Развитие генетики в ссср. Лысенко и лысенковщина: особенности развития отечественной генетики Генетические исследования в ссср

23.03.2024

Генетика была одной из тех наук, которые в период культа личности Сталина и после него преследовались и запрещались. Преследование генетики и генетиков началось в 30-е годы. В это время были организованы дискуссии по вопросам генетики. Дискуссии играли заметную роль в развитии науки, например, дискуссия сторонников и противников самозарождения микроорганизмов или сторонников и противников эволюционной теории. Ученые приводили аргументы в защиту своих точек зрения, предлагали новые эксперименты и т.д. Однако дискуссии по вопросам генетики в СССР носили совершенно другой характер. В то время как генетики приводили научные аргументы в пользу своих теорий, их противники, во главе которых стоял Трофим Денисович Лысенко, использовали в споре оскорбления и политические обвинения. Лысенко говорил, что не может быть особого вещества наследственности; наследственностью обладает весь организм; что гены - это выдумка генетиков: ведь их никто не видел. Он говорил, что практики не могут ждать тысячу лет, пока произойдет нужная им мутация. Надо воспитывать растения и животных; в результате воспитания их наследственность быстро изменится в нужную сторону.
Эти утверждения не подкреплялись никакими научными данными. Но основные обвинения против генетиков носили политический характер. Генетика объявлялась буржуазной реакционной наукой. Ей противопоставлялась так называемая передовая мичуринская биология (в названии использовалось имя к тому времени умершего замечательного селекционера И.В.Мичурина). Генетиков, которые цитировали в своих трудах зарубежных ученых, обвиняли в низкопоклонстве перед иностранщиной; законы Менделя презрительно называли "гороховыми законами". Сторонники Лысенко издевались над работами на дрозофиле; они говорили, что работать надо на коровах и овцах. Работа на дрозофиле - это трата народных денег и вредительство. Одного из известных генетиков назвали "троцкистским бандитом".
Что касается генетики человека, то сторонники Лысенко утверждали, что граждане социалистической страны не могут иметь наследственных болезней, а разговоры про гены человека - это основа расизма и фашизма.
Все эти обвинения в обстановке подозрительности 30-х годов, когда везде искали вредителей и врагов народа, дали свои результаты. Первой жертвой стал еще до дискуссий по генетике выдающийся ученый С.С.Четвериков. В 1929 г. он организовал семинар по генетике "COOP" (от слов "совместное орание"). Этот семинар собирался не в институте, а поочередно на дому у его участников. Когда про это стало известно, Четвериков был уволен и выслан из Москвы в Свердловск, где ему удалось устроиться консультантом при зоопарке. Если бы это произошло не в 1929 г., а на несколько лет позже, он бы так легко не отделался.
Многие генетики были арестованы в 1937 г. Среди них был и Г.А.Надсон, который погиб в заключении. В 1940 г. был арестован Н.И.Вавилов. Его обвинили в том, что он английский шпион (припомнили работу в Англии в лаборатории Бэтсона), В 1941 г., когда Н.И.Вавилов был в тюрьме, агрохимик академик Д.Н.Прянишников выдвинул его на соискание Сталинской премии. Тогда это был героический поступок, связанный с риском для жизни. В 1943 г. Вавилов умер в Саратовской тюрьме от истощения. Вслед за Вавиловым были арестованы Карпеченко, Левитский (это был его третий арест), которые погибли в тюрьме, и другие генетики. Карпеченко и Левитский вызвали подозрения уже потому, что бывали за границей: Карпеченко в 1929-1931 гг. стажировался в США, а Левитский за антиправительственную деятельность еще в 1907 г. был выслан из России и работал сначала на биологической станции в Неаполе, а потом в Германии в лаборатории знаменитого цитолога Страсбургера. (Он, как и О.Гертвиг, пришел к заключению, что носителем наследственности является ядро клетки). А всякий человек, который побывал за границей, рассматривался в те годы как потенциальный шпион.
Вторая мировая война на время прекратила преследования генетиков, но после ее окончания они возобновились. Лысенко решил добить своих противников, и он мог это сделать, поскольку пользовался поддержкой Сталина. В 1948 г. состоялась сессия Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И.Ленина (ВАСХНИЛ), на которой Лысенко выступил с докладом "О положении в биологической науке". В докладе генетика подверглась разгромной критике. Генетики, которые присутствовали на сессии, пытались возражать против тех или иных утверждений доклада; их заставляли выходить на трибуну и излагать свою точку зрения. Но в конце сессии Лысенко сообщил, что его доклад был одобрен товарищем Сталиным. Получилось, что те генетики, которые критиковали доклад, выступили против взглядов Сталина.
В этой ситуации, одни генетики выступили с покаянными заявлениями, а другие продолжали отстаивать свои взгляды. Тут уместно вспомнить И.А.Раппопорта - очень мужественного человека, проявившего замечательную храбрость на войне с фашистами. Также мужественно он вел себя и после сессии ВАСХНИЛ. На заседании партбюро института, где он работал, от него требовали отречься от хромосомной теории, а в качестве аргумента ее негодности сослались на речь Молотова. Раппопорт ответил, что он разбирается в генетике лучше Молотова, и тут же был исключен за это из партии и уволен из института.
После сессии ВАСХНИЛ все ведущие генетики были уволены с работы, преподавание генетики в школе и в вузах было запрещено. Коллекции мутантных дрозофил, других растений и животных уничтожены. Н.П.Дубинин был вынужден заняться изучением птиц в лесозащитных полосах, И.А.Раппопорт стал лаборантом-геологом и т.д. Некоторые же генетики после сессии ВАСХНИЛ были арестованы, например Д.Д.Ромашов, сотрудник Н.П.Дубинина. Был арестован и специалист по медицинской генетике В.П.Эфроимсон. Студента Сергея Мюге арестовали за то, что он посетил своего уволенного профессора и подарил ему цветы. К счастью, все они остались живы и после смерти Сталина вышли на свободу.
Вернемся на минутку к Г.Меллеру. Этот американский ученый очень сочувствовал социализму. Как уже говорилось, он приехал работать в Ленинград и привез с собой коллекцию дрозофил. В начале 1937 г. Меллер уехал из Ленинграда в Испанию, где шла гражданская война с тем, чтобы помочь наладить медицинскую службу у республиканцев, которые воевали против фашистов. В тот период его вдохновляли идеи свободы и социализма. Но после сессии ВАСХНИЛ 1948 г. Меллер разочаровался в социализме. Вместе с многими другими зарубежными учеными он вышел из Академии наук СССР, иностранным членом которой являлся. При этом один из таких иностранных ученых в своем отказе от звания академика написал, что в СССР с генетиками поступили так, как инквизиция с Галилеем.
Драматические судьбы генетиков и обстановка в науке после 1948 г. ярко описана в романе В. Д. Дудинцева "Белые одежды". Прекрасная книга, в которой было показано, как из зависти и стремления к власти и благополучию научная мафия во главе с Лысенко способствовала гибели многих выдающихся ученых и надолго затормозила развитие генетики в нашей стране.

Если не считать опытов по гибридизации растений в XVIII в., первые работы по генетике в России были начаты в начале XX в. как на опытных сельскохозяйственных станциях, так и в среде университетских биологов, преимущественно тех, кто занимался экспериментальной ботаникой и зоологией. После революции и гражданской войны 1917-1922 гг. началось стремительное организационное развитие науки. Генетика человека на этапе ее становления обозначалась в нашей стране в духе времени – евгеникой. Обсуждение возможностей евгеники, совпавшее по времени со стартом и быстрым развитием генетических исследований в России, опиралось на традиции русской медицины и биологии. Это обстоятельство сделало русское евгеническое движение уникальным: его деятельность, направляемая Н.К. Кольцовым и Ю.А. Филипченко, строилась вокруг исследовательской программы Ф. Гальтона, целью которой было раскрытие фактов наследственности человека и относительной роли наследственности и среды в развитии различных признаков. Н.К. Кольцов, Ю.А. Филипченко и их последователи занимались обсуждением проблем генетики человека и медицинской генетики, включая популяционный аспект проблемы. Благодаря этим особенностям русского евгенического движения, в 30-х годах был создан прочный фундамент медицинской генетики.

К концу 1930-х годов в СССР была создана обширная сеть научно-исследовательских институтов и опытных станций (как в Академии наук СССР, так и во Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина (ВАСХНИЛ)), а также вузовских кафедр генетики. Важным шагом к оформлению генетики как автономной области исследований явилось решение целого ряда просветительских задач и образования весной 1928 г. Общества по изучению расовой патологии и географического распределения болезней. Новое общество, обладая широким кругом интересов, представляло собой эскиз будущего Медико-генетического института. Его основал некоторое время спустя Соломон Григорьевич Левит (1894–1938). В 1930 г. кабинет был расширен до Генетического отделения при Медико-биологическом институте (МБИ). Левит стал директором института и переориентировал его на генетику человека. Медико-биологический институт с осени 1932 г. (после 8-месячного перерыва) снова "сосредоточился на разработке проблем биологии, патологии и психологии человека путем применения новейших достижений генетики и смежных дисциплин (цитологии, механики развития, эволюционного учения). Основные работы института пошли по трем руслам: клинико-генетическому, близнецовому и цитологическому.

Признанными лидерами направления были Н. И. Вавилов, Н. К. Кольцов, А С. Серебровский, С. С. Четвериков и др. В СССР издавали переводы трудов иностранных генетиков, в том числе Т. Моргана, Г. Мёллера, ряд генетиков участвовали в международных программах научного обмена. Американский генетик Г. Мёллер работал в СССР (1934-1937), советские генетики работали за границей. Н.В. Тимофеев-Ресовский - в Германии (с 1925 г.), Ф.Г. Добржанский - в США (с 1927г.).

Среди работ отечественных ученых, опубликованных в этот период, следует отметить монографию Левита "Проблема доминантности у человека". В ней был доказан факт резкой фенотипической вариабельности большинства патологических мутантных генов человека. Левит пришел к выводу, что патологические гены человека являются, в своем большинстве, условно доминантными и отличаются низким проявлением в гетерозиготе. Этот вывод Левита противоречил теории эволюции Фишера, согласно которой вновь возникающие мутантные гены рецессивны. Однако в свете работ школы С.С.Четверикова и С.Н.Давиденкова 20-х и 30-х гг. следует признать гипотезу Левита более адекватной. Сотрудники МБИ перевели на русский язык пионерскую книгу Фишера "Генетическая теория естественного отбора", включавшую изложение его теории эволюции доминантности, но изъяли из перевода евгенические главы. К этому переводу проявлял интерес автор; материалы книги широко обсуждались и серьезно комментировались.

Большое значение МБИ придавал обследованию одно- и двуяйцовых близнецов. В конце 1933 г. было охвачено 600 пар близнецов, весной 1934 – 700 пар, а весной 1937 г. было 1700 пар (по размаху работ Институт Левита был на первом месте в мире). Близнецы изучались врачами всех специальностей; детям оказывалась необходимая медицинская помощь; при МБИ работал детский сад (на 7 пар близнецов, 1933 г.); по предложению С.Г.Левита, в консерватории училось пять пар близнецов (с целью выяснения эффективных методов обучения). К 1933 г. применение близнецового метода дало результаты в выяснении роли наследственности и среды в физиологии и патологии ребенка, в изменчивости электрокардиограммы, некоторых психических признаков и т.д. Другой круг вопросов касался корреляций различных функций и признаков организма; третий был посвящен выяснению сравнительной эффективности различных способов обучения и целесообразности того или иного воздействия. Н.С.Четвериков и М.В.Игнатьев занимались разработкой вариационно-статистических методов для интерпретации получаемых данных. Была предпринята попытка точного количественного учета роли факторов наследственности и воздействия среды, как создающих внутрисемейную корреляцию, так и не создающих ее. Все это имело важные теоретические и практические последствия.

Среди конкретных работ МБИ было замечательное теоретическое исследование В.П. Эфроимсона 1932 г. Анализируя равновесие между накоплением мутаций и интенсивностью отбора, он рассчитал темп мутационного процесса у человека. Вскоре В.П.Эфроимсон был арестован по политическому обвинению, а в 1933 г. осужден ОГПУ по ст. 58-1 на три года ИТЛ. Через отца он передал из тюрьмы текст для зачтения на семинаре. Статья не была опубликована. Затем Холдейн независимо сделал аналогичную работу. С.Г. Левит и другие докладчики, каждый из которых внес оригинальный вклад в общее дело, определили предмет новой автономной области исследований. 15 мая 1934 г. новая наука получила легитимное наименование: "медицинская генетика".

В 1930-е гг. в рядах генетиков и селекционеров наметился раскол, связанный с энергичной деятельностью Т.Д. Лысенко. По инициативе генетиков был проведён ряд дискуссий (наиболее крупные - в 1936 и 1939 г.), направленных на борьбу с подходом Лысенко. На рубеже 1930-1940-х гг. ряд видных генетиков были арестованы, многие расстреляны или погибли в тюрьмах, в том числе, Н. И. Вавилов - выдающийся отечественный биолог и автор современной теории селекции; разработал учение о центрах происхождения культурных растений; сформулировавший закон гомологических рядов; разработавший учение о виде как системе.

В 1948 году на августовской сессии ВАСХНИЛТ. Д. Лысенко, пользуясь поддержкой И.В. Сталина, объявил генетику лженаукой. Лысенко воспользовался некомпетентностью партийного руководства в науке, "пообещав партии" быстрое создание новых высокопродуктивных сортов зерна ("ветвистая пшеница") и др. С этого момента начался период гонений на генетику, который получил название "лысенковщины" и продолжался вплоть до снятия Н.С. Хрущева с поста генерального секретаря ЦК КПСС в 1964 г. Лично Т.Д. Лысенко и его сторонники получили контроль над институтами отделения биологии АН СССР, ВАСХНИЛ и вузовскими кафедрами. Были изданы новые учебники для школ и вузов, написанные с позиций "Мичуринской биологии". Генетики вынуждены были оставить научную деятельность или радикально изменить профиль работы. Некоторым удалось продолжить исследования по генетике в рамках программ по изучению радиационной и химической опасности за пределами организаций, подконтрольных Т.Д. Лысенко и его сторонникам.

После открытия и расшифровки структуры ДНК, физической базы генов (1953 г.), с середины 1960-х г. началось восстановление генетики. Министр просвещения РСФСР В.Н. Столетов инициировал широкую дискуссию между лысенковцами и генетиками, в результате было опубликовано много новых работ по генетике. В 1963 г. вышел в свет университетский учебник М.Е. Лобашёва "Генетика", выдержавший впоследствии несколько изданий. Вскоре появился и новый школьный учебник "Общая биология" под редакцией Ю. И. Полянского, используемый, наряду с другими, и по сей день. В 1964 г., еще до снятия запрета на генетику, вышел в свет первый современный отечественный учебник Эфроимсона "Введение в медицинскую генетику". В 1969 г. был организован Институт медицинской генетики АМН СССР, ядро которого составили сотрудники отдела Н.В. Тимофеева-Ресовского и лабораторий Прокофьевой-Бельговской и Эфроимсона. Возник своего рода преемник Медико-генетического института. При организации нового ИМГ планировалось создание специального журнала, однако замысел не был осуществлен. Первый с 30-х годов журнал, посвященный изучению человека ("Человек"), был создан в 1990 г. при Институте человека АН СССР.

Таким образом, отечественные исследователи внесли значительный вклад в развитие такого раздела биологии как генетика. Этот вклад мог бы быть еще более весомым, если бы им были созданы столь же благоприятные условия для разработки собственных оригинальных идей, как и зарубежным генетикам Видимо в этим кроется одна из причин того, что современная российская генетика значительно отстала в своем развитии от западной науки.

Появление Генетики в России

Наука была привнесена в Россию по прихоти Петра I, примерно также, как затем во времена Екатерины II был насильственно внедрен картофель. Оба нововведения прижились. Академия Наук в Петербурге стала оплотом просвещения и привлекала в Россию прекрасных ученых с Запада. Так, в 1834 году в Россию переехал Карл Бэр (1792-1876), один из основателей эмбриологии. Он открыл яйцеклетку и первый детально описал ход индивидуального развития у животных. К началу ХХ века в России сложились оригинальные направления в разных областях биологии. И вот результат. В первое десятилетие ХХ века двое биологов России были удостоены Нобелевской премии - И.И.Мечников (1908) и И.П.Павлов (1904). Сравним: в США первая Нобелевская премия по биологии была присуждена Т.Моргану лишь в 1933 году. Помимо государства, в России в начале века науку стали поддерживать и меценаты. Так, в 1908-1909 гг. на средства генерала А.Л.Шанявского и купца Х.С.Леденцова в Москве создаются Народный университет, Московское общество научного института и Общество содействия успехам опытных наук. В провинции земства поддерживают работу научных обществ и опытных станций. На финише ХХ века в России вновь актуально звучат слова А.Л.Шанявского из его обращения в 1905 году к министру просвещения: "...Несомненно, нам нужно как можно больше умных и образованных людей. В них вся наша сила и наше спасение, а в недостатке их - причина всех наших бед и несчастий и того прискорбного положения, в котором очутилась ныне вся Россия".

Вскоре после открытия Университет Шанявского стал приютом и оазисом для многих из 130 ученых, ушедших в знак протеста в 1911 году из Московского университета. В их числе был и профессор Николай Константинович Кольцов (1872-1940), которого знаменитый немецкий зоолог и генетик Рихард Гольдшмит назвал самым образованным из всех известных ему биологов. На базе народного университета Кольцов создал в 1917 г. первый и лучший на то время в Европе Институт экспериментальной биологии (ИЭБ). В 1921 г. он предложил зоологу С.С.Четверикову организовать в ИЭБ генетическую лабораторию. Отсюда и ведет свое начало знаменитая Московская школа генетики с такими именами как Б.Л.Астауров, Е.И.Балкашина, С.М.Гершензон, Н.П.Дубинин, Д.Д.Ромашов, А.С.Серебровский, Н.В.Тимофеев-Ресовский. Уже к середине 1923 г. вышли труды Института и номера двух новых журналов. Четвериков проводил на своей квартире семинар-кружок по проблемам эволюции под названием СООР ("совместное орание"). Участники отбирались по типу эмпатии, они должны были свободно читать на трех языках научную литературу. В кружке создавалась атмосфера, оптимальная для развития научного таланта, широты и критичности мышления. Н.В.Тимофеев-Ресовский, оказавшись затем в Германии, организовал по типу СООР европейские семинары (или "трепы", по его словам) с участием многих известных биологов и физиков Европы, например, Нильса Бора.

Уже в середине 20-х годов авторитет Кольцовского института столь возрос, что из Германии приехал профессор О.Фогт, директор Института мозга, просить Кольцова командировать в Берлин молодого русского ученого для организации лаборатории генетики. Так Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский оказался в Германии. Он перенес в Европу традиции и стиль русской биологии и Московской школы генетиков. О его поистине богатырской во всех смыслах личности и драматической судьбе повествует Даниил Гранин в книге "Зубр".

В Петербурге возникла своя школа генетики, связанная прежде всего с именами Юрия Александровича Филипченко (1882-1930) и Николая Ивановича Вавилова (1887-1943). Уже в 1913 году зоолог Филипченко начал читать в Петербургском университете первый в России факультативный курс генетики. В 1918 году он создал первую в России кафедру экспериментальной зоологии и генетики. Его учеником и ассистентом был Ф.Г.Добржанский, который вскоре в 1927 году получил стипендию Рокфеллера для работы в лабораториии Моргана и остался в США, будучи признан затем главой американских эволюционных биологов.

В 1921 году Вавилов переезжает из Саратова в Петроград и вскоре возглавляет Всесоюзный институт растениеводства - ВИР. В короткие сроки Вавилову удалось создать ансамбль первоклассных исследователей, объединенных грандиозной задачей: собрать в ВИРе мировую коллекцию культурных растений и их сородичей, выявить потенциал ценных генов и ввести их в селекцию. За 10-15 лет эта задача была, в основном, выполнена.

Развитие генетики в 20 веке

В науке можно выделить три типа достижений: концептуально-теоретические разработки, опытные открытия и создание новых методов исследования. Грегор Мендель был един в трех лицах. В своей работе 1865 г. он установил законы наследования признаков, доказал их действие в экспериментах и создал "генетическую алгебру", которая действует и ныне.

В 1926 году С.С.Четвериков публикует большую программную статью о связи теории эволюции и генетики. Как и в случае с Менделем, эта статья знаменовала собой рождение новой области - генетики популяций. Она включала ряд новых концепций, предсказаний и описание методов их проверки. Прежде всего это концепция "мутационного давления", процесса возникновения новых наследственных изменений (мутаций) - столь же неизбежного для пригородных видов, сколь неизбежен радиоактивный распад. Каждый вид "впитывает" в себя вновь возникающие мутации, они накапливаются в скрытом состоянии и могут служить источником эволюционных преобразований. Был сделан важный концептуальный вывод, что накопленное генное разнообразие должно выявляться в условиях изоляции и уже без всякого отбора приводить к различиям между популяциями и индивидами в природе. Четвериков создал понятие "генотипическая среда", а А.С.Серебровский ввел другое, столь же известное ныне, понятие "генофонд" - для сопоставления генных различий между популяциями. Таким образом, удалось связать теорию Дарвина с менделевской генетикой.

Предсказание Четверикова о мутационном резерве видов было экспериментально доказано в работах его учеников (Н.В.Тимофеев-Ресовский, С.М.Гершензон, Н.П.Дубинин), а затем и в исследованиях, начатых в США по инициативе российского эмигранта Ф.Г.Доб(р)жанского. Удалось разработать методы количественной оценки степени мутационного давления, определить концентрацию и частоту возникновения в природе разного рода мутаций. Появилась возможность изучать в экспериментах начальные этапы процесса эволюции.

Способность к матричному самовоспроизведению нуклеиновых кислот ДНК и РНК рассматривается ныне как основа жизни. Но именно Н.К.Кольцов в 1927 году выдвинул концепцию, что хромосомы представляют собой гигантские молекулы, способные к самовоспроизведению. Этот постулат уже в 30-е годы получил косвенное подтверждение в начатых Тимофеевым-Ресовским в Германии работах по радиационной генетике. Их цель была установить, с какой частотой возникают мутации под действием разных доз и видов облучения. В итоге, количественные расчеты привели к важному выводу, что повреждения, вызываемые облучением, являются не мульти- а мономолекулярными. Это хорошо гармонировало с идеей Кольцова о хромосоме как одной гигантской молекуле. На основе выдвинутого "принципа попаданий" удалось впервые определить примерный молекулярный объем гена. Эти экспериментальные и концептуальные открытия были опубликованы в 1935 году в совместной статье Тимофеева-Ресовского с физиками Циммером и Максом Дельбрюком и, по общему признанию, легли в основу молекулярной биологии. Статья была по достоинству оценена в вышедшей в начале 40-х годов книге нобелевского лауреата физика Шредингера "Что такое жизнь с точки зрения физики". А уже под влиянием этой книги после войны многие физики и химики перешли в биологию. Именно под влиянием Н.В.Тимофеева-Ресовского физик Макс Дельбрюк стал генетиком и получил затем Нобелевскую премию.

Попытка выяснить строение гена была предпринята в серии работ на дрозофиле А.С.Серебровского и его учеников (Н.П.Дубинин, Б.Н.Сидоров, И.И.Агол, Н.И.Шапиро). Атака на ген оказалась успешной. Впервые был сделан вывод о делимости гена и его сложной линейной структуре. В середине 30-х был открыт и изучен "эффект положения" генов, когда нормальный ген, будучи искусственно перенесен в другое место хромосомы, менял характер своего проявления (Н. П. Дубинин, Б.Н.Сидоров, В.В.Хвостова, А.А.Прокофьева-Бельговская). Этот феномен, связанный с регуляторными отношениями между генами, является и ныне одной из горячих точек современной науки.

Из работ отечественных генетиков, наибольшее мировое признание, получили, пожалуй, работы академика Н.И.Вавилова и его коллег по ВИРу. Вавилов был одновременно генетиком, систематиком, эволюционистом, физиологом растений, выдающимся организатором науки и общественным деятелем, а также крупным географом-путешественником. Отметим здесь только три его новые концепции:

1) закон гомологических рядов в наследственной изменчивости,

2) учение о центрах происхождения культурных растений;

3) представление о сложной полиморфной структуре биологических видов.

Закон Вавилова устанавливал определенные правила формообразования и позволял предсказывать у данного вида, еще не открытые, но возможные признаки (аналогия с системой Менделеева). Исходя из своей идеи о центрах происхождения культурных растений, Вавилов организовал беспрецедентные по масштабу экспедиции в разных континентах по сбору их сородичей с целью резкого расширения генофонда и использования его в селекции. Один пример. До Вавилова был известен лишь один вид культурного картофеля, разводимый в Европе. Проведенные в 20-е годы сотрудниками Вавилова экспедиции в горные районы Анд (Перу, Боливия, Чили) позволили найти около 230 новых клубненосных видов картофеля, гены которых стало возможным использовать в селекции, прежде всего на устойчивость к вредителям!

После революции и гражданской войны 1917-1922 гг. началось стремительное организационное развитие науки. К концу 1930-х годов в СССР была создана обширная сеть научно-исследовательских институтов и опытных станций (как в Академии наук СССР, так и во Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени Ленина (ВАСХНИЛ)), а также вузовских кафедр генетики. Признанными лидерами направления были Н. И. Вавилов, Н. К. Кольцов, А.С. Серебровский, С.С. Четвериков и др. В СССР издавали переводы трудов иностранных генетиков, в том числе Т. Х. Моргана, Г. Мёллера, ряд генетиков участвовали в международных программах научного обмена. Американский генетик Г. Мёллер работал в СССР (1934-1937), советские генетики работали за границей. Н. В. Тимофеев-Ресовский - в Германии (с 1925 г.), Ф.Г. Добржанский - в США (с 1927 г.).

Подобные коллекции были созданы по десяткам видов культурных растений. До сих пор коллекция ВИРа содержит крупнейший в мире "банк генов", без которого невозможна современная селекция культурных растений. Вавилов обладал неуемной энергией, спал 4-5 часов в сутки, был полон планов. В 1940 г. в возрасте 53 лет, полный сил и энергии, он был арестован и замучен в тюрьме.

Широкую известность получили работы сподвижников Вавилова в области изучения хромосом. Так, Г.А.Левитский ввел в биологию термин "кариотип" - для описания базовых особенностей морфологии хромосом одного вида и сравнения их между собой у разных организмов и видов. В 1934 году он впервые у растений показал, как под действием облучения хромосомы распадаются на фрагменты и перестраиваются.

Ныне, в конце ХХ века у всех на слуху слова "генная инженерия". Между тем, еще в 20-е годы ученик Вавилова Г.Д.Карпеченко, работая в ВИРе, создал удивительный метод хромосомной инженерии. Его работы входят теперь во все учебники по генетике. Он показал возможность преодоления бесплодия отделенных гибридов за счет удвоения наборов хромосом обоих родителей. Таким путем впервые были получены гибриды между капустой и редькой, а затем созданы новые виды пшениц при их отдаленной гибридизации друг с другом и с сородичами. Этим методом широко пользовалась и природа, создавая новые виды растений. Впоследствии ученик Четверикова академик Б.Л.Астауров путем хромосомной инженерии впервые получил отдаленные гибриды у животных на примере тутового шелкопряда.

В 1932 г. под впечатлением успехов генетики в России было решено провести очередной Международный Генетический Конгресс. Но на это советские власти не дали разрешения. Надвигалась эпоха Лысенко. К началу 40-х годов Вавилов и его коллеги Левитский, Карпеченко, Л.Говоров были репрессированы.

В 1930-е гг. в рядах генетиков и селекционеров наметился раскол, связанный с энергичной деятельностью Т.Д. Лысенко и И.И. Презента. По инициативе генетиков был проведён ряд дискуссий (наиболее крупные - в 1936 и 1939 г.), направленных на борьбу с подходом Лысенко.

На рубеже 1930-1940-х гг. в ходе так называемого Большого террора большинство сотрудников аппарата ЦК ВКП (б), курировавших генетику, и ряд видных генетиков были арестованы, многие расстреляны или погибли в тюрьмах (в том числе, Н. И. Вавилов). После войны дебаты возобновились с новой силой. Генетики, опираясь на авторитет международного научного сообщества, снова попытались склонить чашу весов в свою сторону, однако с началом холодной войны ситуация значительно изменилась. В 1948 году на августовской сессии ВАСХНИЛ Т.Д. Лысенко, пользуясь поддержкой И. В. Сталина, объявил генетику лженаукой. Лысенко воспользовался некомпетентностью партийного руководства наукой, «пообещав партии» быстрое создание новых высокопродуктивных сортов зерна («ветвистая пшеница») и др. С этого момента начался период гонений на генетику, который получил название лысенковщины и продолжался вплоть до снятия Н.С. Хрущева с поста генерального секретаря ЦК КПСС в 1964 г.

Лично Т.Д. Лысенко и его сторонники получили контроль над институтами отделения биологии АН СССР, ВАСХНИЛ и вузовскими кафедрами. Были изданы новые учебники для школ и вузов, написанные с позиций «Мичуринской биологии». Генетики вынуждены были оставить научную деятельность или радикально изменить профиль работы. Некоторым удалось продолжить исследования по генетике в рамках программ по изучению радиационной и химической опасности за пределами организаций, подконтрольных Т.Д. Лысенко и его сторонникам.

Сходные с лысенковщиной явления наблюдались и в других науках. Наиболее известные кампании прошли в цитологии (в связи с учением О. Б. Лепешинской о живом веществе), физиологии (борьба К. М. Быкова и его сторонников за «наследие» И. П. Павлова) и микробиологии (теории Г. М. Бошьяна).

В последующие годы в СССР были созданы генетические школы Н.К. Кольцова (1872-1940), А. С. Серебровского (1892-1948), М.Ф. Иванова (1871-1935). С.Н. Давиденков (1880-1961) разрабатывал проблемы медицинской генетики. Важное значение для развития генетики имели работы по получению и изучению индуцированных мутаций. О возможности спонтанного изменения признака или свойства у отдельных особей писал Ч. Дарвин. В 1902 г. Г. де Фриз создал и опубликовал основные теоретические положения мутационной теории. В 1925 г. Г. А. Надсон и Г. С. Филиппов в Ленинграде наблюдали мутационные изменения у дрожжевых и плесневых грибов под действием ионизирующей радиации. В 1927 г. в США Г. Меллером (1890-1967) были получены мутации у плодовой мушки (drosophila melanogaster) в результате воздействия рентгеновских лучей. Эти работы послужили началом широкого круга исследований по изучению характера мутационной изменчивости, разработке методов их получения, проверке и поискам факторов, вызывающих мутации. Большой вклад в развитие мутагенеза и его прикладное использование внесли советские генетики Н.П. Дубинин, В.В. Сахаров, М.Е. Лобашов, С.М. Гершензон, И.А. Рапопорт. В растениеводстве успешно разрабатывается методика получения геномных мутаций, обусловленных изменением числа хромосом в клетках растений, - полиплоидия. А.Р. Жебрак, Л.П. Бреславец получили полиплоидные формы у растений. Г.Д. Карпеченко экспериментально показал возможность создания новых видов растений методом аллополиплоидии. В.А. Рыбин осуществил ресинтез (воссоздание) существующего вида растений -культурной сливы.В развитие генетики популяций и разработку генетических основ эволюционной теории большой вклад внесли русские ученые С.С. Четвериков (1880-1959), И.И. Шмальгаузен (1884- 1963), Н.П. Дубинин. Для разработки генетических методов селекции животных важное значение имели работы М. Ф. Иванова, А.С. Серебровского, С.Г. Давыдова и др. С 1944 г. начались интенсивные исследования явлений наследственности и изменчивости на молекулярном уровне. В 1944 г. американский генетик О. Звери с сотрудниками показал, что ведущая роль в сохранении и передаче наследственной информации принадлежит ДНК. Это открытие послужило началом развития молекулярной генетики.

Начала 70-х годов в лабораториях многих стран мира, в том числе и в СССР, с применением специфического фермента - обратной транскриптазы (ревертазы) была разработана методика синтеза генов вне организма. Синтез и выделение генов, перенос их в клетки бактерий позволяют получать штаммы суперпродуцентов аминокислот, ферментов, биологически активных веществ, гормонов. Это направление развития генетики получило название генетической инженерии. Значение генетики Генетика занимает ведущее место в современной биологии и, в свою очередь, опирается на достижения и методы ее отраслей. Один из важнейших задач генетики является разработка методов повышения продуктивности животных и урожайности растений. В центре внимания современной генетики находиться такой важный ее раздел, как медицинская генетика. Установлено более тысячи различных наследственных заболеваний, и для некоторых из них разработаны методы предотвращения вредного действия генов, их вызывающих. В условиях крупных животноводческих и птицеводческих комплексов особенно велика опасность распространения инфекционных заболеваний, поэтому генетика разрабатывает методы селекции животных на иммунитет.

26 января 1943 года, в возрасте 55 лет, в тюремной больнице Саратова скончался от истощения великий русский биолог Николай Иванович Вавилов. Один из самых крупных ученых ХХ века, член многих зарубежных академий наук и научных обществ, растениевод, генетик, создавший в ходе экспедиций в более чем 50 стран уникальную и бесценную мировую коллекцию растений, представляющую сейчас генофонд растительного мира.
Человек колоссальной работоспособности, знающий два десятка иностранных языков, Вавилов объездил весь мир, посылая на родину посылки с семенами и плодами. Выращенные из них растения послужили основой для создания новых сортов культурных растений.
А сам он умер от голода в тюрьме...

Далёкие путешествия Вавилова неожиданно оборвались в середине 30-х гг. После насильственной коллективизации Сталину нужно было в мгновение ока добиться впечатляющих результатов в сельском хозяйстве. От Вавилова, независимо мыслящего популярного ученого, поддерживающего тесные контакты с зарубежными коллегами, подобного чуда ожидать не приходилось - он исходил из научных принципов, требующих средств и времени для выведения новых сортов. Тогда Сталин нашел «чудотворца», который без особых затрат обещал собрать сказочные урожаи уже через год-два. Таким человеком стал украинский агроном Т.Д. Лысенко.

Лысенковщина
Генетика была одной из тех наук, которые в период культа личности Сталина и после него преследовались и запрещались. Преследование генетики и генетиков началось в 30-е годы. В это время были организованы дискуссии по вопросам генетики. Дискуссии играли заметную роль в развитии науки, например, дискуссия сторонников и противников самозарождения микроорганизмов или сторонников и противников эволюционной теории. Ученые приводили аргументы в защиту своих точек зрения, предлагали новые эксперименты и т.д. Однако дискуссии по вопросам генетики в СССР носили совершенно другой характер. В то время как генетики приводили научные аргументы в пользу своих теорий, их противники, во главе которых стоял Трофим Денисович Лысенко. Основные обвинения против генетиков носили политический характер. Генетика объявлялась буржуазной реакционной наукой. Ей противопоставлялась так называемая передовая мичуринская биология (в названии использовалось имя к тому времени умершего замечательного селекционера И.В.Мичурина). Генетиков, которые цитировали в своих трудах зарубежных ученых, обвиняли в низкопоклонстве перед иностранщиной; законы Менделя презрительно называли "гороховыми законами". Сторонники Лысенко издевались над работами на дрозофиле; они говорили, что работать надо на коровах и овцах. Работа на дрозофиле - это трата народных денег и вредительство. Одного из известных генетиков назвали "троцкистским бандитом".
Что касается генетики человека, то сторонники Лысенко утверждали, что граждане социалистической страны не могут иметь наследственных болезней, а разговоры про гены человека - это основа расизма и фашизма.

Все эти обвинения в обстановке подозрительности 30-х годов, когда везде искали вредителей и врагов народа, дали свои результаты. Первой жертвой стал еще до дискуссий по генетике выдающийся ученый С.С.Четвериков. В 1929 г. он организовал семинар по генетике "COOP" (от слов "совместное орание"). Этот семинар собирался не в институте, а поочередно на дому у его участников. Когда про это стало известно, Четвериков был уволен и выслан из Москвы в Свердловск, где ему удалось устроиться консультантом при зоопарке. Если бы это произошло не в 1929 г., а на несколько лет позже, он бы так легко не отделался.
Многие генетики были арестованы в 1937 г. Среди них был и Г.А.Надсон, который погиб в заключении. Были арестованы Карпеченко, Левитский (это был его третий арест), которые погибли в тюрьме, и другие генетики. Карпеченко и Левитский вызвали подозрения уже потому, что бывали за границей: Карпеченко в 1929-1931 гг. стажировался в США, а Левитский за антиправительственную деятельность еще в 1907 г. был выслан из России и работал сначала на биологической станции в Неаполе, а потом в Германии в лаборатории знаменитого цитолога Страсбургера. (Он, как и О.Гертвиг, пришел к заключению, что носителем наследственности является ядро клетки). А всякий человек, который побывал за границей, рассматривался в те годы как потенциальный шпион.

Преследование Вавилова
Лысенко и его последователи понимали, что имеют в лице Вавилова своего самого опасного противника, и поэтому не раз повторяли между собой, что «Вавилон должен быть разрушен», т. е. вавиловская научная школа должна быть уничтожена. Чувствуя, куда дует ветер, многие биологи переходили на сторону Лысенко. «Эти направленные мутации вызваны отсутствием генов порядочности», - горько шутил Вавилов.

Последовали жалобы Лысенко на Вавилова в НКВД, и в начале 1940 г. Сталин дал «добро» на арест Николая Ивановича. В это время уже шла мировая война, и можно было не опасаться взрыва возмущения в США, Франции и Великобритании, где ученый был особенно популярен. Чтобы не привлекать внимания, Вавилова арестовали не в Москве, а на Западной Украине, где он находился в составе комплексной экспедиции Наркомзема. 6 августа 1940 г. днем к студенческому общежитию в Черновцах, в котором проживали ее участники, подъехала черная «эмка» и два сотрудника НКВД пригласили в машину Николая Ивановича, якобы, для срочных переговоров с Москвой. В полночь машина вернулась без него за его вещами.

Известно, что последовало затем: Николая Ивановича доставили 10 августа 1940 г. поездом через Киев в Москву на Лубянку. Его обвинили в том, что он английский шпион (припомнили работу в Англии в лаборатории Бэтсона), а так же «вредительстве», в «диверсии», «участии в контрреволюционной организации». Начались бесконечные допросы следователя А.Г. Хвата, а также двух «забойщиков», применявших зверские методы допросов – Шварцмана и Албогачиева. Согласно опубликованному списку допросов, всего их было проведено примерно 230 в течение около 1000 часов (по другим сведениям их было 400, и они продолжались 1700 часов).

В 1941 г., когда Н.И.Вавилов был в тюрьме, агрохимик академик Д.Н.Прянишников выдвинул его на соискание Сталинской премии. Тогда это был героический поступок, связанный с риском для жизни.

9 июля 1941 г. состоялся суд над учёным. Сам Вавилов писал об этом суде: «На суде, продолжавшемся несколько минут, мною было заявлено категорически, что обвинение построено на небылицах, лживых фактах и клевете, ни в какой мере не подтверждённых следствием».

Николай Иванович был приговорен к расстрелу, но позже приговор «смягчили» до 20 лет каторги. В тюрьме Вавилов писал большую книгу об истории земледелия с древнейших времён. Под рукой у него не было ни энциклопедий, ни научных трудов - только карандаш, бумага и собственная память.
26 января 1943 г., в возрасте 55 лет, великий ученый Николай Вавилов скончался от истощения в тюремной больнице г. Саратова.
Следственное дело Вавилова показывает, что по окончанию следствия были сожжены его многочисленные научные работы и материалы.

Дело Николая Вавилова, по уникальному стечению обстоятельств ставшее предметом исследования еще в 1960-е годы (книга Марка Поповского «Дело академика Вавилова», впервые изданная в СССР в 1991 году), – одно из наиболее широко обсуждаемых в истории мировой науки сфабрикованных уголовных дел.

Окончательный разгром генетики после Второй Мировой
Вторая мировая война на время прекратила преследования генетиков, но после ее окончания они возобновились. Лысенко решил добить своих противников, и он мог это сделать, поскольку пользовался поддержкой Сталина. В 1948 г. состоялась сессия Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И.Ленина (ВАСХНИЛ), на которой Лысенко выступил с докладом "О положении в биологической науке". В докладе генетика подверглась разгромной критике. Генетики, которые присутствовали на сессии, пытались возражать против тех или иных утверждений доклада; их заставляли выходить на трибуну и излагать свою точку зрения. Но в конце сессии Лысенко сообщил, что его доклад был одобрен товарищем Сталиным. Получилось, что те генетики, которые критиковали доклад, выступили против взглядов Сталина.

Лысенко громит генетиков на сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина (ВАСХНИЛ). 1948 год

В этой ситуации, одни генетики выступили с покаянными заявлениями, а другие продолжали отстаивать свои взгляды. Тут уместно вспомнить И.А.Раппопорта - очень мужественного человека, проявившего замечательную храбрость на войне с фашистами. Также мужественно он вел себя и после сессии ВАСХНИЛ. На заседании партбюро института, где он работал, от него требовали отречься от хромосомной теории, а в качестве аргумента ее негодности сослались на речь Молотова. Раппопорт ответил, что он разбирается в генетике лучше Молотова, и тут же был исключен за это из партии и уволен из института.

После сессии ВАСХНИЛ все ведущие генетики были уволены с работы, преподавание генетики в школе и в вузах было запрещено. Коллекции мутантных дрозофил, других растений и животных уничтожены. Н.П.Дубинин был вынужден заняться изучением птиц в лесозащитных полосах, И.А.Раппопорт стал лаборантом-геологом и т.д. Некоторые же генетики после сессии ВАСХНИЛ были арестованы, например Д.Д.Ромашов, сотрудник Н.П.Дубинина. Был арестован и специалист по медицинской генетике В.П.Эфроимсон. Студента Сергея Мюге арестовали за то, что он посетил своего уволенного профессора и подарил ему цветы. К счастью, все они остались живы и после смерти Сталина вышли на свободу.

БИБЛИОГРАФИЯ:
1. Александров, В. Я. Трудные годы советской биологии. - СПб., -1992.
2. В.П. Эфроимсон: " "
3. Корочкин, Л. И. Неолысенковщина в современной биологии // В защиту науки. Бюл. № 3 / Отв. ред. Э. Кругликов; Комиссия по борьбе с лженаукой и фальсификацией науч. иссл. РАН. - М., -2008.
4. Музрукова, Е. Б., Чеснова, Л. В. Советская биология в 30-40-е годы: кризис в условиях тоталитарной системы. // Репрессированная наука. - Вып. 2. - СПб..- 1994.
5. Николай Иванович Вавилов. Лысенковщина и разгром советской генетики.
6.V.N. Soyfer, 2001. «The consequences of political dictatorship for Russian science», Nature Reviews Genetics 2, 723-729

Период гонений на генетику в СССР, продолжавшийся с 1935 г. до конца 1964 г., получил название лысенковщины по имени Т.Д. Лысенко, лидера беспрецедентной для естественных наук политической кампании. Начало этого периода совпало с обострением политических репрессий, когда было уничтожено огромное число людей вне зависимости от специальности и взглядов. Среди них были и генетики. Однако среди биологов, занимавшихся генетикой, многие, в том числе и академик Н.И. Вавилов, пострадали, несомненно, как непреклонные противники идей Т.Д. Лысенко, поддерживаемого всей мощью партийно-репрессивного аппарата.

С середины 1930-х гг. в генетике разгорелись дискуссии между учеными, занимавшимися проблемами теоретической биологии и генетики, и сторонниками набиравшего силу Т.Д. Лысенко. Система взглядов Т.Д. Лысенко в те годы, известная под названием «советского творческого дарвинизма», или «мичуринского учения» (заметим, что садовод И.В. Мичурин, умерший в 1935 г., имел к этому очень малое отношение), кратко сводилась к следующему.

Наследственность Т.Д. Лысенко определил так: «Наследственность есть свойство живого тела требовать определенных условий для своей жизни, своего развития и определенно реагировать на те или иные условия» («О положении в биологической науке». Стенографический отчет сессии ВАСХНИЛ., М., 1948. С. 28). Из такого, совершенно отличного от общепринятого, определения не следует, что наследственность проявляется при размножении организмов, в ряду поколений, и генетика, соответственно, лишалась свойственного этой науке специфического предмета исследований.

Одним из основных положений «учения» было отрицание генов как единиц наследственности и роли хромосом как аппарата наследственности. Считалось, напротив, что наследственность свойственна любой частичке живого: «пластические вещества... так же, как и хромосомы, как и любая частичка живого тела, обладают породными свойствами, им присуща определенная наследственность» (там же, с. 32).

Второе главное положение учения Т.Д. Лысенко состояло в признании адекватности изменений наследственности изменениям условий жизни и, соответственно, наследования приобретенных признаков. «Резко обострившаяся борьба, разделившая биологов на два непримиримых лагеря, возгорелась, таким образом, вокруг старого вопроса: возможно ли наследование признаков и свойств, приобретаемых растительными и животными организмами в течение их жизни? Иными словами, зависит ли качественное изменение природы растительных и животных организмов от качества условий жизни, воздействующих на живое тело, на организм. Мичуринское учение, по своей сущности материалистическо-диалектическое, фактами утверждает такую зависимость. Менделистско-морганистское учение, по своей сущности метафизическо-идеалистическое, бездоказательно такую зависимость отвергает» (там же, с. 13).

Важное место в своих построениях Т.Д. Лысенко отводил и вегетативной гибридизации. Он утверждал, что прививки растений изменяют их наследственность, что получаемые в результате прививок «вегетативные гибриды» не отличаются от половых.

Суть «мичуринского учения» сводилась, таким образом, к компиляции идей, существовавших в биологии в XIX в. Естественно, что для грамотных генетиков в XX в. они были неприемлемы.

В дискуссиях 1930-х гг. Н.И. Вавилов, А.С. Серебровский и другие пытались апеллировать к фактам, доказывающим и существование генов, и роль хромосом в наследственности, и ненаследуемость приобретенных свойств. Эти аргументы лысенковцы игнорировали, а нередко были просто неспособны понимать из-за недостаточного образования. Они ссылались на собственные достижения в сельском хозяйстве и, во все большей степени, переходили на идеологические и политические обвинения.

Если первые дискуссии (1936 и 1939 гг.) еще могли считаться таковыми, то заключительная, ознаменовавшая разгром генетики в 1948 г., была «разоблачением»: «Мы не будем дискуссировать с морганистами, мы будем продолжать их разоблачать как представителей вредного и идеологически чуждого, привнесенного к нам из чуждого зарубежа, лженаучного по своей сущности направления» (Презент И.И. Там же, с. 510).

Историческая канва событий была следующей. Т.Д. Лысенко начинал как агроном-экспериментатор, и в конце 1920-х гг. ему удалось сделать безусловно интересные наблюдения о влиянии температурных условий на развитие злаков. Сформулированная на основе этих опытов теория стадийного развития растений, относящаяся к физиологии развития, была неправомочно противопоставлена генетике и, главное, положена в основу широко рекламируемого агротехнического приема яровизации.

С 1929 г. Т.Д. Лысенко работал в Селекционно-генетическом институте в Одессе, где занимался пропагандой и широким внедрением агротехнического приема яровизации. Прием был недостаточно обоснован (в дальнейшем от него полностью отказались). Т.Д. Лысенко, отстаивая свои предложения в духе времени, прибегал к политической фразеологии: «...хотя яровизация, созданная советской действительностью, и смогла за довольно короткий период времени, за какието 4–5 лет, вырасти в целый раздел науки, смогла отбить все нападки классового врага, а немало их было, но сделать надо еще много. Товарищи, ведь вредители-кулаки встречаются не только в вашей колхозной жизни. Вы их по колхозам хорошо знаете. Но не менее они опасны, не менее они закляты и для науки. Немало пришлось кровушки попортить в защите во всяческих спорах с некоторыми так называемыми «учеными» по поводу яровизации, в борьбе за ее создание, немало ударов пришлось выдержать в практике. Товарищи, разве не было и нет классовой борьбы на фронте яровизации?... И в ученом мире, и не в ученом мире, а классовый враг всегда враг, ученый он или нет». (Речь Т.Д. Лысенко на II Всесоюзном съезде колхозников-ударников
в 1935 г.)

Вслед за противниками приема яровизации нападкам Т.Д. Лысенко подверглись генетики. Переломным стал 1935 г., когда Н.И. Вавилов ушел с поста президента организованной им ВАСХНИЛ (Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина), а Т.Д. Лысенко стал членом этой академии.

Нападки на генетику и на позиции Н.И. Вавилова в отношении сельскохозяйственной науки вызвали размежевание среди биологов и агрономов. Постоянное апеллирование к диалектическому материализму привлекло к Лысенко внимание философов. Очередная дискуссия была организована журналом «Под знаменем марксизма» осенью 1939 г.

К этому времени лысенковцы стали упорно говорить о генетике («менделизме-морганизме») как о метафизическо-идеалистической буржуазной науке. На организованном журналом совещании речь шла не только о философской оценке разных концепций в генетике, но и о значении генетики для практики сельского хозяйства. В дискуссии кроме Н.И. Вавилова приняли участие многие генетики.

Бывший среди них ленинградец Ю.И. Полянский вспоминал, что в целом диспут 1939 г. произвел тяжелое впечатление своей тенденциозностью, стремлением во что бы то ни стало разгромить генетику. Принципиальные и твердые выступления Н.И. Вавилова и его соратников показали, однако, что в научной дискуссии генетику не победить.

В августе 1940 г. Н.И. Вавилов был арестован. В первом полугодии 1941 г. эта же участь выпала на долю его ближайших сотрудников по Всесоюзному институту растениеводства – генетиков Г.Д. Карпеченко, Г.А. Левитского, ботаников Л.И. Говорова и К.А. Фляксбергера. В постановлении на арест Г.Д. Карпеченко говорилось: «Материалами Управления НКВД по Ленинградской области установлено, что Карпеченко ряд лет под руководством Вавилова вел открытую борьбу против передовых методов научно-исследовательской работы и ценнейших достижений академика Лысенко по получению высоких урожаев».

Г.Д. Карпеченко и Н.И. Вавилов были приговорены к расстрелу в один день (9 июля 1941 г.); позднее расстрел Вавилову был заменен на 20-летнее заключение.

После окончания Великой Отечественной войны объектами основных нападок со стороны лысенковцев стали эволюционист академик И.И. Шмальгаузен и генетик, президент АН Белоруссии А.Р. Жебрак, которых после гибели Вавилова в 1943 г. можно было считать лидерами генетики в СССР.

Публикация статей А.Р. Жебрака и Н.П. Дубинина в журнале Science в 1946 г. была использована для обвинения их в «низкопоклонственном пресмыкательстве перед буржуазной наукой». В Министерстве высшего образования (А.Р. Жебрак заведовал кафедрой в Московской сельскохозяйственной академии) был организован «суд чести», осудивший поступок ученого.

В 1948 г., добившись личной поддержки И.В. Сталина, Т.Д. Лысенко организует и проводит так называемую августовскую сессию ВАСХНИЛ «О положении в биологической науке».

Сессия была спланирована не как дискуссия, а как «парад победителей». Тем не менее голоса несогласных прозвучали: выступили генетики И.А. Рапопорт, С.И. Алиханян, А.Р. Жебрак, эволюционист И.И. Шмальгаузен, ботаник П.М. Жуковский. Наиболее резко выступил и вел себя во время заседаний И.А. Рапопорт. Именно он выкрикнул во время доклада одного из лысенковцев: «Обскуранты!».

После сессии большинство генетиков и сочувствующих им биологов были уволены, некоторые по несколько месяцев оставались без работы. Только из вузов по приказу министра высшего образования было уволено 127 преподавателей, в том числе 66 профессоров. Так, из Московского университета были уволены академик И.И. Шмальгаузен, физиолог растений Д.И. Сабинин (впоследствии покончивший с собой), генетики Н.И. Шапиро, С.И. Алиханян, Р.Б. Хесин, из Ленинградского университета – проф. М.Е. Лобашев, П.Г. Светлов, Ю.И. Полянский, физиолог Э.Ш. Айрапетьянц, из Горьковского университета – С.С. Четвериков, из Киевского – С.М. Гершензон.

Естественно, что преподавание генетики было прекращено, книги из библиотек были изъяты и уничтожены.

Хотя в 1956–1957 гг. исследования по генетике в ограниченном масштабе возобновились, Т.Д. Лысенко до конца 1964 г. сохранял огромное влияние и власть в биологической науке.

Что же обусловило появление и столь долгую продолжительность мрачного явления в истории нашей науки, известного под названием «лысенковщина»? Рассматривая причины, следует помнить, что лысенковщина не только и не столько научное явление, сколько общественно-историческое. Рассмотрим факторы, которые привели к феномену лысенковщины.

Факторы политические

Несмотря на все утверждения философов, генетика, как и любая другая естественно-научная дисциплина, далека от идеологии. В общественных науках – истории, политической экономии, философии – в советскую эпоху были официально приняты лишь определенные системы идей, вытекающие из взглядов Маркса–Ленина и отвечавшие идеологии коммунистической партии. В естественных же науках при желании и при навыках в схоластике можно было признать соответствующей диалектическому материализму любую конкретную научную теорию.

Философские споры по естественно-научным вопросам 1920–1940-х гг. имели в своей основе амбиции тех или иных лиц и групп. Истоки же враждебного отношения властей к генетике не следует искать в области идеологии.

Наиболее важным является следующее обстоятельство. Сельское хозяйство с конца 1920-х гг. в СССР являлось ареной волюнтаристских экспериментов, которые приводили к голоду и обнищанию крестьян. Продукция сельского хозяйства не возрастала или росла крайне медленно. Естественно, что инициаторы экспериментов признавать свою ответственность за провалы не желали и стремились найти «козлов отпущения». На первом этапе ими были кулаки-вредители.

Подходящим «козлом отпущения» была и сельскохозяйственная наука, которая «отстает», «не перестраивается», «отгораживается от нужд» и т.п. На свою беду Н.И. Вавилов, его коллеги по Всесоюзному институту растениеводства работали непосредственно в сельскохозяйственной науке, а Н.И. Вавилов ряд лет ее возглавлял. Старался активно работать в генетике сельскохозяйственных животных и А.С. Серебровский.

В дискуссиях 1936, 1939, 1948 гг. генетика представлялась не как фундаментальная, а как сельскохозяйственная наука, призванная в первую очередь обеспечивать рост продуктивности сельского хозяйства. Обвинения в адрес генетики и генетиков позволяли уходить от рассмотрения истинных причин неудач в сельском хозяйстве.

В конце 1920-х–начале 1930-х гг. количество сельскохозяйственных научных учреждений в СССР увеличивалось лавинообразно: в 1929 г. при образовании ВАСХНИЛ в ее составе был один институт, через 5 лет их число перевалило за 100. Такое количество учреждений невозможно было обеспечить хорошо подготовленными кадрами, и в науку хлынул поток недоучек. Скороспелые выдвиженцы, подчас энергичные и честолюбивые, не понимавшие и не хотевшие понимать сложности науки (это касается не только генетики, но и статистики, опытного дела), и составили армию, которую Лысенко возглавил и двинул против «буржуазных ученых».

Факторы научные

В своем стремительном развитии в первую треть XX в. генетика обогнала не только смежные разделы биологии, но и другие естественные науки. Генетики обосновали существование гена, открыли такое его главное свойство, как способность к самовоспроизведению (автокатализу), широко использовали в анализе генетических явлений математику. Последнее было непривычно для большинства биологов (биология в начале XX в. оставалась преимущественно описательной наукой). Что же касается постулируемых свойств гена, то они были непонятны как биологам, так и химикам и физикам. В результате в своей борьбе генетика не получала должной поддержки от ученых других специальностей. Некоторым из них и постулаты генетики, и фантазии Лысенко были одинаково чужды, другим взгляды Лысенко были более понятны и поэтому импонировали.

Отметим, что в биологии, особенно российской, долгое время сохранялось сочувствие к гипотезе наследования приобретенных свойств, не говоря уже о том, что медики и работники сельского хозяйства были преимущественно стихийными ламаркистами. Дискуссии по вопросу наследования приобретенных свойств проходили в СССР в конце 1920-х гг. и показали, что эта концепция достаточно широко распространена среди профессиональных биологов. Таким образом, выдвинутая Т.Д. Лысенко система взглядов «мичуринского учения» не вызывала и не могла вызвать всеобщего неприятия в научной среде.

Ситуация изменилась лишь в 1950-е гг. Ген был материализован в ДНК, а открытие двойной спирали сделало понятным, как реализуются свойства гена, в частности его ранее таинственная способность к авто- и гетерокатализу. Новые открытия не только сделали генетику понятной для физиков и химиков, но и увлекли некоторых из них. Так, например, в 1950-е гг. с лекциями по генетике в Москве и Ленинграде выступал физик, впоследствии Нобелевский лауреат, И.Е. Тамм.

В то же время Т.Д. Лысенко, до конца жизни игнорировавший новые факты, расширил круг своих интересов и стал высказываться по вопросам эволюции. Он отрицал внутривидовую борьбу и начал проповедовать идею перерождения видов (пшеница превращается в рожь, из яиц мелких лесных птиц рождаются кукушки). Естественно, что эти фантастические идеи возмутили биологов, знакомых с эволюционной теорией. Дискуссии по вопросам видообразования начались в начале 1950-х гг. (еще при жизни И.В. Сталина). Лысенко теперь противостоял значительно более широкий фронт биологов, чем это было в 1930-е гг. Генетику стали активно поддерживать физики и химики.

Факторы субъективные

Ни Н.И. Вавилов, ни создатель московской школы генетики Н.К. Кольцов не подходили на роль вождя советской науки. Непролетарское происхождение, полученное при царизме образование, работа за границей – все это делало их социально сомнительными элементами. Напротив, Т.Д. Лысенко, не случайно названный «народным академиком», был с этих позиций идеальной фигурой.

Т.Д. Лысенко не был сознательным фальсификатором. Он принадлежал к типу параноидальных личностей, слепо верящих в свои идеи. Подобные личности нередко обладают способностью воздействовать на окружающих, убеждать их в своей правоте. Т.Д. Лысенко сумел добиться покровительства не только И.В. Сталина, но и Н.С. Хрущева. Одно из первых выступлений Лысенко было прервано репликой Сталина: «Браво, товарищ Лысенко!», после чего его карьера стремительно пошла вверх.

Т.Д. Лысенко обладал огромной изобретательностью и на протяжении 35 лет предлагал все новые и новые способы решения проблем сельского хозяйства: яровизация, переопыление самоопылителей, гнездовые посадки леса, жирномолочность коров... Новое предложение выдвигалось, рекламировалось и начинало широко реализовываться еще до того, как предыдущее проваливалось.

В октябре 1964 г. на Пленуме ЦК КПСС Н.С. Хрущева был снят со всех постов, и сразу стало ясно, что Лысенко держался на плаву только благодаря его поддержке. Уже через несколько дней после пленума в широкой печати появились статьи, реабилитирующие генетику. В декабре были уже намечены конкретные мероприятия по восстановлению генетики в системе Академии наук СССР.

Большинство сторонников Лысенко, занимавшие подчас высокие посты, свои должности сохранили. Некоторые из них затаились, другие «перестроились», третьи еще 20 лет пытались отстаивать положения «мичуринского учения». Сам же Т.Д. Лысенко, оставшись академиком, до своей смерти в 1976 г. заведовал экспериментальной базой АН СССР «Горки Ленинские».

Краткая биография Т.Д. Лысенко

Трофим Денисович Лысенко родился 29 сентября 1898 г. на Украине, в крестьянской семье. После окончания двух классов сельской школы поступил в училище садоводства и на двухгодичные курсы по селекции. В 1925 г. заочно окончил Киевский сельскохозяйственный институт. Работал в Азербайджане на селекционной станции в г. Гянджа, где проводил опыты по влиянию сроков посева на продолжительность фаз развития растений. С 1929 г. работал в Украинском институте генетики и селекции (позднее Всесоюзный селекционно-генетический институт) в Одессе, в 1934–1938 гг. – директор этого института.

В 1934 г. Т.Д. Лысенко избран действительным членом АН УССР, в 1935 г. – академиком ВАСХНИЛ, в 1939 г. – действительным членом АН СССР. С 1938 по 1956 г. и в 1961–1962 гг. – президент ВАСХНИЛ, в 1941–1965 гг. – директор Института генетики АН СССР. Трижды удостоен Сталинской премии, Герой Социалистического Труда (1945 г.), награжден 8 орденами Ленина.