной жизни России, прекрасный памятник

русской усадебной культуры XIX века.

Усадьба Хмелита

Усадьба Хмелита является родовым имением Грибоедовых.

Главный усадебный дом представляет собой выдающийся памятник русского барокко.

Усадьба Поленово

Усадьба Поленово построена на живописном берегу Оки в 1892 году.

В знаменитом "Доме над Окой" жил и работал известный русский живописец В.Д. Поленов.

Усадьба Поляна

Облик усадьбы Ясная Поляна - родового имения Л.Н. Толстого - сложился в начале XIX века.

В Ясной Поляне писатель родился и провел большую часть своей жизни.

Усадьба И.Е. Репина "Пенаты"

Музей-усадьба И.Е.Репина «Пенаты», в которой художник прожил последние 30 лет,

расположенная на берегу Финского залива.

Усадьба Н.А. Некрасова "Карабиха"

Литературный музей недалеко от Ярославля, посвященный великому русскому поэту,

расположенный на территории старинной русской усадьбы.

Усадебно-парковый ансамбль "Парк Монрепо"

Оазисом тишины называли парк Монрепо в Выборге, отделенный от городского шума

и возникший во второй половине XVIII - начале XIX веков.

Усадьба Н.К. Рериха в п.Извара

О жизни и творчестве Н.К.Рериха - художника, ученого, общественного деятеля, можно узнать,

посетив загородное имение Рерихов в п. Извара.

Большой Екатерининский Дворец в Царском Селе

Бывший императорский дворец в Царском Селе - Екатерининский является одним из крупнейших

дворцов в Санкт-Петербурге и пригородах.

Александровский Дворец в Царском Селе

Новый дворец в Царском Селе, более известный как Александровский, построен в 1792-1796 годах.

Стал последней резиденцией Николая II.

Большой Гатчинский Дворец

Большой Гатчинский дворец построенный в 1766—1781 по проекту Антонио Ринальди

был одним из любимых мест отдыха царской семьи.

Большой Ораниенбаумский Дворец в Ломоносове

Большой Меншиковский дворец — памятник петровского барокко.

Строительство вёл архитектор Ф. Фонтана, позже его сменил И. Г. Шедель.

Павловский дворец

Парк дворца считается шедевром ландшафтного искусства.

Большой Петергофский Дворец

Большой Петергофский дворец выполнен в стиле зрелого барокко стоит на берегу Финского залива,

поражая своей красотой и великолепием.

Константиновский Дворец в Стрельне

Константиновский дворец в Стрельне задумывался Петром I как материальное подкрепление

могущества на море величественной России.

Очень жаль,что количество усадеб неуклонно сокращается, финансирование объектов осуществляется

по остаточному принципу, то есть в большинстве случаев — никак.

Заниматься усадьбами и вкладывать деньги в их реставрацию государство не хочет.

А чтобы привлечь покупателей, вместе с некогда жилыми постройками и хозяйственным комплексом

в некоторых случаях продаются и сотни гектаров примыкающей земли, так как находившиеся под охраной

государства усадьбы старались сохранять в соответствующем природном окружении.

Еще одним вариантом является создание корпоративной резиденции.

Туристы по закону имеют право доступа на территорию памятника независимо от того,

во что его превратил новый владелец. Но наверняка график посещения усадьбы будет максимально урезан,

а побродить удастся далеко не везде.

Кроме этого четко не определен статус земельных территорий бывшего усадебного комплекса,

ситуация здесь наиболее уязвима для махинаций.

Земли по кусочкам отошли различным организациям, колхозы, которые использовали земли,

также местами канули в небытие.

Зачастую вплотную к территориям большинства усадеб расположены различные жилые и нежилые дома.

Пока в России еще не появилась мода на восстановление усадеб в их первоначальном смысле —

для создания семейного гнезда и сопутствующей хозяйственной инфраструктуры.

Поэтому использование по прямому назначению — исключительное явление.

И что уж говорить об отдельных усадьбах, если знаменитое Бородинское поле могут пустить под застройку…

(function(w, d, n, s, t) { w[n] = w[n] || ; w[n].push(function() { Ya.Context.AdvManager.render({ blockId: "R-A-143470-6", renderTo: "yandex_rtb_R-A-143470-6", async: true }); }); t = d.getElementsByTagName("script"); s = d.createElement("script"); s.type = "text/javascript"; s.src = "//an.yandex.ru/system/context.js"; s.async = true; t.parentNode.insertBefore(s, t); })(this, this.document, "yandexContextAsyncCallbacks");

Эта экспозиция была создана под руководством главного хранителя Павловского дворца-музея А.М.Кучумова в 1976 году. На основе литературных и документальных источников, произведений живописи, рисунков и фотографий были воссозданы типичные интерьеры той эпохи. В 2000 году экспозиция открылась вновь, с изменениями и дополнениями. Переходя из зала в зал, словно перемещаешься в машине времени, перед глазами проходит целое столетие. Через интерьер, то, как обустраивали жилое пространство наши предки, лучше понимаешь психологию и философию людей того времени, их мироощущение и мировосприятие.

17 залов разделены на 3 смысловых блока:

• русская дворянская усадьба 1800-1830-х годов,
• столичный аристократический особняк 1830-1860-х годов,
• городская квартира 1860-1890-х годов.

Интерьеры 1800-1830-х годов

В начале XIX века типичным жилищем знати был усадебный дом или городской особняк. Здесь, как правило, жила большая семья и многочисленная прислуга. Парадные залы обычно располагались на втором этаже и представляли собой анфиладу гостиных, будуар и спальню. Жилые помещения размещались на третьем этаже или антресолях и имели низкие потолки. Прислуга жила на первом этаже, здесь также находились служебные помещения. Если дом был двухэтажный, то жилые комнаты, как правило, были на первом этаже и шли параллельно служебным помещениям.

Конец XVIII – начало XIX века – время господства классицизма, который предполагает четкий ритм и единый стиль размещения предметов мебели и искусства. Мебель обычно изготавливалась из красного дерева и украшалась накладками из чеканной золоченой бронзы или полос латуни. Из Франции и других европейских стран в Россию проник интерес к античности. Поэтому в интерьере этого времени мы увидим античные статуи и соответствующий декор. Под влиянием Наполеона в моду входит ампир, созданный архитекторами Ш.Персье и П.Фонтеном, с его духом роскошных императорских резиденций времен Римской империи. Мебель в стиле ампир делалась из карельской березы и тополя, часто окрашивалась в зеленый цвет – под старую бронзу, с позолоченными резными деталями. Часы, светильники делались из позолоченной бронзы. Стены комнат часто окрашивались в чистые цвета – зеленый, серый, синий, лиловый. Иногда они оклеивались бумажными обоями или имитировали бумажные обои, гладкие или полосатые, с орнаментом.

Анфиладу комнат в экспозиции открывает (конец XVIII – начало XIX века). В таком помещении мог находиться дежурный камердинер. Мебель красного дерева с накладками из латуни выполнена в стиле «жакоб».

Образцом для Портретной (1805-1810-е годы) стала соответствующая комната в усадьбе графа А.А.Аракчеева в Грузино. К сожалению, сама усадьба была полностью уничтожена в годы Великой Отечественной войны. Портретная оформлена в стиле раннего русского ампира, стены расписаны под полосатые обои.

Кабинет (1810-е годы) был обязательным атрибутом дворянской усадьбы. В представленном в экспозиции интерьере мебельный гарнитур сделан из карельской березы, письменный стол и кресло – из тополевого дерева. Окраска стен имитирует бумажные обои.

Столовая (1810-1820-е годы) – также выполнена в стиле ампир.

Спальня (1820-е годы) функционально разделена на зоны: собственно спальню и будуар. В углу находится киот. Кровать закрыта ширмой. В будуаре хозяйка могла заниматься своими делами – рукодельничать, вести переписку.

Будуар (1820-е годы) располагался рядом со спальней. Если позволяли условия, это была отдельная комната, в которой хозяйка дома занималась своими делами.

Прообразом Гостиной (1830-е годы) послужила гостиная П.В.Нащекина, друга А.С.Пушкина, с картины Н.Подклюшникова.

Кабинет молодого человека (1830-е годы) создан по мотивам пушкинского «Евгения Онегина» (интересно сравнить его с , которая стала прообразом дома Лариных из этого романа). Здесь видно стремление к удобству и комфорту, активно используются декоративные ткани. Постепенно исчезает лаконичность, присущая ампиру.

Интерьеры 1840-1860-х годов

40-е – 60-е годы XIX столетия – время господства романтизма. В это время пользуется популярностью историзм: псевдоготика, второе рококо, неогрек, мавританский, позднее – псевдорусский стили. В целом, историзм господствовал вплоть до конца XIX века. Интерьеры этого времени характеризуются стремлением к роскоши. В комнатах обилие предметов мебели, украшений и безделушек. Мебель делали преимущественно из ореха, розового, сахарданового дерева. Окна и двери закрывали тяжелые драпировки, столы покрывали скатертями. На полы стелили восточные ковры.

В это время становятся популярными рыцарские романы В.Скотта. Во многом под их влиянием возводятся усадьбы и дачи в готическом стиле (я уже писала об одной из них – ). В домах также устраивались готические кабинеты и гостиные. Готика выражалась в витражах на окнах, ширмах, экранах, в декоративных элементах отделки комнат. Для украшения активно использовалась бронза.

Конец 40-начало 50-х годов XIX века отмечены появлением «второго рококо», иначе называемого «а-ля Помпадур». Оно выразилось в подражании искусству Франции середины XVIII столетия. В стиле рококо были возведены многие усадьбы (например, погибающая ныне Николо-Прозорово под Москвой). Мебель изготовлялась в стиле Людовика XV: гарнитуры из розового дерева с бронзовыми украшениями, вставки из фарфора с росписью в виде букетов цветов и галантных сцен. В целом, комната походила на драгоценную шкатулку. Особенно это было характерно для помещений женской половины. Комнаты на мужской половине были более лаконичны, но также не лишены изящества. Часто они были отделаны в «восточном» и «мавританском» стиле. В моду вошли диваны-оттоманки, стены украшало оружие, на полах лежали персидские или турецкие ковры. В помещении также могли находиться кальяны, курильницы. Хозяин дома облачался в восточный халат.

Примером вышесказанного служит Гостиная (1840-е годы). Мебель в ней выполнена из ореха, в декоративной отделке прослеживаются готические мотивы.

Следующее помещение – Желтая гостиная (1840-е годы). Гарнитур, представленный в ней, был сделан для одной из гостиных Зимнего дворца в Санкт-Петербурге, предположительно, по рисункам архитектора А.Брюллова.

Туалетная молодой девушки (1840-1850-е годы) выполнена в стиле «ореховое рококо». Подобная комната могла быть как в столичном особняке, так и в провинциальной усадьбе.

В Кабинете-будуаре (1850-е годы) в стиле «второе рококо» представлена дорогая мебель «а-ля Помпадур», фанерованная розовым деревом, с вставками из золоченой бронзы и расписного фарфора.

Спальня молодой девушки (1850-1860-е годы) поражает своей пышностью, она также является образцом «второго рококо».

Интерьеры 1870-1900-х годов

Этот период характеризуется сглаживанием различий между дворянским и буржуазным интерьерами. Многие старые дворянские фамилии постепенно беднели, уступая влияние промышленникам, финансистам, людям умственного труда. Оформление интерьера в этот период начинает определяться финансовыми возможностями и вкусом владельца. Технический прогресс и развитие промышленности способствовали появлению новых материалов. Так, появилось машинное кружево, окна стали украшать тюлевыми занавесками. В это время появляются диваны новых форм: круглые, двусторонние, совмещенные с этажерками, полочками, жардиньерками т.п. Появляется мягкая мебель.

В 1870-е годы под влиянием Всемирной выставки в Париже 1867 году в моду входит стиль Людовика XVI. Второе рождение переживает стиль «буль», названный так по имени А.Ш.Буля, работавшего при Людовике XIV – мебель декорировалась черепахой, перламутром, бронзой. Комнаты этого периода украшаются фарфором русских и европейских заводов. Стены украшали многочисленные фотографии в ореховых рамках.

Основным типом жилища становится квартира в доходном доме. Ее оформление характеризовалось часто смешением стилей, сочетанием несочетаемых вещей лишь по общности цвета, фактуры и т.п. В целом, интерьер этого времени (как и архитектура в целом) носил эклектический характер. Комнаты подчас более напоминали выставочный зал, нежели жилое помещение.

Входит в моду псевдорусский стиль. Во многом этому способствовал архитектурный журнал «Зодчий». Загородные дачи часто строились в этом стиле (например, подмосковное ). Если же семья жила в квартире, в псевдорусском стиле могла быть отделана одна из комнат, как правило, столовая. Стены и потолок обшивались панелями из бука или дуба, покрывались резьбой. Часто в столовой стоял массивный буфет. В декоративном оформлении использовались мотивы крестьянских вышивок.

В конце 1890-х годов складывается стиль модерн (от фр. moderne — современный), выражающийся в отказе от подражания, прямых линий и углов. Модерн – это плавные изогнутые природные линии, новые технологии. Интерьер в стиле модерн отличается единством стиля, тщательным подбором предметов.

Малиновая гостиная (1860-1870-е годы) поражает своей пышностью и роскошью стиля Людовика XVI в сочетании со стремлением к удобству и комфорту.

Кабинет (1880-е годы) отличается эклектичностью. Здесь собраны разные, часто несочетаемые предметы. Подобный интерьер мог быть в доме престижного адвоката или финансиста.

Столовая (1880-1890-е годы) выполнена в русском стиле. Обязательным атрибутом было кресло «Дуга, топор и рукавицы» В.П.Шутова (1827-1887). После Всероссийской выставки в Петербурге в 1870 году они приобрели огромную популярность. Вскоре подобные предметы мебели с различными вариациями стали изготовлять и другие мастера.

Кленовая гостиная (1900-е годы) – прекрасный образец стиля модерн.

Таким образом, перед нашими глазами прошел весь XIX век: от ампира с его подражанием античной культуре в начале века, через увлечение стилями историзма в середине века, эклектики второй половины столетия и неповторимого, ни на что не похожего модерна на рубеже XIX-XX веков.

© , 2009-2019. Копирование и перепечатка любых материалов и фотографий с сайта сайт в электронных публикациях и печатных изданиях запрещены.