Савицкий евгений яковлевич дважды герой советского союза. Генерал от инфантерии михаил савицкий. Во время Великой Отечественной войны

Иван Яковлевич Иван Яковлевич из Смоленских священнических детей, учился в духовной академии, жил в Смоленске, занимаясь управлением чего-то, что-то наделал и ушел в лес, решившись юродствовать. Крестьяне нашли его в лесу копающим палкою землю, без шапки и без всякого

В Военно-воздушных силах проводятся торжественные мероприятия по случаю 100-летия со дня рождения талантливого военачальника и воздушного аса дважды Героя Советского Союза маршала авиации Евгения Яковлевича Савицкого. Он из плеяды солдат Победы, проявивших исключительную отвагу и мастерство, поднявших величие подвига во имя Родины на недосягаемую высоту.

В 1954 году на сборах командиров авиазвеньев, которые проводились регулярно, впервые довелось увидеть воочию командующего авиацией ПВО генерал-лейтенанта Савицкого - довольно высокого, элегантного, подвижного, быстрого в мыслях и делах. Командующий лекций не читал, он делал комментарии и приводил яркие примеры на многих занятиях.
«...Вас выводят в зону боя. Что вы будете делать?» - спрашивал он у аудитории.
- Немедленно занимать превышение и готовиться к атаке.
- По теории всё верно. Однако наши радиолокационные станции пока ещё не так совершенны, скорее всего, вас выведут только в район расположения цели. Имея превышение, вы вряд ли быстро увидите на фоне земли закамуфлированные самолёты НАТО. Держитесь ниже: на фоне неба самолёт обнаружить проще. А когда обнаружите, тогда уж незамедлительно занимайте позицию с превышением для атаки».
Пройдёт 25 лет, и фигура командира звена, за значимость которой боролся генерал Савицкий, во многом утратит свои позиции. «Почему аварийность у вас на порядок ниже?» - спросил как-то один из преемников Савицкого у командующего ВВС ГДР.
- Потому что у нас главная фигура в авиации - командир звена, а у вас за всё спрашивают с командира авиаполка, - прозвучал ответ командующего.
С нестандартными решениями и подходами талантливого военачальника Савицкого приходилось сталкиваться потом не раз. Приземляется как-то пилот после выполнения полёта... и мать честная! Обе плоскости Як-28П в гофрах после «подхвата» - самолёт полностью выведен из строя. Естественно, пилота за это «отчехвостили», доложили о ЧП в округ. И вдруг через четыре часа в Гудауте на истребителе приземляется командующий авиацией ПВО Евгений Савицкий. Осмотрел помятый самолёт, отвёл в сторону пилота. Думали, не летать больше нашему «асу»! А командующий забрал его на должность лётчика-испытателя во Владимировку. «Он, конечно, самолёт угробил, - объяснил своё решение командующий, - но зато спас десятки жизней».
Однажды в Новосибирске пилот Привалов «по-чкаловски», на бешеной скорости пролетел под мостом через реку Обь в районе городского пляжа на истребителе
МиГ-17П. Тут же из Кремля последовала команда: воздушного хулигана с должности снять. Маршал Савицкий вызвал нарушителя в Москву: в чём дело?
- Да надоело по небу ползать, товарищ командующий, - откровенно признался пилот. - В авиации исчезает чкаловский дух. Полёты «блинчиком» ведут в тупик, аварийность этим не сократишь, наоборот, она будет нарастать.
Пилота в должности оставили, вскоре он был назначен заместителем командира эскадрильи, а позже - заместителем командира авиаполка.
Откуда же столько интересных идей и неординарных подходов у человека, выросшего в рабочей семье, в заштатном на тот момент Новороссийске? В жизни и службе Савицкому ничего не давалось легко: он знал, каких усилий воли и труда требуют смелые решения. Он сам стал инструктором-новатором, которому начальник авиаучилища командир корпуса Иван Богослов стал персонально доверять особо важные задания. Евгений Яковлевич был талантлив во многом: блестяще пилотировал самолёт и вёл воздушные бои, мастерски водил автомобиль, не имея музыкального образования, на трофейном пианино свободно озвучивал популярные мелодии.
До начала войны, прибыв переводом в 61-й авиаотряд особого назначения, капитан Савицкий увидел застой и рутину. Новый командир резко увеличил интенсивность полётов повышенной сложности, приказал учиться стрелять не по стационарной, а по подвижной мишени, - одним словом, оживил лётное дело. Получив в своё распоряжение худший в округе 29-й истребительный авиаполк, капитан Евгений Савицкий не стал протестовать - сел в кабину, взлетел и продемонстрировал каскад сложнейших фигур, промчавшись в заключение над самой землёй вверх колёсами.
«Вот так отныне будем летать!» - озадачил он стоявших в строю пилотов, большинство из которых были старше его по возрасту. Ему поверили. Через год полк занял в округе первое место, получив переходящее Красное знамя.
С началом Великой Отечественной войны комдив Савицкий, назначенный на должность в 28 лет (!), рвётся на фронт, но добивается лишь разрешения на короткую стажировку. Савицкий выезжает под Москву: ходит в бой рядовым пилотом, ведомым пары. Здесь сбивает свой первый самолёт, получает первый боевой орден и первую взбучку за то, что в воздухе «рассыпал» звено. В общем, приобретая боевой опыт, он готовился к предстоящим боям под Сталинградом, Воронежем, на Кубани. Отправляясь в житницу Советского Союза, комкор Савицкий в пожарном порядке формирует 3-й авиакорпус из малообстрелянных воздушных бойцов. К началу жарких боёв в апреле 1943 года мы имели на Кубани всего 600 боевых самолётов. У немцев же в активе было 800 боевых машин, и до 200 бомбардировщиков они могли привлекать из Донбасса.
«...Мы прилетели на Кубань штатным составом. Немцы стянули туда все сливки - отборные эскадры «Рихтгофен», «Мельдерс», «Удетт», «Зелёное сердце» с бубновыми тузами, тиграми и пантерами по бортам, разбросали листовки с описанием несметных побед своих асов, - вспоминал участник тех боёв Грант Ишханов. - Далеко не в критических ситуациях мы потеряли несколько экипажей. На следующее утро в полк прилетел Савицкий.
- Как дела? - окинув взглядом строй пилотов, спросил генерал.
Строй молчал: сказать было нечего.
- Ну, ясно. Наслушались баек, начитались листовок. Немец на эти вещи мастак. Посмотрим, какой он мастак в бою. Самолёт мне. Любой! - сдвинув брови, приказал комкор. - Кто пойдёт в бой со мной?
Опытные пилоты взметнули руки вверх.
- Нет, полетишь вот ты, молодой! - он ткнул пальцем в стоящего на фланге новичка.
Пара взлетела. Только через полчаса вырвалось в эфир: «Я Дракон, атакую! Прикрой...» И снова тишина. Через 40 минут самолёты приземлились. Савицкий буквально выпрыгнул из кабины. Бросив командиру полка: «Мне срочно надо на другой аэродром, он вам расскажет всё», кивнул в сторону ведомого.
- Братцы! Бубновых бить можно! Командир сейчас двоих завалил! - дрожащим от волнения голосом начал рассказывать лётчик. Весть о воздушном бое Савицкого быстро разнеслась по полкам, и хвалёные фашистские «тузы» начали гореть. За три недели жарких боёв фашисты потеряли в небе Кубани около 1.200 боевых машин...»
Высокое лётное мастерство, физическая подготовка, хладнокровие и воля часто выручали генерала не только в бою. При базировании корпуса в Крыму разведка донесла, что в Плоешти (Румыния) должен приземлиться шеф люфтваффе Герман Геринг. Поступило распоряжение - попытаться его уничтожить. Савицкий на трофейном «мессершмитте» вылетел на опасное задание лично. Барражировал в районе военного аэродрома Плоешти долго, однако Геринг так и не прилетел. Топлива на обратный путь не хватило, пришлось сесть в районе Бельбека в степи. А тут три советских солдата с карабинами.
- Хенде хох!
- Товарищи, я свой! - вылезая из самолёта с немецкими крестами, с неподдельным спокойствием произнёс пилот.
Генерал тогда убедил-таки бойцов доставить его в штаб...
Пройдя Южный фронт, жестокие бои в Белоруссии и Прибалтике, сбив лично 22 самолёта противника плюс 2 в группе, получив две Золотые Звезды Героя Советского Союза, генерал Савицкий встретил победу в Берлине. А уже в 1948 году сравнительно молодой генерал возглавил истребительную авиацию ПВО страны, хотя на должность претендовали и маршалы. Этому предшествовали некоторые обстоятельства.
Летом 1945 года над советской зоной оккупации в воздухе Савицкий неожиданно был атакован английским истребителем. Выйдя из-под удара, после нескольких сложных фигур пилот Савицкий зашёл «союзнику» в хвост и так прижал его, что атаковавший вынужден был позорно бежать. Главнокомандующий советскими оккупационными войсками Жуков был взбешён этим происшествием. Но в кабинете Жукова генерала неожиданно потребовал к телефону Сталин.
- Здравствуйте, товарищ Савицкий. Доложите, что за сражение с нашими союзниками вы устроили?
- Товарищ Сталин, он первый атаковал меня в нашей зоне, - ответил пилот и поведал детали.
- Получается, что вы победили его в навязанном вам тренировочном бою?
Савицкий рассказал о превосходстве советского «Яка» над «Тайфуном», пояснив, что победить не составило особого труда.
- Значит, наша техника лучше?..
- Несомненно, лучше, товарищ Сталин!
- Хорошо. Продолжайте командовать корпусом...
В 1948 году, посмотрев в Тушино первый групповой пилотаж пятёрки реактивных истребителей, ведомой Савицким, Сталин обратился к главнокомандующему ВВС маршалу авиации Вершинину:
- Вы долго ищете кандидата на должность командующего истребительной авиацией ПВО. Эта авиация будет реактивной. Кто лучше знает такую авиацию? Тот, кто на ней летает. Вот пусть Савицкий и возглавит её...
Генералу Савицкому пришлось создавать организационную структуру авиации ПВО практически с нуля, превратив её в главное на тот период средство защиты советского неба. С 1955 по 1975 год было пресечено свыше 30 фактов нарушения Госграницы СССР, 13 самолётов-нарушителей было сбито или принуждено к посадке. При генерале Савицком управление авиации войск ПВО было исключительно авторитетным и сплочённым коллективом. О Евгении Яковлевиче с теплотой и уважением отзывались все, с кем ему довелось служить и работать в разные периоды. Большинство из них отмечали высокие профессиональные и нравственные качества человека и руководителя, простоту и доступность, верность слову и дружбе. Но никто не знал его лучше, чем его близкие, родные ему люди:
«Будучи строгим, отец тем не менее никогда не навязывал собственной воли, - вспоминает дочь маршала, лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза Светлана Евгеньевна Савицкая, - говоря, что каждый должен заниматься тем делом, которое ему более по душе. Ни брата, ни тем более меня к полётам он не подталкивал. Мы выбрали небо сами...» Так что уникальная, единственная в мире авиационно-космическая, звездоносная династия образовалась стихийно.
Маршал авиации Евгений Яковлевич Савицкий был глубоко государственным человеком. Даже находясь в группе генеральных инспекторов Минобороны СССР, он продолжал активно работать. Таким он и останется навсегда в памяти и сердцах потомков.

Иностранные награды

Евге́ний Я́ковлевич Сави́цкий (11 (24) декабря (19101224 ) - 6 апреля ) - советский военный лётчик и военачальник . Ас-истребитель Великой Отечественной войны . Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Маршал авиации (1961).

Биография

Евгений Яковлевич Савицкий родился в городе Новороссийск Черноморской губернии (ныне Краснодарского края) 11 (24) декабря 1910 года. В семь лет остался без отца. Окончил школу ФЗУ и несколько лет работал дизелистом на заводе «Пролетарий» в Новороссийске.

Довоенная служба

Во время Великой Отечественной войны

На фронтах Великой Отечественной войны воевал с января 1942 года . В том году занимал должности командующего ВВС 25-й армии , командира 205-й истребительной авиационной дивизии , командующего авиагруппой 17-й воздушной армии . В декабре 1942 года назначен командиром 3-го истребительного авиационного корпуса , которым он руководил до конца войны . К марту 1944 года в воздушных боях генерал-лейтенант Савицкий сбил 15 самолётов противника.

Звание Героя Советского Союза ему было присвоено 11 мая 1944 года за умелое руководство корпусом и 107 боевых вылетов, в которых он сбил 15 самолётов противника.

К концу войны на счету Савицкого значилось 22 сбитых лично и 2 в группе самолётов противника. Всего им было произведено 216 боевых вылетов.

За время войны Савицкий был 22 раза упомянут в благодарственных в приказах Верховного Главнокомандующего .

Послевоенная служба

Кандидат в члены ЦК КПСС (1961-1966). Избирался депутатом Верховного Совета СССР 6-го созыва.

Евгений Яковлевич Савицкий скончался 6 апреля 1990 года в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Награды

• Две медали «Золотая Звезда» Героя Советского Союза (11.05.1944, 02.06.1945);
• три ордена Ленина (в том числе 11.05.1944, 1954 );
• орден Октябрьской Революции (23.12.1980);
• пять орденов Красного Знамени (в том числе 23.11.1942, 16.03.1942, 1945 , 1955 );
• орден Суворова 2 степени (14.02.1944);
• орден Кутузова 2 степени (26.07.1944);
• орден Отечественной войны 1 степении (11.03.1985);
• два ордена Красной Звезды (в том числе 03.11.1944 );
• орден «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 2-й степени;
• орден «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени (30.04.1975);
• лауреат Ленинской премии (1978);
• Заслуженный военный лётчик СССР (19.08.1965);
• другие иностранные ордена и медали.

Память

Библиография

• В небе над Малой землей. Краснодар, 1980.
• Савицкий Е. Я. . - М .: ДОСААФ, 1985.

• Савицкий Е. Я. . - М .: Воениздат, 1988.
• Савицкий Е. Я. - М .: Мол. гвардия, 1988.
• Савицкий Е. Я. . - М .: известия советов народных депутатов СССР, 1985.

См. также

Напишите отзыв о статье "Савицкий, Евгений Яковлевич"

Примечания

Литература

• Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь / Пред. ред. коллегии И. Н. Шкадов . - М .: Воениздат , 1988. - Т. 2 /Любов - Ящук/. - 863 с. - 100 000 экз. - ISBN 5-203-00536-2 .

Ссылки

. Сайт «Герои Страны ».

• .

Отрывок, характеризующий Савицкий, Евгений Яковлевич

В балагане, в который поступил Пьер и в котором он пробыл четыре недели, было двадцать три человека пленных солдат, три офицера и два чиновника.
Все они потом как в тумане представлялись Пьеру, но Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого. Когда на другой день, на рассвете, Пьер увидал своего соседа, первое впечатление чего то круглого подтвердилось вполне: вся фигура Платона в его подпоясанной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки, которые он носил, как бы всегда собираясь обнять что то, были круглые; приятная улыбка и большие карие нежные глаза были круглые.
Платону Каратаеву должно было быть за пятьдесят лет, судя по его рассказам о походах, в которых он участвовал давнишним солдатом. Он сам не знал и никак не мог определить, сколько ему было лет; но зубы его, ярко белые и крепкие, которые все выкатывались своими двумя полукругами, когда он смеялся (что он часто делал), были все хороши и целы; ни одного седого волоса не было в его бороде и волосах, и все тело его имело вид гибкости и в особенности твердости и сносливости.
Лицо его, несмотря на мелкие круглые морщинки, имело выражение невинности и юности; голос у него был приятный и певучий. Но главная особенность его речи состояла в непосредственности и спорости. Он, видимо, никогда не думал о том, что он сказал и что он скажет; и от этого в быстроте и верности его интонаций была особенная неотразимая убедительность.
Физические силы его и поворотливость были таковы первое время плена, что, казалось, он не понимал, что такое усталость и болезнь. Каждый день утром а вечером он, ложась, говорил: «Положи, господи, камушком, подними калачиком»; поутру, вставая, всегда одинаково пожимая плечами, говорил: «Лег – свернулся, встал – встряхнулся». И действительно, стоило ему лечь, чтобы тотчас же заснуть камнем, и стоило встряхнуться, чтобы тотчас же, без секунды промедления, взяться за какое нибудь дело, как дети, вставши, берутся за игрушки. Он все умел делать, не очень хорошо, но и не дурно. Он пек, парил, шил, строгал, тачал сапоги. Он всегда был занят и только по ночам позволял себе разговоры, которые он любил, и песни. Он пел песни, не так, как поют песенники, знающие, что их слушают, но пел, как поют птицы, очевидно, потому, что звуки эти ему было так же необходимо издавать, как необходимо бывает потянуться или расходиться; и звуки эти всегда бывали тонкие, нежные, почти женские, заунывные, и лицо его при этом бывало очень серьезно.
Попав в плен и обросши бородою, он, видимо, отбросил от себя все напущенное на него, чуждое, солдатское и невольно возвратился к прежнему, крестьянскому, народному складу.
– Солдат в отпуску – рубаха из порток, – говаривал он. Он неохотно говорил про свое солдатское время, хотя не жаловался, и часто повторял, что он всю службу ни разу бит не был. Когда он рассказывал, то преимущественно рассказывал из своих старых и, видимо, дорогих ему воспоминаний «христианского», как он выговаривал, крестьянского быта. Поговорки, которые наполняли его речь, не были те, большей частью неприличные и бойкие поговорки, которые говорят солдаты, но это были те народные изречения, которые кажутся столь незначительными, взятые отдельно, и которые получают вдруг значение глубокой мудрости, когда они сказаны кстати.
Часто он говорил совершенно противоположное тому, что он говорил прежде, но и то и другое было справедливо. Он любил говорить и говорил хорошо, украшая свою речь ласкательными и пословицами, которые, Пьеру казалось, он сам выдумывал; но главная прелесть его рассказов состояла в том, что в его речи события самые простые, иногда те самые, которые, не замечая их, видел Пьер, получали характер торжественного благообразия. Он любил слушать сказки, которые рассказывал по вечерам (всё одни и те же) один солдат, но больше всего он любил слушать рассказы о настоящей жизни. Он радостно улыбался, слушая такие рассказы, вставляя слова и делая вопросы, клонившиеся к тому, чтобы уяснить себе благообразие того, что ему рассказывали. Привязанностей, дружбы, любви, как понимал их Пьер, Каратаев не имел никаких; но он любил и любовно жил со всем, с чем его сводила жизнь, и в особенности с человеком – не с известным каким нибудь человеком, а с теми людьми, которые были перед его глазами. Он любил свою шавку, любил товарищей, французов, любил Пьера, который был его соседом; но Пьер чувствовал, что Каратаев, несмотря на всю свою ласковую нежность к нему (которою он невольно отдавал должное духовной жизни Пьера), ни на минуту не огорчился бы разлукой с ним. И Пьер то же чувство начинал испытывать к Каратаеву.
Платон Каратаев был для всех остальных пленных самым обыкновенным солдатом; его звали соколик или Платоша, добродушно трунили над ним, посылали его за посылками. Но для Пьера, каким он представился в первую ночь, непостижимым, круглым и вечным олицетворением духа простоты и правды, таким он и остался навсегда.
Платон Каратаев ничего не знал наизусть, кроме своей молитвы. Когда он говорил свои речи, он, начиная их, казалось, не знал, чем он их кончит.
Когда Пьер, иногда пораженный смыслом его речи, просил повторить сказанное, Платон не мог вспомнить того, что он сказал минуту тому назад, – так же, как он никак не мог словами сказать Пьеру свою любимую песню. Там было: «родимая, березанька и тошненько мне», но на словах не выходило никакого смысла. Он не понимал и не мог понять значения слов, отдельно взятых из речи. Каждое слово его и каждое действие было проявлением неизвестной ему деятельности, которая была его жизнь. Но жизнь его, как он сам смотрел на нее, не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только как частица целого, которое он постоянно чувствовал. Его слова и действия выливались из него так же равномерно, необходимо и непосредственно, как запах отделяется от цветка. Он не мог понять ни цены, ни значения отдельно взятого действия или слова.

Получив от Николая известие о том, что брат ее находится с Ростовыми, в Ярославле, княжна Марья, несмотря на отговариванья тетки, тотчас же собралась ехать, и не только одна, но с племянником. Трудно ли, нетрудно, возможно или невозможно это было, она не спрашивала и не хотела знать: ее обязанность была не только самой быть подле, может быть, умирающего брата, но и сделать все возможное для того, чтобы привезти ему сына, и она поднялась ехать. Если князь Андрей сам не уведомлял ее, то княжна Марья объясняла ото или тем, что он был слишком слаб, чтобы писать, или тем, что он считал для нее и для своего сына этот длинный переезд слишком трудным и опасным.
В несколько дней княжна Марья собралась в дорогу. Экипажи ее состояли из огромной княжеской кареты, в которой она приехала в Воронеж, брички и повозки. С ней ехали m lle Bourienne, Николушка с гувернером, старая няня, три девушки, Тихон, молодой лакей и гайдук, которого тетка отпустила с нею.
Ехать обыкновенным путем на Москву нельзя было и думать, и потому окольный путь, который должна была сделать княжна Марья: на Липецк, Рязань, Владимир, Шую, был очень длинен, по неимению везде почтовых лошадей, очень труден и около Рязани, где, как говорили, показывались французы, даже опасен.
Во время этого трудного путешествия m lle Bourienne, Десаль и прислуга княжны Марьи были удивлены ее твердостью духа и деятельностью. Она позже всех ложилась, раньше всех вставала, и никакие затруднения не могли остановить ее. Благодаря ее деятельности и энергии, возбуждавшим ее спутников, к концу второй недели они подъезжали к Ярославлю.
В последнее время своего пребывания в Воронеже княжна Марья испытала лучшее счастье в своей жизни. Любовь ее к Ростову уже не мучила, не волновала ее. Любовь эта наполняла всю ее душу, сделалась нераздельною частью ее самой, и она не боролась более против нее. В последнее время княжна Марья убедилась, – хотя она никогда ясно словами определенно не говорила себе этого, – убедилась, что она была любима и любила. В этом она убедилась в последнее свое свидание с Николаем, когда он приехал ей объявить о том, что ее брат был с Ростовыми. Николай ни одним словом не намекнул на то, что теперь (в случае выздоровления князя Андрея) прежние отношения между ним и Наташей могли возобновиться, но княжна Марья видела по его лицу, что он знал и думал это. И, несмотря на то, его отношения к ней – осторожные, нежные и любовные – не только не изменились, но он, казалось, радовался тому, что теперь родство между ним и княжной Марьей позволяло ему свободнее выражать ей свою дружбу любовь, как иногда думала княжна Марья. Княжна Марья знала, что она любила в первый и последний раз в жизни, и чувствовала, что она любима, и была счастлива, спокойна в этом отношении.
Но это счастье одной стороны душевной не только не мешало ей во всей силе чувствовать горе о брате, но, напротив, это душевное спокойствие в одном отношении давало ей большую возможность отдаваться вполне своему чувству к брату. Чувство это было так сильно в первую минуту выезда из Воронежа, что провожавшие ее были уверены, глядя на ее измученное, отчаянное лицо, что она непременно заболеет дорогой; но именно трудности и заботы путешествия, за которые с такою деятельностью взялась княжна Марья, спасли ее на время от ее горя и придали ей силы.
Как и всегда это бывает во время путешествия, княжна Марья думала только об одном путешествии, забывая о том, что было его целью. Но, подъезжая к Ярославлю, когда открылось опять то, что могло предстоять ей, и уже не через много дней, а нынче вечером, волнение княжны Марьи дошло до крайних пределов.
Когда посланный вперед гайдук, чтобы узнать в Ярославле, где стоят Ростовы и в каком положении находится князь Андрей, встретил у заставы большую въезжавшую карету, он ужаснулся, увидав страшно бледное лицо княжны, которое высунулось ему из окна.

В годы Великой Отечественной войны командовал истребительной авиадивизией, авиагруппой, а с декабря 1942 года 3-м истребительным авиакорпусом. Участвовал в боях под Москвой, Сталинградом, на Украине, в Белоруссии, в Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях. Произвел 216 боевых вылетов, сбил 22 фашистских самолета лично и два - в группе.

Евгений Яковлевич Савицкий родился в семье железнодорожника. По национальности русский. Член КПСС с 1931 года. В Советской Армии с 1929 года. В1932 году окончил Военную школу летчиков. Командовал авиаполком, а с мая 1941 года авиационной дивизией.

Звание Героя Советского Союза Евгению Яковлевичу

Савицкому присвоено 11 мая 1944 года. 2 июня 1945 года он удостоен этого звания вторично. Награжден также многими орденами и медалями.

После Великой Отечественной войны Е. Я. Савицкий окончил Академию Генерального штаба. 6 мая 1961 года ему присвоено звание маршала авиации. Он был депутатом Вер

ховного Совета СССР шестого созыва. На XXII съезде партии избирался кандидатом в члены ЦК КПСС. В настоящее время находится на ответственной работе в войсках ПВО. Он заслуженный военный летчик СССР.

Сумрачным и холодным был этот весенний день. С северо-востока вот уже сутки дул сильный, студящий

ветер. Он срывал сухую прошлогоднюю траву и со свистом выдувал песчаную пыль из-под железных плит взлетно-посадочной полосы. Клочья низких облаков закрывали солнце, а в воздухе мелькали легкие снежинки. Порывы ветра подхватывали их на лету, гнали вдоль взлетной полосы и, наигравшись вдоволь, опускал

и на землю. Погоды, как говорят летчики, не было.

В тесном стартовом домике многолюдно. Большинство из собравшихся - молодежь. Молча дымят папиросами, вслушиваясь в телефонный разговор командира с дежурными синоптиками. Ждут улучшения погоды.

Всегда так бывает, - сокрушается широкоплечий,

с открытым волевым лицом майор в кожаной куртке, - только соберешься молодых вывозить - откуда ни возьмись «сложняк» начинается. А когда ждешь «сложняк», как назло, полный штиль...

Не успел майор закончить, как в громкоговорителе раздался щелчок и отрывистый голос дежурного:

- «Дракон», вас

понял. Посадку разрешаю...

На лицах молодых летчиков появилось нескрываемое удивление: «Посадка? Кто это в такую погоду? Чей позывной?» Многие вопросительно посмотрели на майора, который уже проталкивался к выходу и на ходу басил:

Хозяин неба прилетел. Сейчас будет классная посадка. Есть

на что посмотреть.

Не поняв, о ком идет речь, но предвидя что-то интересное, молодежь повалила в маленькую дверь домика.

Издали доносился гул реактивного двигателя. С каждой секундой он становился все отчетливее и резче. Выскочив из пелены облачности и пройдя над аэродромом, самолет исчез в

серой мгле. Вскоре гул его снова стал нарастать, но уже с противоположной стороны, и над дальним концом аэродрома появился едва заметный, расплывчатый силуэт истребителя. Потом контуры стали отчетливее. Машина легко коснулась земли и побежала по взлетной полосе.

Вот это посадка! - воскликнул к

то-то восторженно. - В такую погоду и так сесть. Здорово! - и, словно сговорившись, несколько летчиков в один голос обратились к майору с вопросом: - Кто это прилетел?

- «Дракон» - позывной нашего командующего. Его в войну так прозвали. А еще его звали хозяином неба. Фашисты знали позывной и че

ртовски боялись генерала. Смелый, отважный человек, дважды Герой, а биография самая простая...

Вот она, эта биография.

В 1930 году комсомол послал Евгения Савицкого учиться летному делу. Путь, который прошел молодой летчик в армии, необычен по своему стремительному темпу и в то же время т

ипичен для многих талантливых советских летчиков. В 1937 году старший лейтенант Савицкий командовал звеном. Прошло совсем немного времени, и ему доверили эскадрилью, а потом и полк. В 1941 году, будучи уже майором, он принял под свое командование авиационную истребительную дивизию.

Летный почерк

Савицкого, не устававшего тренироваться в полетах, утвердился на Дальнем Востоке. Его самолет узнавали в воздухе не только по бортовому номеру, но и по чистоте полета, по умению летать увлекательно, красиво.

В полете он наслаждался скоростью и маневренностью своего истребителя. Мастерство Савиц

кого как летчика и воздушного стрелка было признано всеми, кто видел его в воздухе.

Весть о войне застала Евгения Яковлевича Савицкого на далеких границах Родины. Опытный пилот, летающий на самолетах нескольких типов - бомбардировщиках, штурмовиках и истребителях, - он стал настойчиво просить

ся в действующую армию. Но ответ на его рапорт задерживался. Дни проходили, а приказа о новом назначении все не было.

Савицкий - тогда он имел большой налет - ходил молчаливый, угрюмый. Даже полеты, которые он так любил, не могли разогнать тревогу ожидания. Собранный, воспитавший свою волю коман

дир и летчик, он сосредоточенно слушал сводки Совинформбюро, сообщения о зверских бомбежках мирных городов и сел, о положении на фронте. Савицкий рвался туда, где кипели настоящие воздушные схватки, где решалась судьба Родины. Иначе он не мог: комсомол и партия учили Евгения Савицкого всегда быть та

м, где наиболее тяжело.

Прошел месяц, другой, третий. Незаметно подкралась и зима. Обжигающие ледяные ветры гуляли по восточным просторам, лютовали они и по лесам и полям Подмосковья. Морозные туманы окутывали изрытую воронками и траншеями землю, застилали по-зимнему бледный диск солнца. Не суме

в взять Москву с ходу, фашистские полчища обошли ее плотным полукольцом. Враг готовился к осаде столицы.

Наконец из Москвы пришла долгожданная телеграмма. Савицкого переводили в часть, которой было поручено охранять воздушные подступы к сердцу Родины, ее промышленные объекты, жизнь и безопасност

ь москвичей. То, чего так долго ждал Евгений Яковлевич и о чем он неустанно мечтал, сбылось.

Суровое это было время. Чтобы штурмовать Москву и подступы к ней с воздуха, гитлеровское командование формировало специальные соединения бомбардировщиков. Одно из них носило название «Легион кондор». В с

остав этого подразделения входили лучшие немецкие асы, «прославившие» себя зверскими налетами на города Западной Европы. С ними-то и предстояло встретиться Евгению Яковлевичу в московском небе.

Надолго останется у него в памяти один из первых воздушных боев за Москву. Вечерело. На заснеженном по

ле аэродрома в ожидании команды стояли замаскированные истребители. Неожиданно объявили тревогу.

Вражеские самолеты подходили к Можайску. Шли они плотным строем, группа за группой. Бомбардировщики пытались прорваться сквозь заслон ПВО. На перехват воздушных целей вместе с другими летчиками части

вылетел и подполковник Савицкий.

Быстро темнело. В небе кое-где появились бледные лучи прожекторов. Грохотали зенитки. Временами сумерки разрывал холодный свет сигнальных ракет.

Группа Савицкого пронеслась в темноте неба. Летчикам передали направление движения самолетов противника. Первая в

олна бомбардировщиков шла несколько выше. Ломая строй неприятельской армады, раскалывая ее, завязывая воздушные бои с истребителями прикрытия, наши летчики старались заставить врага повернуть назад. Эфир наполнился треском, обрывками фраз, немецкой речью.

Перехватчики действовали стремительно и

точно. Савицкий пристроился в хвост одной из вражеских машин. Преследуя фашистский самолет, он бил по нему короткими очередями, но опытный враг упорно продвигался вперед, делая виражи и отвороты, уходя от огня. Расстояние между самолетами то уменьшалось до того, что столкновение казалось неизбежным,

то увеличивалось, когда фашисту удавалось удачно выполнить маневр. Боевой азарт охватил Савицкого. Он до предела увеличил скорость и резко пошел на сближение. Еще одна, последняя очередь - и вражеская машина, вспыхнув желтым пламенем, свалилась на крыло и пошла вниз. Начало было положено!

ли дни воздушных сражений. Евгений Савицкий торопился наверстать упущенное. Его азарт возрастал с каждым полетом. Летал он много, летал днем и ночью, порой чаще рядовых летчиков, на самые различные задания. Часть, которой он командовал, выполняла роль ПВО, охраняя воздушные пространства объектов, по

ддерживала наземные войска, штурмовала вражеские позиции, сопровождала бомбардировщиков. Савицкий умело руководил частью, лично показывал пример во многих воздушных боях. Счет сбитых им самолетов противника непрерывно рос.

Шел второй год войны. Евгений Яковлевич все больше и больше познавал маст

ерство летчика-командира. Опыт его обогащался от сражения к сражению. После московских боев он дрался в небе Кубани, над Воронежем, в районе Сталинграда...

В конце 1943 года, после сражения у волжской твердыни, Евгению Яковлевичу Савицкому было присвоено звание генерал-майора авиации. Вскоре его

назначили командиром 3-го истребительного авиационного корпуса, сформированного из опытных летчиков-дальневосточников.

На войне никому не бывает легко: ни рядовому, ни командующему. А вот забот, да и ответственности, у командира большого ранга, конечно, несоизмеримо больше. Он в ответе не за од

ин бой, не за исход одного задания, если даже в его выполнении принимает участие большая группа самолетов, а за операцию в целом.

О размерах операций военных лет позволяют судить хотя бы такие цифры. Двухсоттысячная армия противника удерживала узловые пункты на Крымском плацдарме. Условия местно

сти, неподступные оборонительные сооружения - все это затрудняло действия нашей пехоты. Надежда возлагалась на авиацию. В боях за Севастополь - только влечение одной недели с 5 по 12 мая - она провела 13 000 самолето-вылетов. Каждые сутки на врага обрушивались многие тысячи бомб и реактивных снарядо

в. В воздушных боях и на аэродромах за это время было уничтожено более 500 неприятельских самолетов.

Велика заслуга в этой операции и летчиков, которыми командовал генерал Савицкий. Штаб корпуса провел большую подготовительную работу, наладил четкую связь со взаимодействующими частями...

от началось. Ожесточенные бои шли на земле и в воздухе. Южное небо, казалось, набухло от дыма пожарищ и пороховой копоти войны. В одном из воздушных сражений был подбит самолет Савицкого. Осколком снаряда генерала ранило в голову, но он продолжал бой. И только после того как в наушниках прозвучало:

«В воздухе только наши!», генерал стал искать выход из тяжелого положения.

С большим трудом ему удалось посадить горящий самолет на нейтральной территории: между нашими и вражескими позициями. Немцы видели, где сел советский летчик, и открыли по этому месту ураганную стрельбу. Помогли наши мином

етчики, которые не только подавили огневые точки врага, но и сумели перенести раненого генерала в расположение своих позиций.

Сутки в штабе корпуса ничего не знали о судьбе командира. Когда же Савицкий после короткого пребывания в полевом госпитале вновь вернулся для командования частями соедине

ния, его ожидала новость: ему присвоили звание Героя Советского Союза.

И снова схватки в воздухе. Вместе с наземными войсками 3-й авиационный истребительный корпус продвигался на запад.

С 1 декабря 1944 года корпус, которым командовал генерал Савицкий, вел боевую работу по поддержке войск 1-

го Белорусского фронта. Савицкий отлично руководил частями корпуса и, несмотря на большую загруженность, сам много летал на боевые задания. За короткий срок он произвел 43 вылета и сбил 4 вражеских самолета. Своим мужеством, отвагой и героизмом генерал Савицкий вдохновлял весь летный состав корпуса

на боевые подвиги. Именно в это время за смелость и дерзость в воздухе летчики прозвали его хозяином неба.

В период наступательных действий войск 1-го Белорусского фронта корпус генерала Савицкого во многих операциях должен был прикрывать танковые части. Успех наступления зависел как от общего г

осподства наших истребителей в воздухе, так и от четкого взаимодействия танков и истребителей на всех этапах операции. Летчики не подвели.

Последняя битва - битва за Берлин завязывалась на Висле. Исход исторического сражения решали прежде всего маневр и удар на уничтожение, глубина, размах и особ

енно темп наступления. В операции «Висла - Одер» особенно ярко проявилось военное мастерство генерала Савицкого.

План действия авиации разработали заранее. В нем было продумано все: сосредоточение танков, прорыв и первые дни их действий в глубине расположения противника. Во всех этих планах гене

рал Савицкий особое внимание уделял организации средств связи, управлению истребителями, аэродромному маневру и маневру частей аэродромного обслуживания.

В то время как танки стремительно продвигались вперед, истребители контролировали воздушное пространство над наступающими войсками и вели непр

ерывную воздушную разведку перед фронтом и на флангах полосы действия танков. Для ускорения передачи разведывательных данных передовым танковым отрядам была установлена специальная радиоволна - «разведчик». На эту волну настраивались радиостанции самолетов-разведчиков и танков.

Такая общность ра

диоволны давала истребителям возможность непосредственно помогать передовым танковым группам. Был, например, случай, когда самолеты-разведчики заметили наши танки, остановленные артиллерийским огнем противника. Летчики связались с танкистами по радио и сообщили им координаты батареи, препятствовавше

й продвижению танков, а сами атаковали ее и подавили. Танкисты заняли очень важный опорный пункт.

Гитлеровцы не выдерживали ударов взаимодействующих наземных и воздушных боевых средств, и поэтому бои были скоротечными. Однако враг оказывал упорное сопротивление. Нередко обстановка на фронте ухуд

шалась. В эти тяжелые и горячие дни трудно было генералу Савицкому оставаться на командном пункте или в штабе соединения. Он рвался в небо, сам хотел водить на воздушные бои своих асов. Но обстоятельства «приковывали» его к земле. Он, командир, в ответе за действия многих. Умом он это понимал, но се

рдцем завидовал тем, кто, вернувшись после воздушного боя, не успев передохнуть и заскочить в столовую, вновь вылетал на очередное задание...

Много жестоких воздушных боев вели летчики на путях к Берлину. Операция «Висла - Одер» требовала от авиационных командиров смелых решений, гибкого маневра

истребителей. Сложность здесь заключалась в том, что танки стремительно продвигались вперед, отрываясь от пехотных частей порою на 100 - 150 километров. Такие большие расстояния требовали увеличения радиуса действий самолетов, ибо в полосе продвижения танков не было пригодных к эксплуатации аэродро

мов. Если же пойти на остановку танковых колонн, не брать рубежи с ходу, то это могло вызвать много жертв при дальнейшем движении вперед, и борьба за Берлин затянулась бы.

Несмотря на сложность обстановки, аэродромный маневр частей, возглавляемых генералом Савицким, был осуществлен успешно. Случ

алось даже так, что истребительные части занимали новые аэродромы задолго до того, как в этот район входила наша пехота. Командир корпуса понимал, что переброска целых полков в тыл врага, работа авиации с аэродромов, находящихся на территории противника, связаны с определенным риском, но другого реш

ения быть не могло.

Успех наступления танковых колонн во многом зависел от того, насколько удачно будет организовано их прикрытие. Это учитывал и враг, поэтому схватки в воздухе не прекращались.

Танки уходили вперед. Перебазироваться и вести боевую работу авиации с захваченных аэродромов, ко

торые находились, по сути дела, в глубоких тылах противника, становилось все сложнее. Большую помощь в охране действующих аэродромов оказывал технический состав авиационных частей и специально выделенные танковые подразделения. Техникам приходилось не только готовить самолеты к повторным вылетам, но

и с оружием в руках защищать подступы к местам стоянок своих истребителей.

Однажды, когда зеленая ракета известила о немедленном взлете, обнаружилось, что бетонированная полоса аэродрома заминирована. Головная группа самолетов, которой предстояло срочно сделать несколько вылетов, не имела ни лю

дей, ни специальных приспособлений для того, чтобы обезопасить взлет. Поле аэродрома сплошь покрывали глубокие воронки от бомб и снарядов. Однако выход был найден: истребители, рискуя повредить шасси или скапотировать на нос, взлетали и садились на узкую грунтовую площадку.

Генерал Савицкий вмес

те со своим командным пунктом следовал с передовыми группами. Его позывной «Дракон» был хорошо известен фашистам. Появление машины генерала в воздухе вызывало среди них панику. Вступать в единоборство с советским генералом хваленые асы не решались.

В одном из воздушных боев над Одером Савицкий в

стретился с фашистским самолетом незнакомой конструкции (позднее выяснилось, что это был двухтурбинный реактивный истребитель МЕ-262, на который гитлеровское командование возлагало большие надежды). Генерал атаковал противника, но превосходство гитлеровца в скорости сразу сказалось. Огонь же с дальн

их дистанций по скоростной и маневренной машине был малоэффективен. Надо было что-то предпринимать. Расстреляв остатки боекомплекта, Савицкий продолжал преследовать и ложно атаковать новый немецкий самолет. Это была схватка вооруженного с невооруженным. Чувствуя свое преимущество, фашистский ас стал

нападать смелее, но Савицкий искусно увертывался от огня. Рискуя столкнуться с машиной противника в воздухе или попасть в сферу действия его пушек, генерал вплотную приближался к самолету и фотографировал его во всех ракурсах. Фашист ушел, но снимки впоследствии помогли многим нашим летчикам изучит

ь новую технику противника и найти методы борьбы с ней.

Величайшее сражение на Берлинском направлении, между Вислой и Одером, затихало. Последний на его счету - 22-й фашистский самолет Савицкий сбил в конце войны в небе Берлина. Столицу Германии защищали тогда гитлеровцы из известных авиацион

ных эскадр «Мелъдере» и «Удет». Советские соколы из корпуса генерала Савицкого сбили в боях за Берлин около 200 самолетов. Это только над Берлином. Всего же за время войны части корпуса произвели 28860 боевых вылетов и уничтожили 1653 вражеских самолета. На 216-м боевом вылете закончил войну Евгений

Яковлевич Савицкий. Родина-мать снова высоко оценила его доблесть и наградила второй- «3олотой Звездой».

Давно отгремели залпы военных лет. Но летное мастерство генерала продолжает совершенствоваться. В 1948 году в День Воздушного Флота над Тушинским аэродромом в Москве пронеслась пятерка реакт

ивных истребителей. Ее возглавлял генерал-лейтенант Савицкий. Над центром летного поля демонстрировался высший пилотаж - пилотаж нового качества. История авиации еще не видела подобного. Пять стремительных краснозвездных птиц взлетали, кружились, проделывали замысловатые фигуры и снова шли крыло в к

рыло, как нарисованные.

Менялись марки реактивных самолетов, увеличивались высоты и скорости их полетов, сложнее становилось оборудование. И все это время Евгений Яковлевич Савицкий успешно познавал искусство пилотирования новых боевых машин. Любовь к летной профессии рождала все большее маст

ерство. В воздухе он чувствовал, что сливается с машиной в единое целое, что ручка управления является как бы продолжением мускулов его крепких рук.

* * *

Генерал вошел в стартовый домик, снял шлемофон и обвел взглядом летчиков:

Что приуныли, орлы? Нет погоды? Летать можно и на земл

И генерал стал показывать на макетах и моделях тактические приемы воздушного боя.

Надо хорошо представлять каждый маневр и какой временной выигрыш он дает. Учитывать каждую секунду. Порой одной секунды достаточно, чтобы победить.

И он рассказал о бое с новым фашистским «мессершмитто

До славного Дня Победы остаётся всего ничего - ровно неделя. Поэтому постараюсь каждый день выкладывать небольшие зарисовки о наших героях. Героях с большой буквы.

Евгений Яковлевич Савицкий относится к плеяде талантливых советских асов времен Великой Отечественной войны. При этом, всю войну он прошел на высоких командных должностях. Ему можно было и не участвовать в боях. Но девиз «Делай, как я!» стал для него главным в жизни. Он предпочитал лично вести в бой своих летчиков, подавая им пример героизма и мужества. Все эти качества принесли Савицкому славу не только боевого пилота, но и великолепного организатора, что он и доказал после войны.

Родился Савицкий 24 декабря 1910 года в городе Новороссийске в семье железнодорожного стрелочника. Был четвертым ребенком у родителей. Жизнь была к нему немилосердна. В 12 лет от холеры умирает отец. Затем он попал в детский дом. После окончания школы ФЗУ работал шофёром. Уже с юношества стал твердым, уверенным в себе человеком. Увлекался боксом.

В Новороссийске, как и в любом портовом городе, был морской клуб, где отдыхали и развлекались моряки с иностранных судов. С ними частенько встречался пока на ринге, а не в небе, будущий маршал. «Однажды (мне шел уже семнадцатый год) выставили меня против какого-то негра, - напишет впоследствии в своих воспоминаниях Савицкий. - Противник мне достался серьезный. Во-первых, килограммов на десять - двенадцать тяжелее; во-вторых, старше меня и явно опытнее. Словом, не моя весовая категория. Когда негр швырнул себя в очередном сокрушительном свинге справа, я вместо отхода назад сделал уклон вправо и нанес встречный удар. Мой левый прямой прошел, и перчатка пришлась точно в подбородок противника. Негр сел на брезент, а затем начал медленно валиться на спину... После этого боя тренер стал проявлять ко мне интерес, и на занятия в секции я ходил уже регулярно».

С ринга - в небо!

Занятия боксом помогали в жизни. Так, в конце 1929 года в составе группы содействия ГПУ он участвовал бою с вооруженной бандой. Именно тогда на юношу обратили внимание комсомольские вожаки и направили его в Сталинградскую военную авиационную школу, которую он окончил в 1932 году. В течение двух лет служил в родном училище летчиком-инструктором, а потом был назначен командиром авиационного отряда в Киеве. Но жизнь военного - это постоянные разъезды. Вскоре Евгения Яковлевича назначают командиром 61-го отдельного отряда особого назначения, который базировался на Дальнем Востоке. Перед началом Великой Отечественной войны он был ужекомандиром 31-й истребительной авиационной дивизии, на самой границе с Китаем. Ему тогда было всего тридцать лет.

Вполне естественно, что Савицкий не мог спокойно наблюдать, как его боевые товарищи мужественно сражаются с немцами, пока он вынужден охранять небо Дальнего Востока. Он рвется на фронт. «Предложили бы эскадрилью, звено, наконец, - и на это, скорее всего, согласился бы, - вспоминал позднее Евгений Яковлевич.- Бог с ней, с высокой должностью, мне было не до чинов - лишь бы сражаться с врагом, бить его, гнать с нашей земли к чертовой матери!.. А должности - дело наживное, такая война скоро не кончится».

Первый раз на фронт Савицкому удалось вырваться на стажировку в ноябре 1941 года. Как командир звена он принял участие в полетах на новых тогда истребителях ЛаГГ-3. В первом же боевом вылете сбил немецкий «мессер», но и сам чуть не погиб - его спасла бронеспинка самолета.

Вскоре его ожидало еще более ответственное задание. Под самый Новый год его неожиданно вызвал к себе командующий Западным фронтом ГеоргийЖуков. Майор Савицкий получил задание уничтожить здание, где располагался штаб немецкого корпуса. Несмотря на сложные погодные условия, он успешно справился с этим, получив за это успешное задание первый орден Красного Знамени.

После этого Савицкий на полгода вновь выпадает из боевой практики. Его назначили командующим ВВС 25-й армии на Дальнем Востоке. И лишь в мае 1942 года его очередной рапорт командование удовлетворило. Он был назначен командиром 205-й истребительной авиационной дивизии 2-й воздушной армии.

Несмотря на высокую должность и звание (а в 1942 году он был уже полковником), Савицкий постоянно принимал участие в воздушных боях. Причем, воевал исключительно на отечественных «Яках», в совершенстве освоив все типы истребителей этой марки. Особенно он отличился в боях под Харьковом и Сталинградом где проявил себя зрелым и грамотным командиром.

Однажды во время барражирования над одним из участков территории противника он уже собирался вести шестерку «яков» назад, на аэродром, так как горючего в баках оставалось совсем немного. И вдруг с запада, со стороны солнца, показалась большая группа «юнкерсов», идущих под прикрытием истребителей Ме-109. Савицкий принимает решение атаковать противника, и лично сбил один «юнкерс».

Слава о нем распространялась достаточно быстро. А вскоре пришло и очередное повышение в должности. В начале 1943 года он был назначен командиром формирующегося 3-го истребительного авиационного корпуса. Первые свои бои летчики корпуса Савицкого провели 20 апреля на Кубани в составе 4-й воздушной армии, сбив за день 47 самолетов противника. Одиниз них был на счету Савицкого.

У самого Чёрного моря

Но удачи и разочарования ходят рядом. Через неделю уже его Як-1 был сбит очередью с Ju-87 прямо над Черным морем, неподалеку от его родного Новороссийска.

Тот бой вначале был успешным для будущего маршала. «Вдавив гашетку, я видел, как загорелся один бомбардировщик, вслед за ним тут же задымил второй, - вспоминал Савицкий. - Выходя из атаки, я краем глаза заметил в боевом развороте двух «яков»: разделавшись с «мессерами», ребята спешили на выручку. Колонна «юнкерсов», разваливаясь на глазах, теряла строй».

Но и Савицкого вскоре подбили. Ему тогда очень повезло - рядом были советские катера, которые и спасли молодого военачальника.

«Стоя на берегу моря возле села Кабардинки с двенадцатикратным биноклем, который взял у морских пехотинцев, я рассматривал Новороссийск и его окрестности, - вспоминал он. - Знакомые места! Да еще как знакомые-то... Вот уж и впрямь угораздило свалиться с неба на землю именно там, где родился и вырос, где провел свое детство, свою юность и где когда-то получил путевку в большую жизнь... Оказывается, не только в кино да романах судьба такие коленца выкидывает!»

После освобождения Кубани его корпус, входивший уже в состав Южного фронта, участвовал в боях на Украине и в Крыму. К марту 1944 года он уже стал генерал-майором. На его счету было 15 самолетов противника и 107 боевых вылетов. 11 мая 1944 года ему присвоили звание Героя Советского Союза. Вскоре он стал генерал-лейтенантом авиации.

Интересно, что в этот же день в воздушном бою над мысом Херсонес, его самолет был подбит прямым попаданием зенитного снаряда. Савицкий с трудом сумел перетянуть свой горящий самолет на территорию, занятую нашими войсками и приземлил машину на фюзеляж, едва при этом не погибнув. При посадке он получил перелом трех позвонков, но остался в строю.

А вообще Савицкий был очень осторожным летчиком. И внимательным. Он не позволял противнику лишнего. «За все воздушные бои, в которых мне уже довелось принимать участие, ни одному вражескому истребителю ни разу еще не удалось сесть мне на хвост, - писал он в своих воспоминаниях. - Пробоины от самолетных пушек или от зениток - другое дело. От этого никто не застрахован».

Противник в Крыму был разгромлен. Но дальше у корпуса Савицкого были не менее кровавые бои. Ему предстояло с воздуха поддерживать войска, принимавшие участие в операции «Багратион» по освобождению Белоруссии. В ходе Висло-Одерской операции его корпусу, только что полностью перевооруженному на Як-3, было поручено прикрытие переправ через Вислу. Вот, к примеру, что писал о тех событиях в книге своих воспоминаний начальник штаба 2-й гвардейской танковой армии А. И. Радзиевский: «Мне не удается вспомнить других случаев, когда бы авиация перебазировалась на захваченные танковыми соединениями аэродромы до выхода общевойсковых армий. Такой маневр был осуществлен в ходе январского наступления частями 3-го истребительногокорпуса генерал-лейтенанта авиации Е. Я. Савицкого. В частности, поддерживавшая нашу армию 265-я истребительная авиационная дивизия этого корпуса подобным способом перебазировалась на захваченные нами аэродромы в Сохачеве, Любени и Иновроцлаве. Мы восхищались мужеством летчиков и техников 16-й воздушной армии, которые, пренебрегая опасностью, делали все, чтобы обеспечить прикрытие танковых соединений с воздуха».

В паре со своим ведомым Самойловым Евгений Яковлевич сам неоднократно летал наразведку и охоту на бомбардировщики противника.В небе Германии он одержал свои последние три победы, доведя счет до 22 самолетов противника, сбитых лично. Еще два уничтожил в группе с товарищами. Свой последний вражеский самолет, легкий «Физлер-Шторх», генерал Савицкий сбил над самым центром Берлина 27 апреля 1945 года. Он вдруг увидел, что с центральной аллеи Тиргартена взлетает двухместный связной самолет. Савицкий уничтожил его и тут же сообщил об этом в штаб армии. Над Берлином Савицкий совершил 216-й боевой вылет. А всего его 3-й истребительный авиакорпус за два года боев сбил две тысячи вражеских самолетов. 2 июня 1945 года Савицкий был награждён второй медалью «Золотая Звезда».

Он был не только по служебным характеристикам, но и по личным ощущениям каждого, служившего в 3 ИАК, самым авторитетным начальником, - сказано о Савицком в военно-историческом очерке о боевом пути 16-й воздушной армии, изданном в 1975 году.- Его отвага в сочетании с большим опытом и глубокими знаниями буквально покоряла людей. Вместе с тем, он был строгим, справедливым и добрым человеком.

Наши самолеты - лучше!

Савицкий стал самым результативным советским асом-генералом времен Великой Отечественной войны. Впрочем, летающий командир корпуса - было редкое явление, особенно для войск союзников. У них такого просто быть не могло. Настоящим шоком для союзников стал условный бой уже после окончания войны с английским «Темпестом», с которым Савицкий случайно встретился в небе Германии. Он не только принял навязанный ему английским летчиком воздушный бой, но и трижды на своем «Як-3» зашел в хвост условному противнику, обыграв его по всем статьям. А потом Савицкому позвонил Сталин. «Значит, наша машина лучше английской? - спросил он. - «Лучше!» - твердо ответил Евгений Яковлевич.

Сразу после войны он был назначен начальником Управления боевой подготовки истребительной авиации ВВС. Именно Савицкий предложил идею группового высшего пилотажа на реактивных самолетах, блестяще воплощенная во многих воздушных парадах. С 1948 года он командовал авиацией ПВО. В 1955 году окончил Военную академию Генерального штаба. Заслуженный военный лётчик СССР (1965). Последним освоенным им самолетом стал МиГ-21. Свой последний полет он провел 1 июня 1974 г., в возрасте 63 лет!

Всего же за время своей летной практики он налетал почти полтора года - время, рекордное для истребителя, при этом совершив 5 тысяч 586 посадок. Поистине, его можно назвать легендой не только советской, но и мировой авиации.

С 1966 года Савицкий являлся заместителем главнокомандующего Войсками ПВО страны. В 1961 году ему присвоили звание маршала авиации. С 1980 года он служил в Группе генеральной инспекции Министерства обороны СССР.

Савицкий за годы службы былнаграждён тремя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени, пятью орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, медалями, иностранными орденами. Умер он в 1990 году. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Его мундир с боевыми орденами находится в музее ПВО в подмосковном поселке Заря, для которого он немало сделал, будучи заместителем главкома ПВО. Дочь Савицкого - Светлана, стала летчиком-космонавтом, совершила два полета в космос, Герой Советского Союза.