Сущность теории власти фуко. Представление мишеля фуко о пределах власти Связь между властью и знанием

16.02.2024

В современном мире господствует английское слово власть – power, в немецком иные слова. Этимология слова происходит от латинского potere – в смысле в возможности быть в состоянии осуществить что-либо. Также подразумеваются средства, которые имеются для осуществления возможностей. Латинский корень трактует власть как преднамерено действующее явление. Здесь совершенно не фиксируется, и не обращается внимание, на так называемые автоматические проявления власти, которые выходят за рамки нашего субъективного намерения. Кроме того латинская этимология ограничивает проявление власти очевидными сферами сосредоточения силы и авторитета, не учитывая власть языка как такового. Власть не учитывает эффектов, которые порождаются властным взаимодействием. Эффект взаимодействия соизмерим по своим последствиям со своим первоисточником власти. Сложность в том, что эффекты взаимодействия чаще всего непреднамеренны. В современном мире существует лаг между властным намерением и произведённой в результате властного взаимодействия действительностью. Первым об этом заговорил Карл Шмидт, сейчас это банальное утверждение. Если видеть власть под таким неличностно взаимеодействующим углом зрения – власть как мейнстрим, следующий в русле дискурсов, то такая власть перестаёт принадлежать физическим лицам и даже институтам. Всё это привело к реконуептуализации власти во второй половине 20-го века. И происходило это не только в рамках политической теории. О том, что власть становится чем-то другим – заговорили структурные лингвисты, антропологи, психоаналитики, историки и теоретики литературы. Власть начали искать и находить там, где её и не подозревали. Власть стали находить в дискурсах научной истины, в массовых стереотипах по отношению к страданиям и удовольствиям, к развлечениям и страхам. Модернистское понимание власти было подорвано. А это значит, что власть перестала непосредственно связываться с правом, институтами, богатством и насилием. Исследователи стали видеть, что власть приобретает характеристики, которые ранее не улавливались. Граница между властью и знание и властью и идеологией стала трудно различима и зачастую стиралась. Стало, по сути, эмпирически очевидно, что если власть задаётся не только законами, а также словесными воздействием, имиджем, запросами рыночной экономики. (Воздействие имиджа может иметь властные последствия, и следует понимать каковы механизмы взаимодействия). Властные последствия стали находить в таких вещах, как отношение к здоровью. Учёные к концу 20-го века пришли к выводы, что современная власть не только воздействует на человека в определённом смысле она создаёт человека. Она делает человеческие миры существующими, а не только сдерживает и ограничивает, а это значит, что современная власть (власть в широком смысле) является генеративным началом, генерируя новое качество постоянное превышая саму себя. А власть, выходящая за собственные пределы, не может быть пространственно привязана и быть статична. Такая власть отличать от намеренного воздействия, а если это так, то её невозможно понять в категориях стратегии, тактики и логики. А именно так, до этого момента власть осмыслялась. Вся аналитическая практика была нацелена 3 аналитические категории. Когда задумывается о тактике, то вычленяем те сферы, где была нарушена норма. Логика власти понимается в соответствии с её целью. Когда говорим о новой точке зрения на власть – возникает выражение Фуко: «Власть есть везде». Это утверждение не доказывает, что власть везде, он просто вызывал увидеть власть в тех сферах, где её не ищут и не находят. В науке, сексуальности и искусстве. Фуко сместил акцент с тех, кто стоит у власти на формы и проявления власти, через действия. (также писал в теории коммуникативного действия Хабермаса). Фуко пытался увидеть категоризацию индивидуального. Индивидуальное проявляет себя как себя, а не как часть классификации (индивидуальное как индивидуальное, а не как что-то большее). Фуко в описании индивидуального попоытался освободитсья от форм власти которые делают индидвидов субъектами власти, кроме того Фуко отказывается от трактовки господства как видимого проявления силы, жестокости и несправедливости. Многообразная субъективация господства в ходе вопрсоизводлства социальных норм и практик.

Три модели власти: модель суверенитета, модель товара, репрессивная модель. Для Фуко это не три разных вида власти это модели, которые упорядочивают разные формы власти. Власть, как правило и закон. Товар описывает логику продвижения власти (власть как ликвидный материальный ресурс), а репрессии характеризуют действия власти через отрицательное сдерживающее проявление власти. В качестве альтернативы этим моделям Фуко предлагает аналитику власти как генеалогию. В представлении Фуко власть действует по принципу капиллярного орошения организма. Власти нет необходимости поддерживать власть иерархией и силовыми методами. Капилляры не насилуют организм, а поддерживают его – в этом их власть.

Модель суверенитета. В этой модели власть приравниваются к правилу знаком, которого является исполнение законов. Мы сами себе даём законы, и другие не могут заниматься правотворчеством. Фуко говорит, что этот дискурс возник и сформулирован договорной теорией, этот суверенитет возникает из госудасственного и индивидульного суверенитета. По его мнению здесь произошла подменяя понятия – суверинет есть проявление действуещей власти, а не его источник. Фуко говорит, чо сначала возникает власть а потом она конституирует как суверен а не наоборо. Суверенитет не имеет универсального характера, он зависит от конкретных проявлений власти. Фуко говорит, что сам по себе суверениет не существует, он воображаемый фантом и не имеет отношения к власти как реальность. У него нет ничего общего с суверенитетом. Из вездесущего суверенитета власть не возникает. Власть как верховенство – это архаика, в такой власти нет необходимости. Из этого Фуко делает вывод, что суверенная власть не является определяющей чертой современной политической жизни.

Модель товара. Труд как отчуждаемый ресурс власти капитала. Именно капитал убил суверенитет, благодаря капиталу стала возможна передача суверенитета, его лишение. Именно это превратило власть в товар, т.к. суверенитет можно взять, продать, заложить и пр. Именно власть как товар легитимизирует договорную теорию либеральной демократии. В этом смысле власть превращается в ресурс, которого с избытком у одних и не хватает другим. Для этого перераспределения создаётся либеральный механизм. В этой логике власть отчуждаема от субъекта. Капитал сделав власть товаром способствовал уничтожению такой власти. Т.к. быстро выяснилось, что власть не только принадлежит субъектам но и действует между ними. В логике капиллярного отношения власть питает отношения между субъектами (но не самого субъекта). В этой логике происходит смешение объектов и субъектов власти. Власть где происходит смешение объекторв и субъектов не улавливается товарными характеристиками, т.е. товарная модель власти не видит современную власть. (аналогия – антибиотики не видят вируса, ему нужна клетка, которую он увидит и уничтожит. Сам по себе вирус не клетка и не видим антибиотиками, также и товарная модель власти не видит характеристик власти). Модель власти как товара имеет определённое аналитическое значение как следствие, но не улавливает сущность.

Репрессивная модель власти. Власть как запрет. Которая наиболее психологически разработана в Фрейдизме: власть это преграда для удовлетворения наших желаний. Первым, кто систематически обосновал репрессивную модель власти – Гобс. Власть как средство сдерживания беззакония. Из-за очевидности данной модели власти, Фуко предложил систему критики репрессивной модели власти. 4 элемента. 1) Власть продуктивна, а не только репрессивна. Власть порождает смыслы и отношения. 2) Власть и свобода не противоположны. Т.к. вне власти нет субъекта, а если нет субъекта значит нет свободы. 3) Репрессивная модель предполагает наличие человеческой природы не затронутой властью. (репрессивная модель власти и человеческой природа несовместимы). 4) Репрессии как таковые не содержат в себе стремления к распространению. Пункты демонстрируют репрессию как инструмент власти, но не как её таковую. (власть как репрессивная модель – это как «молоток забивает гвозди», но сам молоток ничего не забивает – его кто-то держит в руках).

Соответственно дезавуировав три модели власти Фуко вырабатывает постмодернистское видение власти. Именно постмодерниское видение власти, т.к. постмодернистской власти как таковой нет. Фуко отталкиевает от биоэнергитеческих отснований и указывает на биоэнергетическое регулирование жизни человека, которое позволяет управлять любой человеческой жизнью минуя запреты (через культ здоровья, культ экономии энергоресурсов, культ комфорта. Это позволяет регулировать жизнь человека в каждую секунду жизни. Ни одной репрессивной модели это не под силу). Именно Фуко заговорил о власти знания как власти. По мнению Фуко власть знания позволяет сделать механизмы принуждения не очевидными) Именно дополнительные знания о болезни принуждают всё больше и больше тратить на здоровье. Фуко старается не ставить просто знак равенства между властью и знанием. Потому что само создание основополагающих знаний имеет очевидный политический потенциал. Именно через процесс создания знания Фуко вводит понятие дискурса. Именно в процессе создания знания дискурс принимает приципиальное значение. В дискурсе знание переходит во власть как власть истины. (дикурс как раговор, беседа). Дискурс – это не язык как таковой, как выявленный дискурс, охватывает ограниченное число терминов. Через дискурсы убеждения выражаются как здравый смысл. Таким образом, дискурс одновременно выражает истину и представляет субъектов с точки зрения этой самой истины. Дискурс в интерпретации Фуко уничтожает субъект. Дискурс это никогда не описание, даже если в рамках дискурса заявляется, что будет что-то описано. Дискурс создаёт каналы власти через артикуляцию норм. Следующая особенность дискурса, что он презентует истину как власть, а презентуя истину как власть дискурс разрушает грань между истиной и властью. А значит разрушает значение истины в её объективистском смысле.

Складывается некая иллюзия уменьшения господства, но оно не становится меньше, просто оно теряет системный и иерархизированнный характер. Кроме того, говоря о дискурсивном взаимосдействии Фуко утверждает, что в современном мире формируются разные стили и технологии власти. Здесь он вступает в прямую полемику с неомарксизмом. Фуко утверждает, что если истина устанавливается дискурсом, то идеология как одно из проявлений власти – это не просто слова, идеология как дискурс рождает власть, а значит и порождает саму действительность. Действиетельность сама стала ложной реальностью.

governmentality. Модель власти Фуко построена на продуцировании и рассеивании. Происходит комбинация, но не систематизация макро и микро власти. Воздействие на тела и психику людей комбинируются с традиционными властными воздействиями. В этой связи главное обнаружить как власть создаёт субъект, а не как она ограничивает уже существующие субъекты. Чем больше власть способно создавать субъекта, тем меньше ей нужно его принуждать, тем самым создаётся иллюзия уменьшения власти. По аналогии с политическим режимом формируется режим истины. Происходит это из-за наложения друг на друга власти и знания. Возникает своеобразный дискурс, который Фуко обозначил. Этот режим уходит корнями в 16 век, именно тогда по мнению Фуко произошёл взрыв. Т.к. с 16 века перестали действовать принципы на которых стояла власть (власть от Бога, верность подданных) С точки зрения элиты вопрос – как стать наилучшим правителем. Именно в эпоху нового времени 17-18 веков, правительство стало мыслится как «поведения поведения», т.е. правительство должно было направлять повдение социального тела, не только через открытую силу. Очень быстро выяснилось, что Левиафаном нельзя управлять силой, уже Гобс поднял проблему, что Левиафаном вообще нельзя управлять. Левиофан в лучшем случае подвержен саморегуляции. Требование саморегуляции относилось прежде всего к правлению. Соответственно саморегуляция правительства предполагала определённую степень свободы подданных. Ситуация когда в саморегуляции правительства освобождалось население – Фуко назвал gverntality. Сочетание, но не система управления, знания и дисциплинарной практики. Явление «говернменталити» не поддавалось чёткой централизации.

Особенности «говернталити»:

1) Готовность на освоение и реализацию любых индивидов и групп и без этого человеческое сообщество подвергается саморазрушению и дизинтеграции

2) Способность пользовать широким набором способов эксплуатации. Может воздействовать как на отдельные части тела, так и на массовые представления и практики. Это всё фиксируется в различных дискурсах – безопасности, потребления, здоровья.

3) Способность действовать не только через механизмы видимой и подотчётной власти – так называемая пастерская власть. (Пободно этому говорит Обама, он говорит как проповедник, а не как публичный политик)

4) Её дискурсы вообще не имеют отношения к политической власти, наиболее очевидно в научных и религиозных дискурсах, несистемно и рассредоточено.

Таким образом, говернменталити способна организовывать мысли тела и технологии субъектов. При чём таким образом, что субъекты становятся восприимчивыми к управлению, именно это ведёт к огосударствелению государства, которое начинает упралвять не только политикой но и нашим потреблением, здоровьем. Через дискурс государства происходит управление реальностью. Происходит децентрация государства – оно становится вездесущим, но теряет свою непосредственную, принуждающую силу. Этот процесс начался с разрушением феодализма и достиг максимальной точки во 2 половине 20 века. Со времён распада феодализма государство перестало быть гомогенным подобно семье, а правительство стало модальным.

Теоретизирование власти после Фуко.

Главной целью считал отсечение головы гидры (состоящей из Маркса, Ницше и Вебера). Он нашёл власть в дискурсивных связях (между политикой, наукой, педагогикой, медициной и системой наказаний). Критический потенциал Фуко оказал влияние на политическмкую теорию и наукку, сфера полит анализа чрезвычайно расширилась, считается. Что Фуко попытался преодалеть парную категорию материализм-идеализм. Тем самым Фуко разрушил идентичность понятий реализма и материализма. И разрушение парной категории произошло через провозглашение Фуко реализма дискурсов. Можно быть радикальным критиком и при этом оставаться реалистом. При этом критическим потенциалом Фуко воспользовались представители других научных направлений. Так во многом именно теория Фуко привела к развитию радикальный теории демократии (яркий представить Connoly). Именно в рамках радикальной теории демократии произошло осмысление свободы как практики, а не как принципа или понятия. Т.е. свобода как практика производимая властью, а не как принцип освобождения от власти. Помимо этого теория Фуко стимулировала развитие современного феминизма, постколониализма, критической теории права и современной теории международных отношений. Ничем этим Фуко не занимался, но сферы получили развитие благодаря ему. Фуко не победил в теоретическом споре, ни с неомарксизмом, ни с постструктурализмом. Генеология Фуко ничем не лучше, чем … . Дискурс ничем не лучше структуралистского видения идеологии. Марксисты доказали, что государство это не миф и оно сохраняет материальную бесспорность, более того, критики отметили, что Фуко занимался внутригосударственной реальностью управления власть, не обращая внимания, что государство было и остаётся главным действующим лицом на мировой арене, особенно в чрезвычайных ситуациях. Основная сложность интеграции наследия Фуко в политическую теорию состоит в том, что его концепция власти не является политической. Если признать власть Фуко политической – политика становится вездесущей и теряет своё аналитическое значение.

Хабермас и его школа (Чемберс, Дризик). Делиберативное направление – прямой наследник ранней франкфуртской школы. Модель делиберативной демократии отличается от либералистских моделей. Эта модель изначально ориентировалась не на обоснование сногообразия как такового она изначально ставила цель – найти ответы на вызовы социального неравенства и справедливости, современного капитализма воплощённого в современной демократии. Хаб со школой настаивали, что это не сугубо теория, а модель реалистична и имеет признаки воплощения в реальном политическом мире. Хабермас утверждает, что его теория смогла преодолеть на его взгляд ложную парную категорию «должного и сущего». По его мнению, нет антогонистического противоречия между должно и есть, по его мнению на этой категории столкнулась либеральная демократия. Тем самым либеральная демократия не способна к самореформирвоанию – значит тупик политической эволюции. Хабермаса можно считать прямым наследником франкфурской школы с большой натяжкой, так как отцы основатели школы выступили с критикой нормативной политической теории как таковой. Критическая теория общества отвергла нормативное и должное, тем самым она настаивала на том, что анализ жизни возможен только как критика. Сама политическая теория сосредоточилась на критике буржуазной культуры, в результате чего критика замкнулась сама на себе. Это было систематизированное яркое осмысление. Хабермас подверг критике теорию общества. Он создал нормативную политическую теорию франкфуртской школы. В чём состоит нормативность, предложенная им: вся модель критической делиберативной демократии в качестве некого фонового условия существования предполагает обязательное наличие беспрепятственной речевой коммуникации – она ценна сама по себе, но ценностью в своей эмпирической данностью не является. (вещь для себя. К ней неприменимы нормативные оценки) Воздействие Хаба на интеллекутальное сообщество была такой, что целое поколение западных интеллектуалов попала в ловушку софишма. Теоретическая стройность делиберативной демократии стала трактоваться не как должность, а достижимость. Есть ли способ практической проверки делиберативной демократии. Способ эмпирической проверки модели демократии в условиях глобализации. Именно глобализация уничтожает либерально-правовую основу государства как проекта. Глобализация – как смертельная опасность. Хаб утверждает, что лишь делиберативная демократия может ужиться с демократией. Теорию Хаба стали рассматривать как модель для реального воплощения. Стали обозначаться противоречия. Делиберативная демократия предполагает полную смену экономического и потенциального строя. В рамках ЕС она предлагает конкретные изменения в существующей политической практике. Этот недостаток был взят на вооружение практическими политиками. Делиберация порождает потеря субъекта гражданского общества, тем самым создаётся зазор (пустота) между делиберацией и демократией. Реальная делиберация не может быть бессубъектной. Сама теория делиберативной демократии вызвала волну делиберализации. Возвращаясь к потере субъекта. Делиберация не являтся реальной, если она без субъекта, соответственно критическая дискуссия не должна быть анонимной. Кроме того, выясняется, что делиберативная демократия критикует либеральную, но предлагает варианты. Демократия из режима должна превратиться в процесс. Субъекты требуют наличия институтов, а институты норм. Следует говорить об антиномии критической теории Хаба. Наиболее явственно они проявляются в делиберативной демократии. Антиномии критического общества – с одной стороны Хаб выдвигает действительное радикальное видение демократии, в это делиб демократии происходит гражданская дискуссия, которая имеет очевидные последствия деятельности правительства. При этом Хаб различает слабые и сильные общества, сильные способны на оформление своего существования, сильное общество может навязать правовое решение, а слабое не может. Хаб не видит структурных различий между сильными и слабыми обществами. Потому что и в сильных и в слабых обществах имеет место коммуникативная власть, как производная от спонтанных и беспрепятственных … . Критики утверждают – да есть коммуникативная власть. Для такой власти формальные институты – продолжение гражданского общества, но получается, что такая коммуникативная власть узаконивает деятельность бюрократии. Бюрократия получает дополнительное обоснование своего существования. Административное государство может получить демократическую легитимность, которой нет даже базовой (либеральной) демократии. Эта легитимность обеспечивается за счёт равенства шансов участия в дискуссии (публичном дискурсе). Здесь становятся видны соц-дем уши общества, так как равенство шансов может быть достижимо при соблюдении социально-экономических принципов эгалитаризма. Легитимнее делиберативной демократии может быть только радикальная социальная демократия, но как ни странно с другой стороны делиберативная демократия достижима в рамках государства всеобщего благоденствия. Почему такое противоречие возникает? – Изза особенностей коммуникативной власти общества, т.к. умеренный вид делиберативной демократии продиктован не безграничными коммуникативными возможностями общества. Хабермас утверждает, что коммуникативная власть общества не может править сама по себе. Но только через использование административной власти в определённом направлении. Нпосредственное воздействие на процесс управления всё-таки оказывает административная власть, сама коммуникация в процессе власти не проявляется. Но проблема в том, что в таком виде делиберативная демократия оказывается на обочине политики и проявляется такая делиберативная демократия проявляется в полной мере и объёме в исключительных обстоятельствах. Сам Хабермас эти исклбючительные обстоятельства не перечисляет (когда делиберация выходит на первых план). Достоинством делиб демократии самими сторонниками считается её применимость к условиям глобализации. Более того по мнению Хабермаса между делиб демократии и глобализ есть сущностное сходство в том. Что разрыхляют(делают неочевидно) связь между традиционной властью и легитимность. Делиб демократия не является привязанной к определённой теорритории или нации, как это происходит с либеральной демократией, поэтому делиб демократия может быть публичной основой космополитической системой управления. Как писал Дризек – делиб демократия основана начеловеческом общении для которого существующие границы не существуют. Именно поэтомделиб демократия - постнациональная демократия. При этом Хабермас в популяризации теории прежде всего ориентируется на ЕС, именно поэтому Хабермас так популярен в странах Европы. Его последователи в этом смысле более радикальны и предлагают более радикальную модель делиберативной демократии, которая должна стать основой транснациональных принципов принятия решений в условиях глобального гражданского общества.Естественно всё это должно сопросовождаться глобальными экономическими реформами. Современненый мир не готов к этому. Модель делиб демократии может создать новые глобальные и безопасные формальные институты. А безопасны они т.к. эти институты произовдны от гражданского коммуникативного действия. Поэтому ни при каких обстоятельствах не могут узурпировать власть. По мнению радикальных сторонником Хабермаса только делиб демократия может решить проблему всеобщего включения и предствителсьтва с которыми либеральная демократия не справиласт. Либеральная декмократия признала, что всеобщее представительство невозможно, возможно представлять наиболее значимые круги. Делиб демократия основана на взаимодействии основанных на диалогах. В ходе таких дейтвий принимаются во внимание мнения всех, кто в эти диалоги вступают. Это не значит, что потребности и интересы войдут в окончательное решение, но значит, что они буду обсуждены. Делиб демократия действует качественно более высоким взаимодействием. В качестве применения делиб демократии – сторонники Хабермаса предлагают реформировать ООН. Не будет работать глобальный механизм управления национальными демократиями. Нужно принципиально изменить ООН, она должна стать органом координации глобального мира. При этом главной социальной задачей, которая должна быть решена в рамках делиб демократии в мире – преодоление бедности. Только преодоление бедности позволит создать глобальное гражданское общество. Без этого любая делиберация является бессмысленной. Глобальное гражданское общество – глобальная сеть общественных организаций, на данный момент такого общества не существует – это цель к которой нужно стремиться.Сам Хабермас предлагает модель делиб демократии - для решения проблем ЕС как инновационного проекта. Он предложил дискурсивную модель демократии для соглашения между евроскептиками и оптимистами. Критики Хабермаса обоснованно говорят, что он во много выдаёт желаемо за действительное преуменьшая значение европейской регионалистики. Проблема ЕС не в межгосударственной интеграции, а межрегиональной. Различия между государствами велики, но если поделить Европу на регионы – различия ещё больше. Дризек, который считается левым последователем Хабермаса и его критиком настаивает, что центры принятии решений вряд ли могут быть эффективно подчинены коммуникативной власти. Исходя из этого Дризик противопоставляет глобальное транснациональное общество ограниченным в повестке дня институтам капиталистического государства. Данное противостояние не увеличивает, а сокращает площадку для диалога. Считает, что кооптация делибартивного гражданского общества – это угроза. Гражданское общество должно влиять на аппарат управления но нив коем случае не должно участвовать в этом аппарате управления. Недостаток модели делиб демократии, что как политическоая релаьность делиб демократия будет всегда усечённой демократией. Воздействие делиберативной демократии не эквивалентно эффективному осуществлению власти. Влияние как таковое не решает проблемы значимости глобального гражданского общества. Глобальное гражднское общесвто должно не только влиять, но и помешать. Влияние всегда было, но это не трансформировалось во власть (вассалов на феодалов, жён и детей на мужей и пр. Нет гарантии, что решение будет соответствовать оказываемому влиянию). Если рассматривать демократию как форму власти – делиберативное внимание не является демократией. Оно может быть именно демократией только в случае непосредственного участия коммуницирующих граждан в самом принятии властных решений. А для этого граждане должны быть способных на самостоятельное законодательство. Диалог – как обязательное условие, но является ли коммуникация законом? Если мы объявляем коммуникацию законом – значит, будет создан институт контроля за коммуникацией.

Мишель Фуко ($1926-1984$) – французский философ, творчество которого исследователи относят к двум течениям философской мысли $XX$ века: структурализму и постструктурализму. Его работы касаются проблематики культуры и отдельных вопросов социальных институтов и явлений: безумия, власти, насилия, сексуальности. В своей философии М. Фуко опирается на Ф. Ницше и М. Хайдеггера.

Период структурализма

В данный период в работе «Слова и вещи» М. Фуко создает «археологию знания».

Определение 1

«Археология знания» - специфическая теория анализа европейской культуры и науки, смысловым центром которой является проблематика языка.

Все предшествующие теории, описывающие развитие истории и культуры, Фуко называет доксологией. Последняя своей основой утверждение линейного хода истории и культуры, двужей силой которого является прогресс разума.

М. Фуко в рамках европейской культуры выделяет ряд эпох, которые не имеют между собой единства, не представляют непрерывное развитие. Мыслитель выдвигает понятие «историчности», говорящее о наличии отдельной истории у каждой эпохи. История, по своей сути, обладает принципиальной прерывностью.

В основе «археологии знания» ключевым является понятие эпистема.

Определение 2

Эпистема – это структура, исторически изменяющаяся и определяющая содержание наук и, в частности, теорий в тот или иной период развития науки и культуры; эпистема – образ мышления.

М. Фуко в своем проекте «археологии знания» на основании отношения между знанием и вещами выделяет следующие эпистемы:

Ренессансная эпистема$ (XVI в.)$ отличается тем, что язык здесь не обособился в самостоятельную инстанцию знаков, а он рассеян среди вещей мира.

Классическая эпистема $(XVII-XVIII вв.)$ характеризуется обретением языком автономности. Язык становится равен мышлению и знанию. Отныне он являет собой некий ключ к пониманию наук и культуры.

Современная эпистема $(XIX-XX вв.)$ – это эпистема систем, что связано с появлением ранее не бывших наук: биологии, лингвистики, политэкономии. Язык становится строгой системой формальных элементов, что приводит к замыканию его на самом себе. Язык – предмет для изучения, вместилище традиций.

Период поструктурализма

В постструктуралистский период своего творчества М. Фуко переходит к теории «знания-власти». К этому его приводит критика рациональности науки. Указанную тенденцию можно видеть в работе Фуко «Порядок дискурса» ($1971$). Здесь знание понимается как насилие над вещами.

В книге «Надзирать и наказывать» ($1975$) тема «знания-власть» является центральной. Свою теория «знания власти» Фуко противопоставляет либеральной и марксисткой.

Власть, по Фуко, не есть явление институционно локализованное, но она пронизывает все общество в целом, она осуществляет репрессивные функции, доходя до того, что становится производителем реальности. Схема проста: для того, чтобы что-то подавить, властная структура сначала это порождает. Полиция порождает преступность, что бы с ней потом бороться.

Ключевая функция власти надзирать и наказывать, поэтому образ ее выражения – это тюрьма. Власть анонимна, рассеяна на множество очагов, представляет собой некую абстрактную, неуловимую машину, не нуждающуюся для своего существования в человеке и гуманизме. Поэтому науку о власти Фуко называет «микрофизикой власти».

Наибольшую связь власть имеет со знанием. М. Фуко эту взаимосвязь доводит до предела. Знание как таковое основано на коммуникации, оно добывается, может быть присвоено или сокрыто – все это формы власти. Власть и знание друг друга обуславливают: власть устанавливает знание, при этом знание выступает ее гарантом. Сама процедура «добычи» знания с помощью научного наблюдения схожа с надзором политическим.

М. Фуко западную цивилизацию называет инквизиторской. Ее образная модель – это паноптикум И. Бентама. Принцип паноптикума лежит в основе организации всех социальных институтов и структур.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Теория власти Мишеля Фуко

1. Мишель Фуко . Биографическая справка

Фуко, Мишель (1926-1984) - французский философ-постструктуралист, ставивший целью описание механизмов порождения текстов, форм знания, самоидентификации; занимался проблемами девиации и власти. Условно в творчестве Фуко можно выделить 2 ключевых периода: структуралистский, включающий в себя изучение «археологии власти» (60-е гг.), и постструктуралистский, охватывающий исследование «генеалогии власти» (60-70-е гг.) и «эстетики существования» (нач. 80-х гг.). Основные работы: «История безумия в классическую эпоху» (1961), «Рождение клиники» (1963), «Слова и вещи» (1966), «Археология знания» (1969), «Порядок дискурса» (1970), «Надзирать и наказывать» (1975), цикл «История сексуальности» (1976-1984).

2. Понятие дискурса и его место в теории власти Фуко

Дискурс, как его определяет А.Р. Усманова в статье «Новейшего философского словаря», «в широком смысле представляет собой сложное единство языковой практики и экстралингвистических факторов, необходимых для понимания текста». В более обыденном значении можно говорить о дискурсе как об упорядоченном письменном или речевом сообщении отдельного субъекта, о речи, погружённой в социальный контекст.

Какое же место занимает это понятие, казалось бы, не имеющее никакого отношения к философии, в работах Мишеля Фуко? Чтобы понять это, обратимся к тексту его лекции «Порядок дискурса», представленному в сборнике «Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности». Власть Фуко понимал не как совокупность институтов и аппаратов, а, прежде всего, как множественность отношений силы, имманентных области, где они осуществляются. Т.е. она «не отделима от дискурса, в рамках которого функционирует и одновременно конституирует его организацию». По мнению Фуко, в любом обществе дискурс стремится к достижению властных полномочий; социум отвечает на это соответствующими процедурами, ограничивающими данные стремления и тем самым как бы присваивающими силы дискурсов. В первую очередь, для этого используются техники запрета (более подробно эта проблема рассматривается в работе «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы»), вытеснения (применяется в отношении дискурсов, порождаемых людьми, объявленными безумцами; раскрывается в работе «История безумия в классическую эпоху») и т.н. «воля к истине», к которой фактически сводятся две первые. В то же время и сами дискурсы проявляют способность к самоконтролю через «процедуры, которые действуют скорее в качестве принципов классификации, упорядочивания, распределения, как если бы на этот раз речь шла о том, чтобы обуздать другое измерение дискурса: его событийность и случайность».

Фактически, к началу ХХ века контроль за дискурсами приводит к тому, что научный, понимаемый в данном случае как прошедший систему верификации, общепринятый дискурс «навязывается сознанию человека в качестве неоспоримого авторитета, заставляющего и побуждающего его мыслить… готовыми понятиями и представлениями». С точки зрения Фуко, на данном этапе развития в человечестве правят дискурсы дисциплинарных институтов, так как, поскольку сознание носит языковой характер, то современный язык науки формирует «поле сознания», тем самым контролируя его. Таким образом, дискурс занимает в теории власти Мишеля Фуко одну из центральных позиций.

3. Сущность теории власти Фуко

фуко власть девиация самоидентификация

Изучая развитие наук в XIX веке, Фуко пришёл к выводу, что параллельно с эволюцией знания о человеке шло непрестанное развитие технологий контроля за личностью и усложнение аппаратов реализации власти. Ныне власть реализуется через социальные институты, претворяющие социальные нормы в жизнь через техники запрета и вытеснения. Тюрьма, школа, армия, клиника и фабрика - именно они, вкупе с научными дисциплинами, обеспечивающими их функционирование, стали инструментом осуществления власти.

Однако же, при всём своём интересе к данной проблеме, философ так и не выработал собственную концепцию власти. Это действительно так, поскольку лишь в поздний период своего творчества Фуко начал осознавать место таковой концепции в своих теоретических изысканиях. Вот что он сам писал об этом: «Когда я обращаюсь к прошлому, то спрашиваю себя: о чём я говорил в «Безумии» или «Рождении клиники», кроме власти? Однако же я прекрасно понимаю, что… у меня никогда не было данного поля анализа в моём распоряжении». Для Фуко вопрос «Что есть власть?» всегда был вторичен по отношению к вопросу «Как власть самореализуется?» (при этом следует понимать, что философа интересовало не то, как власть обнаруживает себя, но какими средствами она действует и что происходит, когда индивиды вступают в отношения власти друг с другом).

Таким образом, вместо того, чтобы давать однозначные, чёткие ответы на возникающие в ходе исследования власти вопросы, автор, в основном, в различных фрагментах своих трудов бессистемно рассуждает о различных её (власти) аспектах. На мой взгляд, это отсутствие логики построения текстов чрезвычайно затрудняет восприятие данной концепции. Собственно, и сам Фуко неоднократно говорил о том, что «общая теория власти невозможна и что к данному предмету можно обращаться лишь в отношении определённых сфер, в коих власть имела место быть, демонстрируя, как власть их структурировала». Более того, известно следующее его высказывание: «Я никоим образом не конструирую теорию власти».

Всё это вынудило меня избрать для изложения сущности данной концепции следующую форму: выделить основные идеи (скорее даже, если соответствовать самому Фуко, основные свойства власти) и, представив их в виде отдельных тезисов, раскрыть содержание каждой.

1. «Исследование микрофизики власти предполагает, что отправляемая власть понимается не как достояние, а как стратегия, что воздействия господства приписываются не «присвоению», а механизмам, маневрам, тактикам, техникам, действиям… эта власть скорее отправляется, чем принадлежит». Власть, таким образом, ни в коем случае не следует понимать как нечто субстанциональное. Сам Фуко говорил о том, что власть не является ни достижением, ни позицией, ни наградой; нет, её должно воспринимать как функцию политических технологий в отношении «социального тела».

Власть имманентна всем социальным отношениям. Не будучи частью отношений владения, собственности, она не может быть локализована в руках одного индивида. Скорее, следует говорить о её реализации через сетеподобное объединение индивидов, кое, в то же время, сами подлежат её воздействию. При этом нельзя расценивать данную структуру как стабильную; Фуко описывает власть как нечто, «циркулирующее» в обществе. Власть воздействует, если можно так выразиться, как снизу вверх, так и сверху вниз.

Основа власти лежит в механизмах, порождающих социальные связи и различия. Фактически, по Фуко, отношения власти лежат в основе различных дифференциальных отношений, являясь внутренним условием экономики, политики и т.д.

2. Власть не носит чисто репрессивный характер; она позитивна, следовательно, продуктивна. Как утверждал сам Фуко, если бы власть выражалась лишь через систему запретов, было бы практически ирреально заставить людей подчиняться ей. Власть принимается именно в виду того факта, что она попеременно то воспрещает, то продуцирует. Она скорее подобна создающей сети, пронизывающей все слои общества, нежели машине репрессий.

Однако же и борьбу против власти, сопротивление ей «не следует понимать как попытку отрицания власти», поскольку она сама по себе продуцирует властные отношения, как бы поддерживая своего противника.

3. Власть неразрывно связана со знанием (которое, как и власть, носит социальную природу). «…надо признать, что власть производит знание (и не просто потому, что поощряет его, ибо оно ей служит, или применяет его, поскольку оно полезно); что власть и знание непосредственно предполагают друг друга; что нет… знания, которое не предполагает и… не образует отношений власти». Как мы видим, такие конструкты, как власть и знание, не могут быть независимы; по Фуко, они не пребывают в причинно-следственных отношениях, а являют собой две стороны одних и тех же отношений социального характера.

Механизмы власти параллельно являются механизмами формирования и аккумуляции знания. В конце концов, эти два понятия в понимании Фуко образуют между собой столь тесную связь, что он вводит для их обозначения как бы новое, унитарное понятие «власть / знание» (pouvoir/savoir), изучению посредством которого подлежат социальные и научные практики. «Власть/знание… конструируется как эвристическое», предсказующее и взаимопредопределяющее развитие обеих сфер.

4. Власть/знание проявляет себя через дискурс. Отношения власти равно не могут ни возникнуть, ни развиваться, ни нормально функционировать вне производства, накопления, циркуляции и функционирования дискурса.

5. С властью в знании необходимо бороться. Борьба с властью успешна, если ведётся на двух уровнях: с внешними формами (насилием, репрессиями, законами и т.д.) и внутренними, имманентными знанию, причём акцент делается именно на втором. В то же время Фуко отмечал, что, так как знание есть на всех уровнях общества, то эффективно сопротивляться его власти может лишь «абсолютный учёный», владеющий практически всеми возможными дискурсами. Лишь он, непосредственно производящий знание, не нуждается в политике. Используя свои достижения в целях всеобщего блага, он не нуждается в партиях и общественных объединениях. Фактически, в обществе непрестанно идёт борьба знания подавляющего и подавляемого. Чтобы эта борьба была эффективна, необходимо соблюдать следующие принципы:

борьба не должна быть идеализирована.

борьба должна носить внетерриториальный и внеклассовый характер; это означает потерю индивидом, вступающим в неё, как своей принадлежности, так и своей маргинальности.

борьба должна вестись за право быть отличным от других, т.к. ни одно субъективное мнение не является универсальным, а, следовательно, его нельзя навязывать всем.

борьба должна вестись против привилегированности познания, чтобы преодолеть подчинение власти наукой.

Однако же не следует рассматривать власть и сопротивление ей у Фуко так же, как это делается в марксизме, то есть как дуализм и вечную оппозицию. Философ отрицал такую позицию, объясняя это тем, что «власть рождается из множества отношений». Более того, в некоторых контекстах сопротивление власти он рассматривал как объект её применения (например, когда говорил о том, что реальной политической задачей общества является критика институтов, через которые реализуется власть, чтобы политическое насилие, осуществляемое ими, раскрыло себя и с ним стало возможно бороться; тем самым он поддерживал идею локальной борьбы путём критики властных структур, что, в свою очередь, должно было привести к отделению «власти истины от социальных, экономических и культурных форм гегемонии, в рамках которых она действует в настоящее время». То есть, его позицию в данном вопросе можно охарактеризовать следующим образом: в наше время акт сопротивления власти всё ещё является властным действием сам по себе и, соответственно, несёт на себе черты эффекта власти).

6. Дисциплинарная власть, отличаемая Фуко от «суверенной» власти, опосредованной юридическими дискурсами, структурирует деятельность до тех пор, пока власть не интернализуется и не станет, в той или иной степени, невидимой. В современном обществе власть из видимой системы принуждения превращается в сферу воздействия частных дисциплинарных практик (так, она во многом становится областью скорее «лечения», чем наказания).

Следствием этого является тот факт, что, пройдя институционализацию, дисциплинарные технологии в процессе своего функционирования нередко вступают в противоречие с принципами, документально зафиксированными в законах; в то же время они обосновывают себя «посредством непрестанного включения себя во внесудебные системы». Таким образом, размываются собственно границы существования дисциплинарной власти. Ныне дисциплина как механизм ведёт к диссоциации законодательной системы, которую, хотя она никогда и не будет полной, уже нельзя отрицать. Фуко называет её «антизаконом».

По его мнению, дисциплинарная власть основывается на непрестанном наблюдении, вмешательстве, самореформации и практике. Она заменила собой и власть короля, и власть церкви. Тюрьма, армия, школа, клиника, полиция - вот институты, характерные для нынешней эпохи. Микротехники дисциплинарной власти нормализуют и предписывают поведение не только индивидов, но и социальных общностей.

7. Власть производится и воспроизводится посредством множества различных программ, технологий и стратегий, как явных, так и неявных (например, дискурсивные практики, действующие в сфере цензуры). Фактически, власть атрибутивна по отношению к действительно огромному комплексу стратегических отношений, и это будет истинно в любом конкретном типе общества. При этом нельзя сказать, что эти стратегии неизменны, равно как они не являются и постоянно изменяющимися.

8. Всякий феномен власти смежен другому, а не зависит от него (в данном случае имеется в виду отсутствие причинности, а не отношения зависимости). В то же время для отношений власти характерно поддержание определённой дистанции как между её феноменами, так и между субъектами (например, учитель и ученик, солдат и офицер, доктор и пациент).

9. Властные отношения имманентны для того, что Фуко в работе «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» называет «политэкономией тела». Вот как он сам писал об этом: «Политический захват тела связан сложными двусторонними отношениями с его экономическим использованием; тело захватывается отношениями власти главным образом как производительная сила. Но, с другой стороны, его функция как рабочей силы может осуществляться только в том случае, если оно вовлечено в систему подчинения… тело становится полезной силой только в том случае, если является одновременно телом производительным и телом подчинённым. Подчинение его не достигается исключительно средствами насилия или идеологии». Таким образом, но мнению Фуко, сфера действия власти охватывает не только «большие дела», но и, возможно, в первую очередь уровень материальных сил.

10. Идеальной формой власти Фуко называет такую, при которой можно будет говорить о самоконтроле и самодисциплинировании людей; она должна применять себя в каждом мгновении жизни каждого индивида, усиливая степень его самоидентификации, опосредуя его сознание принципом Истины, коий он должен признать и интериоризировать и другим должно признавать в нём. Создавая таких субъектов, власть не должна стремиться к достижению абсолютного конформизма. Наоборот, её долг - в первую очередь производить на свет индивидуальности, к которым Фуко чуть ли не в первую очередь относит различного рода девиации.

Здесь следует пояснить, что отклонения от нормы всегда представляли для Фуко огромный интерес. Во многом именно девиантные дискурсы были для него источниками истинного знания. Он объяснял это так: истинный интеллектуал маргинален, так как знание всепроникающе, оно носит всеобщий характер. Потому и «маргинальное знание», то есть порождаемое маргинальными меньшинствами (будь то безумцы или заключённые), заслуживает рассмотрения и признания. Тем не менее, не следует потакать преступлению или безумию, поскольку социально не преступление, а то знание, «которым обладает заключённый, понесший наказание».

11. Власть также представима как «предположительно рациональный конструкт, состоящий из новых институтов, режим Истины, который включает в себя и расширяет эффекты знания».

12. Власть находится везде не потому, что она всё охватывает, но потому, что она исходит отовсюду. В более поздних работах Фуко обращается к т. н. «микровласти». Акцент здесь делается на её локально действующих техниках. Эта система интерсубъективных отношений власти проявляется в форме упорядоченья этих отношений и контроля за ними, одновременно регулируя «субъекты, объекты и конфигурации дискурсивных практик посредством кодифицированной регламентации порождения дискурса». Что касается реализации сопротивления власти на микроуровне, то Фуко утвержает, что изменения внутри даже одного-единственного социального института влекут за собой изменения во всём множестве институтов.

13. Уже незадолго до смерти Фуко стал включать в свои представления о власти чисто прикладной аспект - (у) правление. «Управление индивидом должно быть связано… с целью улучшения условий жизни человечества в целом…» Таким образом, его заинтересовало то, как власть расширяет сферу своего воздействия и как направлять это воздействие на благо людей.

Взгляды Фуко на власть от бытовавших ранее концепции по множеству весьма значимых пунктов. Фуко не отделял социальный контроль от контекста отношений власти, не выносил его за их рамки; нет, он говорил, что его место внутри них. Французский философ утверждал, что нельзя «разделять применение власти и социальный контроль… иначе не будет возможным определять отношения власти как определённый вид социальных отношений».

В то же время Фуко не отрицал воздействие на власть норм, присущих социальным отношениям. Нормы имманентны применению власти; они делают власть менее заметной, не лишая её эффективности. Сама же власть «терпима, только когда значительная часть её влияния скрыта. Её эффективность пропорциональна степени этого сокрытия. Для власти секретность - это не преграда, а необходимость, причём не для повышения эффективности, но для её простого признания». Более того, Фуко оставлял за субъектом право, пребывая в сфере воздействия различных социальных норм, сопротивляться воздействию власти.

Отказ от понимания власти как функционирующей в рамках системы социальных норм означает игнорирование многих чрезвычайно эффективных практик власти. Опять же, Фуко придерживался того взгляда, что эти формы так или иначе являются разновидностью эффекта действия власти, был ли таковой результат достигнут умышленно или нет, а потому их нельзя отрицать.

К тому же, что касается позиции Фуко в отношении того, является ли действие власти всегда преднамеренным, то здесь он был достаточно противоречив. В введении к циклу, посвящённому истории сексуальности, он писал, что отношения власти и преднамеренны, и внесубъектны (уже здесь можно говорить об алогичности данного автора, так как преднамеренность так или иначе предполагает субъекта); преднамеренность выражается, по мнению Фуко, в том, что всякая власть реализуется в соответствии с комплексом поставленных целей и задач. Однако же последние не являются результатом выбора или решения отдельного, индивидуального субъекта. Понимание целей приходит логическим путём, хотя их никто не устанавливает и лишь единицы формулируют.

Как известно, Фуко гораздо меньше интересовали причины действия власти, чем то, как она реализует себя и к каким эффектам это приводит. Что касается преднамеренности последних, то они также, в конце концов, далеко не всегда носят преднамеренный характер.

Следующей характерной чертой теории власти Мишеля Фуко был его подход к субъекту. В рамках его генеалогической теории власти, по сравнению с традиционным подходом, когда роль субъекта обязательно связывалась с определёнными функциональными требованиями (например, субъект обязан принимать решения или субъект, обязательно действующий в рамках системы отношений производства; всё это представляет субъекта детерминированным извне), определение субъекта выглядит как образ «тела в материальном потоке», как механизм, самостоятельно простраивающий себя. Фуко видел субъекта деятельности её организатором, а не средством исполнения, поскольку роль субъекта здесь заключается не в детерминации определённых действий, а лишь в придании им вероятности осуществления. Это же применимо и к субъекту отношений власти: в этом случае он и реализует власть через соответствующие институты, и порождается ею. Соответственно, в фокусе внимания исследователя больше не остаётся формализованных условных единиц (индивид, группа, институт), так как они не владеют и не манипулируют властью; de-facto имеет место «децентрализация субъекта». Власть становится «автономной системой принуждения, функционирующей через формализованные системы дисциплины и организации».

Ещё одной особенностью теории власти Фуко является цель действия власти. Она не призвана решать конфликты (ориентация функционалистов / бихевиористов), не стремится к достижению идеологического доминирования (как утверждает марксизм и неомарксизм), но должна вести к повышению эффективности деятельности и уменьшению противостояния путём регуляции и наблюдения, а не репрессий; в случае же, если наказание является неизбежным, власть должна стремиться «наказывать менее строго, но для того, чтобы наказывать более равно, универсально и неизбежно; глубже внедрить власть наказывать в тело общества», то есть опять-таки, уменьшая насилие, применяемое в отношении девиантов, делать акцент на внерепрессивные пути разрешения социальных конфликтов, не превращая их в свою первичную сферу применения (как уже было сказано выше, при идеально действующей системе власти индивиды будут заниматься самоконтролем; вот как это могло бы выглядеть в контексте тюрьмы или клиники: «Принцип был следующий: периметр здания строился в виде кольца. В центре была башня, пронизанная большими окнами, обращёнными на внутреннюю сторону кольца. Внешнее здание было разделено на камеры; каждая была построена на всю толщину здания. У этих камер было по два окна: одно открывалось внутрь, обращённое к окнам центральной башни, другое - внешнее - позволяло солнцу освещать всю камеру. Всё, что теперь требовалось, - это поместить в башню наблюдателя и заполнить камеры лунатиками, пациентами, преступниками или школьниками. Обратная подсветка позволяла наблюдать из центральной башни силуэты в кольце камер». Действие подобной системы было прекрасно описано у Дж. Оруэлла в его романе «1984»: поскольку человек не мог с уверенностью сказать, в какой момент за ним наблюдают, а в какой - нет, ему приходилось постоянно вести себя так, как если бы за ним наблюдали). Фуко утверждал, что современная «гуманная» система дисциплины является производной не от общей гуманизации человечества, но, скорее, от естественной эволюции практик воздействия власти, становясь всё более эффективным механизмом контроля над обществом, только способствующим максимально тесному вживлению власти в структуру социальной жизни.

Однако же Фуко нельзя назвать радикальным гуманистом, так как вряд ли он ставил человека на первое место в системе ценностей общества. Нет, личность не располагалось им на неких привилегированных позициях. Нельзя не признать, что в его понимании это лишь субъект сопротивления власти, действующий на микро-, а не макроуровне.

Также критики называли одной из отличительных характеристик данной теории власти её пессимизм. Во-первых, Фуко, в виду его явного уважения к трудам Ницше, достаточно часто «обращался к философии нигилизма и отчаянья». И во-вторых, «представление общества как сети вездесущих отношений подчиняющей власти производило впечатление противостояния всякой возможности хоть сколько-то значимой индивидуальной свободы». Однако можно утверждать и то, что Фуко говорил об определённой хрупкости системы доминирования власти над человеком. Нельзя сказать, что власть принадлежит только угнетателям (если она вообще может кому-либо принадлежать, что в контексте данной теории представляется очень и очень спорным). За индивидом сохраняется определённая способность к реализации своей свободной воли. Это объясняется тем, что власть не исчерпывает собой сферу социальных отношений; она есть суть лишь одна из их форм.

Специфичность теории власти Фуко порой доходила до странностей. Так, некоторые авторы утверждают, что в ней отрицались «реальные источники власти». В то же время, несмотря на всю комплексность, относительную бессистемность и, во многом, противоречивость данной теории, Фуко сумел представить достаточно важные выводы о происхождении современных форм власти, подтверждённые глубоким анализом её систем реализации.

Надеюсь, что в данной работе мне удалось если и не раскрыть целиком и полностью сущность данной теории, то, во всяком случае, раскрыть значительную часть её ключевых моментов.

Заключение

Итак, Мишель Фуко, казалось бы, построил чрезвычайно комплексную теорию власти, которая охватывает все её проявления. Однако же лишь в последние годы он осознал тот факт, что всю свою жизнь строил фактически не теорию власти, а, скорее, теорию практик власти. Действительно, подробно рассматривая, где и как действует власть, через что она реализуется, он, в то же время, практически не уделял внимания таким вопросам, как «Что собой являет сущность власти?» и «В чём смысл её действия?» De-facto, его теория развивалась около власти, очень редко обращаясь к ней самой. Поэтому, на мой взгляд, в отношении того, как Фуко понимал власть, можно с уверенностью утверждать относительно немногое:

власть не является социальным институтом, но, скорее представляет собой множество отношений силы, являющихся частью социальных отношений.

власть в современном обществе есть власть дискурсов, преимущественно научных.

власть позитивна.

власть не может принадлежать.

В виду того, что специфика подхода Фуко к проблеме власти оставила множество пробелов в данной теории, различные авторы неоднократно критиковали её. Основными выделявшимися недостатками были:

с точки зрения марксистов - игнорирование роли экономических условий в детерминировании власти;

противники марксизма, в свою очередь, обвиняли Фуко в том, что, подобно тому, как Маркс сводил всё к экономической сфере, данный философ, видя власть повсюду, всё сводил к отношениям власти;

Хабермас утверждал, что данной теории явственно не хватает социологичности подхода. В частности, по его мнению, Фуко не объяснял, как локальные источники власти консолидируются в институционализированную систему;

Что касается моего личного отношения к этой теории, то я бы добавил в этот список следующее:

на мой взгляд, Фуко в значительной степени игнорировал юридический ракурс рассмотрения власти; даже в работе «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» он был отнесён на последний план, став, скорее, фоном, на котором рассматривалась власть;

у меня сложилось впечатление, что в ходе работы над данной проблемой Фуко так и не выработал полноценную систему, в соответствии с которой рассматривал бы феномен власти; как следствие, местами его теория кажется противоречивой;

по моему мнению, Фуко не обращал должного внимания на такой социальный институт, как государство. Фактически, его вообще мало интересовал макроуровень реализации власти. Может сложиться впечатление, что данный автор понимал различные техники власти как абсолютно автономные явления, не сводимые к единой, централизованной системе;

также, на мой взгляд, недостатком его теории является акцентирование политической власти при абсолютном игнорировании власти экономической;

в трудах данного философа, в моём понимании, утерян ещё один аспект, становящийся всё более значимым в наше время. Это - процесс глобализации власти (т.н. «мировое правительство);

ещё один аспект теории Фуко, по которому я с ним принципиально не согласен, - это идея сопротивления власти, являющаяся в ней одной из центральных. Я думаю, что анархический подход в этом вопросе мало уместен, так как весьма маловероятно, что человек способен полноценно анализировать феномен, изначально исходя из его противоестественности (я расцениваю это именно так, поскольку в ином случае сопротивление лишено смысла).

К позитивным сторонам данной теории я отношу:

рассмотрение власти всегда в конкретном контексте;

идею об имманентности власти всем социальным отношениям;

идею самоконтроля людей как идеальной формы власти (т.е. фактического исчезновения необходимости в её дисциплинирующем применении).

Итак, подведём итоги. Данная работа имела своей целью максимально всеобъемлющее рассмотрение теории власти Мишеля Фуко. Сложно говорить о том, преобладают ли в ней позитивные или негативные черты; во многом и моя оценка является субъективной. Однако же следует отдать должное данному философу хотя бы в виду того, что эта тема разрабатывалась им фактически в течении четырёх десятилетий. Хотя его труды неоднократно критиковались, но не меньше было и сторонников этого подхода.

Лично я оцениваю эту теорию как во многом заслуживающую права на существование; тем не менее она кажется мне бессистемной и во многом недоработанной. Возможно, это связано с тем, что Мишель Фуко умер, так и не успев завершить труд всей своей жизни.

Список источников

«Власть: очерки современной политической философии Запада» под ред. В.В. Мшвениерадзе (Москва - «Наука» - 1989)

«Новейший философский словарь» (Минск-1999)

Фуко, М. «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» (Москва-1999)

«Философия понимания и современные социально-гуманитарные исследования (Брест-1997)

Размещено на Allbest.ru

Подобные документы

Истоки и основные этапы эволюции политической теории Фуко. Специфика позиции раннего Фуко. Понятие "археологии знания". Генеалогия власти. Эстетика существования. Концепция власти как основа политической теории. Идея смены режимов власти знания.

курсовая работа , добавлен 19.12.2012

Пространство власти: институциональные и ценностные основания. Категориальные ряды пространства общества и пространства власти. Центростремительные силы в пространстве власти транзитивного общества. Концепция регулировки власти в творчестве М. Фуко.

курсовая работа , добавлен 26.11.2010

Характеристика и предпосылки философии Фуко. Концепция и особенности языка Фуко, специфика эпистемологического поля классической эпохи. Сущность и содержание концепция языка и мышления в философии М. Хайдеггера. Значение историографический метод Фуко.

курсовая работа , добавлен 10.05.2018

Основные принципы структурализма. Структурный анализ в лингвистике и антропологии К. Леви-Стросса. Попытки Якобсона и Греймаса построить лингвистическое описание структур литературы. Мишель Фуко как крупная и характерная фигура в философии ХХ века.

реферат , добавлен 13.12.2009

Смысл и основные трактовки понятия постмодерна. Формализм и модернизм как кризис классических форм. Исследование вклада Мишеля Фуко в развитие структурализма. Философия Ж. Дерриды, Ж. Делеза, Ж. Бодрийяра и Ф. Джеймисона. Виртуальное по Ж. Бодрийяру.

реферат , добавлен 16.02.2015

Основные концепции власти, сложившиеся в истории социально-политических исследованиях. Сущность и основные аспекты проявления, функции и структура власти, информационность. "Коридоры власти", представительство. Исполнительная и судебная ветви власти.

научная работа , добавлен 01.04.2010

Принципы политической теологии позднего Средневековья. Обоснование авторитета из его происхождения от высшей инстанции. Понятие передачи власти. Обоснование возможности отмены королем светской власти священников. Король Франции и ветхозаветные цари.

реферат , добавлен 06.10.2016

Анализ возможностей, проблем и перспектив социологической интерпретации телесности сквозь призму произведений изобразительного искусства. Оценка интегрированного межпредметного подхода, использующего визуальное восприятие при изучении проблемы телесности.

статья , добавлен 24.11.2017

Общее понятие и природа власти. Potestas как одно из наиболее употребительных обозначений власти в латинском языке, его этимология. Auctoritas в христианской мысли. Iurisdictio, imperium, regnum: сфера распространения, роль и значение в римском мире.

реферат , добавлен 06.10.2016

Мишель Эйкем де Монтень - французский писатель и философ-гуманист эпохи Возрождения. Место человека в мироздании по его мнению. "Опыты" как основное произведение Монтеня. Отражение в книге гуманистических идеалов и вольнолюбивых идей культуры Возрождения.

фуко власть девиация самоидентификация

4. Власть/знание проявляет себя через дискурс. Отношения власти равно не могут ни возникнуть, ни развиваться, ни нормально функционировать вне производства, накопления, циркуляции и функционирования дискурса.
5. С властью в знании необходимо бороться. Борьба с властью успешна, если ведётся на двух уровнях: с внешними формами (насилием, репрессиями, законами и т.д.) и внутренними, имманентными знанию, причём акцент делается именно на втором. В то же время Фуко отмечал, что, так как знание есть на всех уровнях общества, то эффективно сопротивляться его власти может лишь «абсолютный учёный», владеющий практически всеми возможными дискурсами. Лишь он, непосредственно производящий знание, не нуждается в политике. Используя свои достижения в целях всеобщего блага, он не нуждается в партиях и общественных объединениях. Фактически, в обществе непрестанно идёт борьба знания подавляющего и подавляемого. Чтобы эта борьба была эффективна, необходимо соблюдать следующие принципы:

борьба не должна быть идеализирована.

борьба должна вестись против привилегированности познания, чтобы преодолеть подчинение власти наукой.

7. Власть производится и воспроизводится посредством множества различных программ, технологий и стратегий, как явных, так и неявных (например, дискурсивные практики, действующие в сфере цензуры). Фактически, власть атрибутивна по отношению к действительно огромному комплексу стратегических отношений, и это будет истинно в любом конкретном типе общества. При этом нельзя сказать, что эти стратегии неизменны, равно как они не являются и постоянно изменяющимися.
8. Всякий феномен власти смежен другому, а не зависит от него (в данном случае имеется в виду отсутствие причинности, а не отношения зависимости). В то же время для отношений власти характерно поддержание определённой дистанции как между её феноменами, так и между субъектами (например, учитель и ученик, солдат и офицер, доктор и пациент).
9. Властные отношения имманентны для того, что Фуко в работе «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы» называет «политэкономией тела». Вот как он сам писал об этом: «Политический захват тела связан сложными двусторонними отношениями с его экономическим использованием; тело захватывается отношениями власти главным образом как производительная сила. Но, с другой стороны, его функция как рабочей силы может осуществляться только в том случае, если оно вовлечено в систему подчинения… тело становится полезной силой только в том случае, если является одновременно телом производительным и телом подчинённым. Подчинение его не достигается исключительно средствами насилия или идеологии». Таким образом, но мнению Фуко, сфера действия власти охватывает не только «большие дела», но и, возможно, в первую очередь уровень материальных сил.
10. Идеальной формой власти Фуко называет такую, при которой можно будет говорить о самоконтроле и самодисциплинировании людей; она должна применять себя в каждом мгновении жизни каждого индивида, усиливая степень его самоидентификации, опосредуя его сознание принципом Истины, коий он должен признать и интериоризировать и другим должно признавать в нём. Создавая таких субъектов, власть не должна стремиться к достижению абсолютного конформизма. Наоборот, её долг - в первую очередь производить на свет индивидуальности, к которым Фуко чуть ли не в первую очередь относит различного рода девиации.

11. Власть также представима как «предположительно рациональный конструкт, состоящий из новых институтов, режим Истины, который включает в себя и расширяет эффекты знания».
12. Власть находится везде не потому, что она всё охватывает, но потому, что она исходит отовсюду. В более поздних работах Фуко обращается к т. н. «микровласти». Акцент здесь делается на её локально действующих техниках. Эта система интерсубъективных отношений власти проявляется в форме упорядоченья этих отношений и контроля за ними, одновременно регулируя «субъекты, объекты и конфигурации дискурсивных практик посредством кодифицированной регламентации порождения дискурса». Что касается реализации сопротивления власти на микроуровне, то Фуко утвержает, что изменения внутри даже одного-единственного социального института влекут за собой изменения во всём множестве институтов.
13. Уже незадолго до смерти Фуко стал включать в свои представления о власти чисто прикладной аспект - (у) правление. «Управление индивидом должно быть связано… с целью улучшения условий жизни человечества в целом…» Таким образом, его заинтересовало то, как власть расширяет сферу своего воздействия и как направлять это воздействие на благо людей.