СССР и Россия на бойне. Людские потери в войнах XX века Соколов Борис Вадимович

Глава 3 Гражданская война в России (1917-1922 годы)

Гражданская война в России (1917-1922 годы)

Сколько-нибудь достоверных данных о людских потерях в ходе Гражданской войны в России не существует. Есть только сводка о потерях Красной Армии, но она довольно неполная. Что же касается потерь противостоявших ей белых армий и других антисоветских формирований, равно как и потерь армий государств, образовавшихся после распада Российской империи (Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Украины, Грузии, Армении и Азербайджана), то здесь, за редким исключением, имеются лишь отрывочные сведения, сводку которых никто еще не пытался сделать. Так же никто не пытался исследовать сохранившиеся архивы белых армий на предмет извлечения и сведения воедино имеющихся там данных о потерях. И тем более нет сколько-нибудь достоверных данных о потерях антисоветских и просоветских повстанческих и партизанских отрядов, которые почти не вели систематического учета личного состава. Слабо документированы и потери Красной гвардии, существовавшей с осени 1917 года и до того, как в конце февраля 1918 года была сформирована Красная Армия. Нет также данных о потерях «зеленых» отрядов, сражавшихся как против красных, так и против белых.

Также отсутствуют сколько-нибудь полные данные о потерях гражданского населения, как ставшего жертвами террора, так и умершего от голода и эпидемий. Нет и сколько-нибудь надежных исчислений жертв террора – красного, белого и «зеленого», хотя имеющиеся на сегодня факты позволяют утверждать, что красный террор по своим масштабам превосходил как белый, так и «зеленый». Подчеркнем, что фигурирующие в прессе и научных исследованиях цифры общих жертв Гражданской войны в России в 5-10 млн человек, равно как и более высокие и низкие оценки, не имеют под собой ни документального, ни демографического обоснования. Последнее вообще представляется невозможным, принимая во внимание большую неточность переписи 1926 года и практическую невозможность сравнить ее данные с данными переписей 1897 и 1920 годов. Тут и Первая мировая война, потери в которой Российской империи можно оценить лишь очень приблизительно, и значительные изменения границ, и значительные миграции в период 1918-1922 годов.

Российская научная общественность стоит перед сложной и важной задачей: подсчитать общее количество жертв Гражданской войны. Для этого требуется сотрудничество историков и демографов, привлечение исследователей из всех государств, прежде входивших в состав Российской империи, многолетнее изучение как центральных и региональных архивов, так и опубликованных материалов и документов, достаточно сложные расчеты. Такой проект посилен только научному коллективу в несколько десятков человек, в распоряжении которых – не один десяток лет. Одному исследователю такая задача, разумеется, не под силу. Неизвестно, когда российское государство выделит средства для столь амбициозного и необходимого нравственного очищения общества и более глубокого понимания происшедшего с нашей страной в XX веке. Пока же мы попытаемся проанализировать немногие имеющиеся в нашем распоряжении данные и наметить основные направления дальнейших исследований потерь в Гражданской войне.

Мобилизационное управление Полевого штаба Реввоенсовета Республики в декабре 1920 года оценивало потери Красной Армии с начала ее существования 85 343 убитыми и 502 016 ранеными. В справке отчетно-статистического отдела Главного управления РККА от 26 июля 1924 года потери Красной Армии в 1918-1920 годах определены в 40 тыс. убитых и умерших, 96 тыс. пропавших без вести, 24 тыс. пленных, 20 тыс. дезертировавших, 360 тыс. раненых и 1040 тыс. больных. В июне 1925 года то же Главное управление РККА оценивало потери уже совсем иначе: убито и умерло – 60 тыс. человек, пропало без вести – 150 тыс. человек, ранено и контужено – 260 тыс. человек, заболело – 1 млн человек. В 1925 году были впервые опубликованы данные о потерях в Гражданской войне с разбивкой только на боевые и санитарные и с разбивкой по годам:

Таблица 11. Потери Красной Армии в Гражданской войне

Скорее всего под боевыми потерями имеются в виду убитые и раненые, а под санитарными – эвакуированные больные. При этом боевые потери 1918-1920 годов оказываются в 1,34 раза меньше, чем потери убитыми и ранеными, исчисленные в конце 1920 года. Подобный разнобой в цифрах 1920-1925 годов наводит на мысль, что авторы исчислений порой брали цифры с потолка и не обладали сколько-нибудь полной базой статистических данных. При этом, как представляется, наиболее близкими к реальности были все-таки исчисления 1920 года, которые дают максимальное число убитых и раненых. Как признают авторы книги «Россия и СССР в войнах XX века», «нередкими были… случаи, когда войсковые штабы не придавали должного значения учету и статистике людских потерь или же не имели возможности заниматься этим важным делом в силу непредвиденных резких осложнений оперативной обстановки. В результате архивные фонды по Гражданской войне страдают нехваткой многих первичных документов, необходимых для разработки статистических данных, в том числе по потерям. Особенно часто такие пробелы встречаются в архивных делах за 1918-1919 гг.».

Заметим также, что из-за большого дезертирства попытки определить потери убитыми, ранеными и больными путем сравнения численности Красной Армии на разные даты с учетом поступивших пополнений, т. е. балансовым методом, не представляется возможным, тем более что данные о поступлении пополнений также весьма фрагментарны.

В 1926 году Управлением устройства и службы войск Главного управления РККА был составлен именной список, куда вошли около 51 тыс. фамилий военнослужащих, убитых или умерших от ран и болезней. С 1 июня 1918 года по 1 июня 1920 года среднемесячная численность Красной Армии выросла с 374 551 до 4 424 317 человек, но при этом в действующей армии в июне 1920 года было только 1 539 667 человек.

Любопытно, что, согласно цитируемым авторами книги «Россия и СССР в войнах XX века» советским документам, большую часть периода Гражданской войны Красная Армия значительно уступала своим противникам в численности. Так, в декабре 1918 года Красная Армия будто бы уступала по численности всем своим противникам в 2,1 раза, причем на Западном фронте превосходство противника оценивается как почти 12-кратное. Вероятно, берется предполагаемый списочный состав расположенной на Востоке германской армии, без учета того, что в связи с революцией она находилась в состоянии разложения и ни с кем воевать не собиралась. Во второй половине июня 1919 года силы противника будто бы превосходят Красную Армию в 1,85 раза. Причем даже на Восточном фронте, где советские войска успешно громят Колчака, армии которого откатывались на Урал, у белых был небольшой перевес в численности – 129 тыс. штыков и сабель против 125 240. В первой половине мая 1920 года неприятельское превосходство немного уменьшилось. Теперь по численности врагов было лишь в 1,4 раза больше, чем красноармейцев. Зато на главных в тот момент Западном и Юго-Западном фронтах превосходство противника было более значительным – соответственно в 2,1 и 2,3 раза. Советские войска имели значительное превосходство лишь на Туркестанском фронте – в 2,8 раза, а также в полосе действий 7-й Отдельной армии на Севере, которая умудрилась иметь против себя противника, превосходящего ее по численности аж в 5,2 раза. Поскольку Северный фронт был ликвидирован еще в марте 1920 года, можно предположить, что в качестве противника этой армии рассматривалась вся армия Финляндии, причем в ее штатной численности, которой она далеко не достигала. Финская армия активных боевых действий против Красной Армии никогда не вела, дело ограничивалось стычками партизанских отрядов в Карелии. Численное превосходство в 1,6 раза Красная Армия обрела только 1 ноября 1920 года, при этом на Южном фронте против Врангеля превосходство было в 4,5 раза.

В то, что главные сражения Гражданской войны Красная Армия выиграла, уступая противнику в численности, верится с трудом. Особенно если принять, что в Красной Армии служили более 5 млн человек, а во всех белых армиях и армиях государств-лимитрофов служило не более 1,5 млн. При этом самая многочисленная из армий построссийских государств, польская, вела активные боевые действия против Красной Армии только с апреля по сентябрь 1920 года.

Как представляется, данные о численности противостоявших Красной Армии войск в советских документах завышены весьма значительно, порой в разы. Здесь сказалась давняя традиция русских военачальников максимально завышать в донесениях, в том числе и разведывательных, численность противника и его оснащение вооружением, боевой техникой, так, чтобы, он как минимум не уступал их войскам, а лучше – превосходил. Тогда любое поражение можно оправдать численным превосходством неприятеля, а победа будет выглядеть весомей и свидетельствовать о полководческих качествах одержавшего ее военачальника.

Данные этой таблицы весьма неполны. Как признаются ее составители, в нее не включены, в частности, потери за январь. Они приводят данные за этот месяц лишь по отдельным фронтам, по которым сохранились соответствующие документы: Западный фронт – 174 убитых, 1094 умерших от ран и болезней, 952 раненых и 19 772 заболевших; Юго-Западный фронт – 15 убитых, 1053 умерших от ран и болезней, 1768 раненых и 37 022 заболевших; 6-я отдельная армия (будущий Северный фронт) потеряла 3 убитых, 278 умерших от ран и болезней, 40 раненых и 2860 заболевших.

Таблица 12. Потери Красной Армии в 1920 г.

Характерно, что среди убитых число рядовых, приходящихся на одного командира, – 8,1. Среди пропавших без вести такое соотношение оказывается 24,5:1, а если вычесть данные по Туркестанскому фронту и 5-й отдельной армии, по которым нет данных о числе командиров, то 24,1:1. Если взять суммарные данные по убитым и пропавшим без вести, исключив данные по Туркестанскому фронту и 5-й Отдельной армии, то соотношение красноармейцев и командиров оказывается 19,7:1. Вероятно, оно более объективно отражает соотношение бойцов и командиров среди убитых, поскольку у погибших красноармейцев было больше шансов попасть в число пропавших без вести, чем у погибших командиров. В небоевых потерях, подавляющее большинство из которых, вероятно, составляют умершие от болезней, число убитых красноармейцев на одного командира составляет 32,7:1. Принимая во внимание, что среди заболевших вряд ли мог быть существенный недоучет командиров и что вероятность умереть от болезней у них была примерно одинаковая, можно предположить, что примерно таким было соотношение командиров и красноармейцев в боевых частях. Среднее соотношение красноармейцев и командиров по всем основным фронтам, взятое главным образом за июль – август 1920 года, составляет 12,6:1. Однако здесь взята полная списочная численность войск, со штабами и тылами, где доля командиров значительно выше средней. Соотношение же числа красноармейцев и командиров среди заболевших, 25,6:1, находится примерно посредине между этим показателем среди убитых и пропавших без вести и среди небоевых потерь. Не исключено, что среди заболевших в большей мере учтены как боевые, так и небоевые части и учреждения, тогда как среди небоевых потерь, очевидно, подразумеваются только потери боевых частей. Правда, среди раненых соотношение получается всего лишь 6,6:1, что можно объяснить только огромным недоучетом раненых красноармейцев, тогда как командиров учитывали гораздо более точно.

Есть также данные по распределению потерь Красной Армии по годам, на которых основаны подсчеты авторов книги «Россия и СССР в войнах XX века».

Таблица 13. Потери Красной Армии в 1918-1920 гг.

Здесь невооруженным глазом видно, что в 1918-1919 годах был громадный недоучет потерь, как безвозвратных, так и санитарных, во много раз превосходящий недоучет в 1920 году. Если вспомнить историю Гражданской войны, то на 1918 год приходятся два Кубанских похода Добровольческой армии, причем в первом, «Ледовом» походе белые даже не брали пленных, и безвозвратные потери красных были особенно велики и, вероятно, в несколько раз превышали первоначальную численность Добровольческой армии. Как пишет русский историк С.В. Волков, «среди 3683 участников похода было 36 генералов (в т. ч. 3 генерала от инфантерии и кавалерии и 8 генерал-лейтенантов), 190 полковников, 50 подполковников и войсковых старшин, 215 капитанов, ротмистров и есаулов, 220 штабс-капитанов, штабс-ротмистров и подъесаулов, 409 поручиков и сотников, 535 подпоручиков, корнетов и хорунжих, 668 прапорщиков, 12 морских офицеров (в т. ч. 1 капитан 1-го ранга и 1 капитан 2-го ранга), 437 вольноопределяющихся, юнкеров, кадет и добровольцев и 2 гардемарина, 364 унтер-офицера (в т. ч. подпрапорщиков и им равных), 235 солдат (в т. ч. ефрейторов и им равных) и 2 матроса. Кроме того – 21 врач, 25 фельдшеров и санитаров, 66 чиновников, 3 священника и 14 гражданских лиц. Из 165 женщин 15 были прапорщиками, 17 рядовыми добровольцами, 5 врачами и фельдшерицами, 122 сестрами милосердия и только 6 не служили в армии». Фактически эти бои, как, впрочем, и Второй Кубанский поход, равно как и ожесточенные бои, которые добровольцы вели в январе и феврале 1918 года на Дону, были боями профессиональных военных против наспех сформированного ополчения. Следует принять во внимание, что уже в 1918 году значительные потери войска несли от эпидемий. Так, в конце 1918 года при отступлении к Астрахани 11-я армия красных почти полностью погибла от тифа. Надо учесть также, что во второй половине 1918 года шли ожесточенные бои за Царицын между донскими казаками атамана П.Н. Краснова и советскими войсками. Сюда же надо приплюсовать потери Красной гвардии в конце 1917 года – начале 1918 года в боях против добровольцев Корнилова, донских, кубанских и оренбургских казаков, а также в боях против войск украинской Центральной рады.

Гораздо меньшие потери Красная Армия понесла в 1918 году в боях на Восточном фронте, в боях против чехословацкого корпуса и войск Комуча, против войск интервентов на Севере России, а также во время наступления австро-германских войск в феврале – апреле 1918 года. Вообще на востоке страны борьба в целом отличалась меньшей ожесточенностью, чем на юге и северо-западе, поскольку на востоке оказалось лишь незначительное число бывших офицеров царской армии, казачьи войска были гораздо малочисленнее, чем в европейской части страны, и силы белых, которые в конце концов возглавил адмирал А.В. Колчак, были значительно слабее, чем сражавшиеся в европейской части страны армии Деникина, Юденича и Врангеля. Так же велики, как и в 1918 году, были потери Красной Армии в 1919 году, когда она разбила основные силы Колчака, Деникина и Юденича. Поэтому убитых и пропавших без вести в рядах советских войск в 1919 году никак не могло быть только 60 408 человек, что в 4 раза меньше, чем потери 1920 года, когда основные потери пришлись на войну с Польшей, на последние бои с деникинцами в январе – марте и на бои с Врангелем, а также на бои с армией атамана Семенова в Забайкалье. Даже с учетом больших потерь Красной Армии в польскую войну и при штурме Перекопа, вряд ли суммарные потери за 1920 год существенно превышали суммарные потери за 1919 год. Мы принимаем потери Красной Армии убитыми и пропавшими без вести за 1920, 1919 и 1918 годы примерно равными между собой. Потери за февраль – декабрь 1920 года мы определяем с помощью коэффициента соотношения численности красноармейцев и командиров и красноармейцев в 32,7:1. При этом число командиров среди пропавших без вести в 5-й Отдельной армии и на Туркестанском фронте в сумме мы оцениваем в 85 человек. Тогда общее число убитых и умерших от ран и пропавших без вести командиров за указанный период составит 7349 человек. Общее же число убитых, умерших от ран и пропавших без вести за указанный период можно оценить в 240,3 тыс. человек. Из польского плена вернулось 75 699 советских людей. Практически все они попали в плен в 1920 году. В таблицы потерь не вошли около 43 тыс. красноармейцев, интернированных германскими властями в августе – сентябре 1920 года в Восточной Пруссии после разгрома под Варшавой. Сколько из них умерло во время интернирования, точно неизвестно, но, вероятно, немного, поскольку 40 986 человек были возвращены в середине 1921 года, а некоторое число вернулось на родину еще раньше – в конце 1920 и в начале 1921 года. Смертность среди интернированных была значительно ниже, чем смертность красноармейцев в польском плену. Это объясняется как более мягкими условиями и меньшим временем содержания для интернированных, так и тем, что в Германии не было массовых эпидемий и, несмотря на союзную блокаду, она меньше пострадала от войны, чем Польша, ставшая театром боевых действий в Первую мировую войну.

Общее число советских пленных, оказавшихся в польском плену, включает около 16-18 тыс. умерших в польских лагерях, главным образом от эпидемий, и около 25 тыс. человек поступили в армию Украинской Народной Республики, отряды Савинкова и Булак-Булаховича и в другие антибольшевистские формирования и после заключения перемирия и Рижского мира в подавляющем большинстве остались в Польше или уехали в другие страны Европы. Если суммировать все польские данные о советских пленных по польским данным по отдельным операциям, получается 118,3 тыс. человек: 7096 – в 1919 году, 30 тыс. – в ходе Киевской операции в апреле – мае 1920 года, 41 161 – в ходе контрнаступления под Варшавой в августе – сентябре 1920 года, 40 тыс. – во время заключительных боев в период с 11 сентября по 18 октября 1920 года. Кроме того, около 1 тыс. советских пленных умерло еще в 1919 году, а не менее 7 тыс. были отбиты в ходе контрнаступления Красной Армии на Юго-Западном фронте в мае – июне 1920 года. В сумме это дает 112,3 тыс. пленных, из которых 104,2 тыс. – в 1920 году, что на 9,3 тыс. больше официального числа пропавших без вести в 1920 году на Западном и Юго-Западном фронтах. Вероятно, эта цифра в 112,3 тыс. пленных наиболее близка к истине. Тогда число пленных, оставшихся в Польше и других странах после заключения перемирия, можно оценить в 19,6-20,6 тыс. человек.

Наша оценка близка к оценке польского историка Збигнева Карпуса, согласно которой после прекращения боевых действий в середине октября 1920 года в Польше находилось около 110 тыс. советских пленных, в том числе около 50 тыс. захваченных в боях за Варшаву с начала августа и по 10 сентября 1920 года, 40 тыс. – в период с 11 сентября по 18 октября 1920 года, и еще 15-20 тыс. человек, взятых в плен в период с февраля 1919 года по июль 1920 года. Из них до 25 тыс. человек поступили в союзные Польше русские и украинские отряды, 16-18 тыс. умерло и около 67 тыс. было репатриировано. Возможно, разница в числе репатриированных по советским и польским данным образовалась за счет советских пленных, отбитых Красной Армией в ходе контрнаступления в июне – июле 1920 года и включенных в советские данные по репатриации.

Между тем, по советским документам общее число пропавших без вести на Западном и Юго-Западном фронтах составило 94 880, при этом на Юго-Западном фронте их оказалось всего на 12 730 человек меньше, чем на Западном, при том, что основную массу пленных поляки взяли именно на Западном фронте. Это говорит о значительном недоучете потерь, особенно на Западном фронте.

Если оценить общее число убитых и пропавших без вести на Юго-Западном и Западном фронтах, основываясь на данных о потерях командиров, то оно может составить около 196,3 тыс. человек, что на 83,8 тыс. больше официальных цифр. Если это число целиком отнести к пропавшим без вести, то их количество на двух фронтах возрастет до 178,7 тыс. человек, из которых 104,2 тыс. попали в плен. С учетом того, что в плену умерло 16,5 тыс. красноармейцев, в том числе около 1 тыс. – в 1919 году, общее число оставшихся в живых пленных 1920 года можно оценить в 88,7 тыс. человек. Тогда общее число убитых, умерших от ран и умерших в плену на Западном и Юго-Западном фронтах можно оценить в 107,6 тыс. человек, а общее число убитых, умерших от ран и в плену в составе Красной Армии в феврале – декабре 1920 года – в 151,6 тыс. человек. Потери в январе 1920 года убитыми и умершими от ран и в плену можно оценить примерно в 15,2 тыс. человек, т. е. в одну десятую от потерь в феврале – декабре, учитывая, что в декабре 1920 года Красная Армия практически не вела боев. Таким образом, общие потери советских войск в 1920 году убитыми и умершими от ран и в плену можно оценить в 166,8 тыс. человек, а без умерших в плену – в 150,3 тыс. человек. Общее же число погибших и умерших от ран и в плену в 1918-1920 годах можно оценить примерно в 500,4 тыс. человек. Кроме этого, Красная Армия несла потери от болезней. В феврале – декабре в 1920 году от болезней и несчастных случаев умерло 20 018 человек в боевых частях Красной Армии. Если оценить число умерших от болезней в январе в одну одиннадцатую от общего числа умерших в последующие месяцы 1920 года, то общее число умерших от болезней и несчастных случаев, а также по другим причинам в боевых частях Красной Армии можно оценить в 21,8 тыс. человек. В тыловых частях умерло от ран и болезней 17 539 человек, при том, что заболевших было 2 203 078 человек, а раненых поступило 319 097. Последняя цифра кажется близка к истинной цифре раненых в 1920 году, в отличие от цифры в 57 475 раненых, приведенной в данных о потерях действующей армии в 1920 году. Тогда соотношение между числом раненых и числом убитых и умерших от ран оказывается 2,1:1. В 1919 году раненых оказалось 202 293 человека, или в 1,6 раза меньше, чем в 1920 году, что представляется невероятным, принимая во внимание, что интенсивность боевых действий в 1919 году была ничуть не меньше, чем в 1920-м. Заболевших же было в 2,7 раза меньше, чем в 1920 году, – всего 819 617, что также кажется маловероятным. Скорее всего число заболевших в 1919 году значительно занижено.

Цифру же в 17 539 человек мы относим к умершим от неинфекционных болезней и несчастных случаев. Тогда общее число умерших от болезней и несчастных случаев, как на фронте, так и в тылу, можно оценить минимум в 39,3 тыс. человек. Если эта цифра относилась бы ко всем болезням, включая инфекционные, то смертность от болезней, вопреки распространенному мнению, оказывается не слишком большой – всего 1,8 % от общего числа заболевших. Однако, судя по всему, в данном случае речь идет только о смертности от неинфекционных заболеваний и несчастных случаев. В нашем распоряжении имеются данные о числе инфекционных больных и о числе умерших от инфекционных болезней. В 1918 году было 5940 инфекционных больных, в 1919-м – 587 480 и в 1920 году – 1 659 985. В 1918 году умерло будто бы всего лишь 786 человек, в 1919 году – 73 804 и в 1920 году – 208 519 человек. Данные за 1918 год, вероятно, занижены во многие десятки раз. Но и данные 1919 года кажутся приуменьшенными вследствие недоучета. К 1 июля 1919 года численность Красной Армии достигала 2 320 542 человек, а к 1 июня 1920 года – 4 424 317 человек, т. е. в 1,9 раза больше. При этом число умерших от инфекционных болезней в 1920 году оказалось в 2,8 раза больше, чем в 1919 году. Как нам представляется, резонно предположить, что в 1919 году умерло от инфекционных заболеваний лишь в 1,9 раза меньше, чем в 1920 году, т. е. примерно 109,7 тыс. человек. Характерно также, что, как мы уже убедились, авторы книги «Россия и СССР в войнах XX века» в таблице 65 приводят данные о том, что в 1918 году в действующей армии заболело 45 542 человека, в 1919 году – 819 617 и в 1920 году – 2 203 078 человек. Кроме того, в тыловых военных округах заболело в 1918 году – 77 332 человека, в 1919 году – 253 502 человека и в 1920 году – 386 455 человек. Вероятно, суммирование данных по действующей армии и тыловым округам и дает наиболее близкое к истине число инфекционных больных в Красной Армии: в 1918 году – 122 864 человека, в 1919 году – 1 073 119 и в 1920 году – 2 589 533 человека.

Если предположить, что в 1920 году учет потерь в Красной Армии был наиболее точным по сравнению с 1918-1919 годами (а Справочный учетно-статистический отдел был создан в составе Всероссийского Главного штаба лишь в сентябре 1919 года, а его деятельность начала положительно сказываться на учете личного состава и потерь только с начала 1920 года), то доля умерших от инфекционных болезней в 1920 году можно оценить в 8,1 %. Если то же соотношение было и в 1919 году, то число заболевших в этом году должно было составлять около 1354,3 тыс. человек, что в 1,3 раза больше, чем документально установленное число инфекционных больных в 1919 году. Такой размер недоучета, примерно в 20 %, представляется вполне вероятным. Что же касается числа красноармейцев, умерших от инфекционных болезней в 1918 году, то оно, вероятно, было меньше числа умерших в 1919-м примерно вдвое. Его можно оценить примерно в 54,85 тыс. человек, а число заболевших – в 677,1 тыс. человек. Общее число умерших от инфекций в Красной Армии мы оцениваем в 373,1 тыс. человек. Можно предположить, что примерно так же, как число погибших от инфекций бойцов Красной Армии, изменялось по годам число погибших от неинфекционных заболеваний и несчастных случаев. Ведь и то, и другое фактически является функцией от численности вооруженных сил. Общее число погибших от несчастных случаев и неинфекционных болезней в Красной Армии в 1918-1920 годах мы оцениваем в 70,3 тыс. человек.

Мы также предполагаем, что число умерших от неинфекционных болезней и несчастных случаев, равно как и число умерших от инфекционных болезней в рядах белых армий, мы оцениваем примерно в половину от числа умерших по этим причинам в Красной Армии. Хотя в численности они уступали Красной Армии в 4-5 раз, но зато отличались гораздо худшим обустройством медицинской службы и тыла вообще. Общее число умерших от всех болезней и несчастных случаев у белых мы оцениваем в 221,7 тыс. человек.

Попробуем сравнить соотношение потерь Красной Армии и Войска польского в советско-польской войне 1919-1920 годов. Польские потери известны довольно точно. Они составили:

Таблица 14. Потери польской армии в 1918-1920 годах

По годам польские потери распределялись следующим образом: 1918 год – 1128 человек, 1919 год – 48 614 человек, 1920 год – 201 587 человек.

Средняя численность польской армии в 1920 году составляла 825 тыс. человек. В этом году погибло в бою 14 366 человек, а 315 838 человек заболели инфекционными болезнями. Из них умерло 13 823, или 4,3 % заболевших. В Красной Армии же, насчитывавшей в 1920 году 4 424 317 человек, смертность от инфекционных болезней, по нашей оценке, составила 8,1 %. Поскольку в 1919 году численность польской армии была в несколько раз меньше, вряд ли число умерших от инфекций было значительным и превышало 3-4 тыс. человек. К началу января 1919 года в Войске польском было 100 тыс. человек, к концу февраля – 155,8 тыс. человек, к концу апреля – 170 тыс., а к концу 1919 года его численность возросла до 600 тыс. человек. Среднегодовую численность польской армии для 1919 года можно оценить в 257 тыс. человек, учитывая, что резкий рост численности Войска польского произошел в самом конце 1919 года. Это в 3,2 раза меньше средней численности польской армии в 1920 году. Соответственно число умерших от инфекционных заболеваний вряд ли могло быть больше 4,3 тыс. человек. Это еще раз доказывает, что цифра 38 830 в графе «Прочие потери» не может относиться к умершим от всех болезней и несчастных случаев. Если от инфекционных заболеваний могло умереть не более 18,1 тыс. человек, то тогда на умерших от несчастных случаев и неинфекционных болезней должно было приходиться 20,7 тыс., что совершенно невероятно. Смертность от неинфекционных болезней была крайне незначительна, и от несчастных случаев такое большое количество солдат и офицеров тоже не могло погибнуть. Остается предположить, что, вместе с умершими от ран, умершие от всех болезней и несчастных случаев относятся к графе «Умершие». Эта категория насчитывает 30 337 человек. Вероятно, общее количество умерших от всех болезней и несчастных случаев составляет около двух третей от этого числа, т. е. около 20,2 тыс. человек, а количество умерших от ран – около одной трети, т. е. около 10,1 тыс. человек. В категорию же «Прочие потери», скорее всего, вошли все те, кто пострадал от несчастных случаев и неинфекционных болезней.

Существует именной список поляков, погибших в рядах польской армии в 1918-1920 годах. Он был опубликован в 1934 году, насчитывает 47 055 имен и практически совпадает с суммарным числом убитых и умерших – 47 615 человек. Как можно понять, сюда вошли как убитые, так и умершие от ран, болезней, несчастных случаев, но не вошли убитые и умершие в плену из числа пропавших без вести. Скорее всего в категорию «Прочие потери» вошли эвакуированные больные, а также получившие увечья в результате аварий и несчастных случаев, тогда как умершие от болезней и несчастных случаев, вероятно, включены в графу «Умершие». Мы не знаем, указаны ли в графе «Раненые» все лица, получившие ранения, или только те раненые, которые остались в живых. Но даже если верно последнее предположение, доля умерших от ран, если считать всех умерших только умершими от ран, оказывается слишком велика – 21,1 %. Столь высокая смертность от ран кажется невероятной, так как она должна была бы доказывать, что в госпитали попадало много тяжелораненых, у которых было не так много шансов выжить. А поскольку медико-санитарная служба была поставлена, во всяком случае, не хуже, чем в Англии, Франции или Германии в Первую мировую войну, столь высокую смертность раненых трудно объяснить. Поэтому логичнее предположить, что до двух третей в графе «Умершие» приходится на умерших от болезней и по другим небоевым причинам.

В 1919 году на Западном фронте, по данным, приводимым российским историком И.И. Костюшко, было пленено 1324 польских военнослужащих, включая 7 офицеров и 3 врача. Части Южного фронта, действовавшие против поляков, захватили в 1919 году 116 пленных, включая 1 офицера, а всего – около 1450 человек. В 1920 году войска советского Западного фронта взяли в плен 19 699 поляков, а войска Юго-Западного фронта – 12 139 поляков. Общее число польских пленных, взятых на советско-польском фронте, можно оценить в 33 288 человек. Кроме того, в Сибири из состава 5-й дивизии польских стрелков, сформированной главным образом из польских пленных Первой мировой войны и сражавшейся на стороне войск Колчака, Красная Армия взяла около 8 тыс. пленных. Вплоть до июля 1922 года из России, Украины и Белоруссии было репатриировано 34 839 польских военнопленных, а еще 133 пленных, бежавших из плена, благополучно добрались до польских позиций. Не вернулись домой примерно 6,3 тыс. польских пленных. По оценке И.И. Костюшко, в советском плену умерло около 2 тыс. поляков, а не пожелали вернуться и остались в СССР, по разным данным, от 2 до 3,5 тыс. человек. С учетом этого, общее число погибших в советском плену поляков, в основном ставших жертвами эпидемий, можно оценить от 2,8 до 4,5 тыс. человек, в среднем – в 3,65 тыс. человек. Из них на захваченных в Сибири поляков могло приходиться около 1,65 тыс. умерших в плену.

Необходимо также учесть, что потери Войска польского включают потери не только в боях против Красной Армии, но и в боях против Украинской Галицийской армии, продолжавшихся с начала ноября 1918 года до середины июля 1919 года, а также эпизодические бои с войсками Украинской Народной Республики в январе и марте 1919 года и с литовскими отрядами в районе Вильнюса в январе и апреле 1919 года и в сентябре – ноябре 1920 года. Также во время польского Сейненского антилитовского восстания в районе Сувалок в августе 1919 года участвовали примерно 800 солдат Войска польского и около 1000 повстанцев. Польские потери составили 37 убитых и 70 раненых, из которых на регулярные войска могло приходиться до 16 убитых и до 31 раненого. В то же время польские регулярные войска не участвовали в трех польских восстаниях в германской Верхней Силезии в 1919-1921 годах, но зато участвовали в вооруженном конфликте с Чехословакией в январе 1919 года из-за Тешинской Силезии, в котором польские потери составили 92 убитых, а чехословацкие потери – 53 убитых. Но в польском восстании в Тешине в 1920 году польские войска не участвовали.

Первый бой между советскими и польскими войсками произошел 28 января 1919 года под Волковысском, но он не имел серьезных последствий. Активные боевые действия между Красной Армией и Войском польским начались только во второй половине марта 1919 года и продолжались до конца апреля. С мая по июль 1919 года на советско-польском фронте опять было затишье. Поляки начали наступление здесь только в июле, после того, как они покончили с Украинской Галицийской армией. С декабря 1918 по февраль 1919 года продолжалось Великопольское восстание поляков, прежде служивших в германской армии. Оно охватило провинцию Позен (Познань, Великая Польша). Однако восставшие, численность которых составляла около 70 тыс. человек, почти не имели потерь, поскольку германские гарнизоны быстро капитулировали.

Практически все потери поляков в ноябре – декабре 1918 года и в январе – феврале 1919 года приходятся на войну с ЗУНР. За 1918 год польские потери составили 1128 человек, в январе 1919 года они составили около 4 тыс. человек, а в феврале – около 2 тыс. человек. В марте поляки потеряли около 4,8 тыс. человек, в апреле – около 3 тыс. человек, в мае – 5 тыс., в июне – 9 тыс. и в июле – 5 тыс. человек. Предположим, что половина польских потерь в марте – июле падает на борьбу с украинскими и, в незначительной степени, литовскими войсками, а другая половина – на потери в боях против Красной Армии. Тогда общие потери поляков в боях против украинских и литовских войск можно оценить в 20,5 тыс. человек. Кроме того, в ноябре 1920 года польская армия потеряла около 4 тыс. человек, а в декабре – около 1,5 тыс. человек. Эти потери приходятся в основном на потери в боях с литовской армией в районе Вильнюса. Мы оцениваем польские потери в этом конфликте примерно в 5,5 тыс. человек, предполагая, что потери поляков в боях против литовцев в сентябре и октябре 1920 года примерно равны польским потерям в ноябре и декабре 1920 года, понесенным на других фронтах или относящимся к умершим от ран и болезней на советско-польском фронте. Общие потери поляков в борьбе против польских и литовских войск мы оцениваем в 26 тыс. человек, из которых на убитых и умерших приходится около 7,8 тыс. человек.

Из 51 374 поляков, пропавших без вести, не менее 33 288 попали в советский плен. Остальные 18 086 человек, по всей вероятности, должны быть отнесены к числу убитых, почти исключительно – в боях против Красной Армии, поскольку в боях с украинцами и литовцами пропавших без вести почти не было. Тогда общее число убитых можно оценить в 35 364 человека. Оно оказывается почти равным числу умерших, что доказывает, что в число умерших входят как умершие от ран, так и умершие от болезней и по другим небоевым причинам. Соотношение, когда число убитых практически равно числу умерших от ран, в истории не встречается. На одного убитого в Войске польском приходилось 3,2 раненого, если в графу «Раненые» включены все раненые, и около 3,6 раненого, если в графу «Раненые» включены только оставшиеся в живых раненые. Оба соотношения кажутся вполне обычными для боевых действий в начале XX века. Поскольку около 26 тыс. человек Войско польское потеряло в боях против украинских и литовских армий, то общее число польских потерь в боях против Красной Армии можно оценить в 225,3 тыс. человек, включая 31,4 тыс. убитых, 26,8 тыс. умерших, 33,3 тыс. пленных, 100,6 тыс. раненых и 34,4 тыс. больных и пострадавших от несчастных случаев.

Для того чтобы оценить соотношение советских и польских потерь, надо попытаться оценить потери польских союзников – армии УНР, армии Булаховича – Савинкова и др. Следует учесть, что их численность была значительно меньше, чем численность польской армии, и к моменту заключения перемирия их общая численность достигла максимума и не превышала 40 тыс. человек. Время же их активных боевых действий против Красной Армии было во много раз меньше, чем время боевых действий польской армии. С учетом этого общие потери союзных Польше войск вряд ли превышали 5 тыс. человек, включая около 1 тыс. пленных и около 1 тыс. убитых и умерших.

Из потерь советских Западного и Юго-Западного фронтов надо исключить те, которые были понесены в боях против генерала Врангеля до того, как был образован Южный фронт. 13-я армия Юго-Западного фронта, сражавшаяся в Северной Таврии, согласно неполным донесениям ее штаба, в январе – августе 1920 года потеряла только убитыми 5445 человек. При этом значительное число убитых не было учтено, так как отсутствовали донесения за вторую половину марта, первую половину мая и некоторые другие периоды времени и, кроме того, многие убитые оказались среди пропавших без вести, число которых Б.Ц. Урланис не приводит. Данный пример также показывает абсурдность цифры, определяющей потери Юго-Западного фронта за 1920 год убитыми в 10 653 человека. Тогда получается, что больше половины потерь фронт понес в борьбе против Врангеля, а не против Польши. Но это противоречит здравому смыслу. Ведь против польских войск действовали основные силы Юго-Западного фронта, и бои против поляков были гораздо более длительными и интенсивными, чем против Врангеля. Кроме того, в боях против Врангеля 13-я армия понесла значительные потери пленными, которые, правда, в своем подавляющем большинстве вернулись к красным во время отступления Русской армии из Северной Таврии в октябре – ноябре 1920 года. Врангель, в частности, упоминает, что при первоначальном наступлении в Северной Таврии в июне 1920 года было взято около 8 тыс. пленных. В результате разгрома кавалерийского корпуса Д.П. Жлобы в конце июня – начале июля было взято еще 2 тыс. пленных. В ходе дальнейшего наступления в период с 6 по 11 июля было взято еще 11 тыс. пленных. В ходе боевых действий во второй половине июля и начале августа Русская армия взяла еще более 5 тыс. пленных. В августе в боях за Каховку было взято еще не менее 4 тыс. пленных. В сумме это дает не менее 30 тыс. пленных. Это всего на 11 075 человек меньше, чем общие потери Юго-Западного фронта за февраль – декабрь 1920 года по суммарным данным отчетных документов, при том, что потери пленными в боях против поляков были больше, чем в боях против Врангеля. Наиболее вероятным кажется предположение, что потери 13-й армии за июль и август 1920 года не включены в данные о потерях Юго-Западного фронта за 1920 год, приведенные в книге «Россия и СССР в войнах XX века». Кстати сказать, они наверняка не включены и в потери Южного фронта, которые вообще оказываются на удивление маленькими – 811 убитых и умерших от ран и 14 819 пропавших без вести.

Потери советских Западного и Юго-Западного фронтов убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести в период с февраля по декабрь 1920 года составили, по нашей оценке, 223,1 тыс. человек, а с исключением 104,2 тыс. пленных – 118,9 тыс. человек. Потери Юго-Западного и Западного фронтов за январь 1920 года составили 189 убитыми, 2720 ранеными, 56 794 заболевшими и 2147 умершими от ран и болезней. Не исключено, что в число умерших от ран включены также убитые. Если принять смертность от болезней в 8,1 %, то в январе 1920 года от болезней на двух фронтах могло умереть 4600 человек, что более чем вдвое превышает общее число умерших от ран и болезней. Либо это число значительно занижено, либо в число умерших от болезней включены не только инфекционные больные, но и жертвы несчастных случаев и неинфекционных заболеваний. Мы предполагаем, что число умерших раненых и больных могло быть примерно одинаковым. Тогда число умерших от ран мы оцениваем в 1073 человека, а общее число умерших от ран и убитых – 1262 человека. Общее число убитых и умерших от ран в боях против поляков можно определить в 120,2 тыс. человек. Польские потери в боях против советских войск в 1920 году можно оценить в 196,1 тыс. человек, включая 33,3 тыс. пленных, 26,4 тыс. убитых и 22,7 тыс. умерших. Если предположить, что примерно треть умерших приходится на умерших от ран, общее число умерших от ран можно оценить в 7,6 тыс. человек. Тогда общее число убитых и умерших от ран в польской армии, действовавшей против Красной Армии в 1920 году, составит 34,0 тыс. человек, а соотношение убитых и умерших от ран между советскими и польскими войсками в 1920 году будет равно 3,5:1. Если же учесть потери польских союзников – по нашей оценке, до 1,5 тыс. убитыми и умершими, то соотношение будет 3,4:1. Учитывая же, что союзники Польши вряд ли нанесли Красной Армии потерь больше, чем понесли они сами, то реальное соотношение польских и советских потерь будет примерно 3,45:1.

Из книги Американские фрегаты, 1794–1826 автора Иванов С. В.

Гражданская война и последующие годы К началу гражданской войны в США несколько фрегатов все еще находились на службе: Constitution, Congress, St. Lawrence, Santee и Sabine. Два фрегата - Savannah и Cumberland - переделали в шлюпы. Конец эпохи парусных фрегатов наступил внезапно с появлением в 1861 г.

Из книги Доброволицы автора Варнек Татьяна Александровна

Зинаида Мокиевская-Зубок Гражданская война в России, эвакуация и «сидение» в «Галлиполе» глазами сестры милосердия военного времени (1917–1923) В 1974 году, вскоре после высылки из СССР, А.И. Солженицын обратился с призывом ко всем еще здравствующим свидетелям событий

США. Война за независимость и гражданская война Во время войны за независимость в Североамериканских Соединенных Штатах (1775–1783) английские войска столкнулись с точным огнем нарезных ружей переселенцев. В частности, 19 апреля 1775 года в сражении при Лексингтоне английский

Из книги Семена распада: войны и конфликты на территории бывшего СССР автора Жирохов Михаил Александрович

Глава 5 Гражданская война в Таджикистане Историческая ретроспектива Начало формирования таджикского этноса обычно относят ко времени существования государства Саманидов. Однако ключевым фактором, препятствовавшим завершению этнической консолидации, стали

Из книги Снайперская война автора Ардашев Алексей Николаевич

США. Война за независимость и Гражданская война Во время войны за независимость в Североамериканских Соединенных Штатах (1775–1783) английские войска столкнулись с точным огнем нарезных ружей переселенцев. В частности, 19 апреля 1775 года в сражении при Лексингтоне английский

Из книги «Илья Муромец». Гордость русской авиации автора Хайрулин Марат

«Илья Муромец», 1914–1917 годы Заводской и дополнительный номер Номер воздушного корабля Моторы, мощность Примечание 107 А-1 - 2х «Аргус» 115 л.с., 2х «Сальмсон» 200 л.с. К маю 1914 года гидроаэроплан был доставлен в Либаву. Сожжен экипажем 21 июля 1914 года в бухте Карал на острове

Из книги Все Кавказские войны России. Самая полная энциклопедия автора Рунов Валентин Александрович

Глава 2. Первая война России на Кавказе

Из книги ОГПУ против РОВС. Тайная война в Париже. 1924-1939 гг. автора Гаспарян Армен Сумбатович

ГЛАВА 7. Русская эмиграция и нацистская Германия. Гражданская война в Испании. Миллер и Шатилов. Русские добровольцы в армии Франко. «Внутренняя линия» против Миллера В 1933 году в Германии к власти пришел Гитлер, прославившийся непримиримой позицией по отношению к

Из книги Падение Порт-Артура автора Широкорад Александр Борисович

Из книги Мои воспоминания. Брусиловский прорыв автора Брусилов Алексей Алексеевич

Годы войны 1914–1917 гг. Я никогда не вел дневника и сохранил лишь кое-какие записки, массу телеграмм и отметки на картах с обозначением положения своих и неприятельских войск в каждой операции, которую совершал. Великие события, участником которых я был, легли неизгладимыми

Из книги Жуков. Портрет на фоне эпохи автора Отхмезури Лаша

Гражданская война в России – экстремальный опыт Гражданская война оказала на Жукова гораздо большее влияние, чем Первая мировая. Из двух лет (1915 и 1916) службы в 10-м драгунском полку на фронте он пробыл всего пять недель – тридцать пять дней дозоров и разведок. Зато за

Из книги Российский флот на Черном море. Страницы истории. 1696-1924 гг. автора Грибовский Владимир Юльевич

Глава 7. ГИБЕЛЬ ЧЕРНОМОРСКОГО ФЛОТА. 1917–1924 ГОДЫ Во все времена развал или потеря вооруженных сил непременно оборачивались для государства тяжелой катастрофой. На ликвидацию последствий в лучшем случае уходили десятилетия, иногда такие катастрофы приводили к потере

Гражданская война в России – непримиримая вооруженная борьба за обладание государственной властью больших, относящихся к разным классам и социальным группам масс людей, сопровождавшаяся военной интервенцией иностранных государств.

Хронологические рамки: 1917 – 1922 или 1918 – 1920, 1918 – 1922

Причины: политический экстремизм большевиков, разгон Учредительного собрания, узурпация власти большевиками (захват власти большевиками усугубил социальное противостояние), подписание унизительного для России Брестского мира, введение продовольственной диктатуры, ликвидация помещичьего землевладения, национализация банков и предприятий.

Красные – Красная Армия большевиков.

Белое движение - военно-политическое движение разнородных в политическом отношении сил, сформированное с целью свержения советской власти. Включало в себя представителей как умеренных социалистов и республиканцев, так и монархистов, объединённых против большевистской идеологии и действовавших на основе принципа «единой и неделимой России». Костяк Белого движения составляло офицерство старой русской армии. Первоначальная цель Белого движения: не допустить утверждения власти большевиков. Политическая программа белого движения была крайне противоречивой, однако на первом этапе Гражданской войны она включала в себя ликвидацию власти большевиков, восстановление единой России, созыв общегосударственного народного собрания на основе всеобщего избирательного права.

«Зелеными» назывались крестьянские повстанцы, которые боролись против продразверстки на территориях, контролируемых Советской властью, и против возврата помещичьего землевладения и реквизиций на территориях белых правительств. Крестьяне после раздела помещичьих земель желали классового мира, искали возможность обойтись без борьбы, но вовлекались в неё активными действиями белых и красных.

Анархисты: Наиболее значимыми оказались действия анархистов на Украине во главе с анархо-коммунистом Нестором Махно. Махновцы действовала против белых, красных, националистов и интервентов. В ходе боевых действий махновцы трижды заключали союз с большевиками, однако все три раза большевики нарушали союз, так что в конце концов Революционная повстанческая армия Украины (РПАУ) была разгромлена многократно превосходящими силами Красной армии, а Махно с несколькими товарищами скрылся за границей.

Национал-сепаратистские вооружённые формирования : Симон Петлюра боролся за независимость Украины. С 10 февраля 1919 года, после отставки Винниченко, Петлюра фактически стал единоличным диктатором Украины. Весной того же года, пытаясь остановить захват Красной Армией всей территории Украины, реорганизовал армию УНР. Пытался договориться с белогвардейским командованием ВСЮР (Вооруженные силы Юга России) о совместных действиях против большевиков, однако успехов не достиг.

Интервенция (14 государств):

Декабрь 1917 г. Румыния в Бессарабии

Март 1918 г. Австро-Венгрия и Германия в Украине

Апрель 1918 г. Турция в Грузии

Май 1918 г. Германия в Грузии

Апрель 1918 г. Франция, США, Англия, Япония на Дальнем Востоке

Март 1918 г. Англия, США, Франция в Мурманске и Архангельске

Январь 1919 г. ушли из Одессы, Крыма, Владивостока, портов Севера

Весна 1919 г. ушли с Балтики и Черного моря

После прекращения существования Советского Союза дух Гражданской войны витает в атмосфере. Десятки локальных конфликтов приводили и приводят страны на порог войны: в Приднестровье, Нагорном Карабахе, Чечне, Украине. Все эти региональные столкновения требуют от современных политических деятелей всех государств, чтобы они изучили прошлые ошибки на примере кровопролитной Гражданской войны 1917-1922 гг. и не допустили их повторения в будущем.

Изучая факты о Гражданской войне в России , стоит отметить момент, что судить о ней возможно только в одностороннем порядке: освещение событий в литературе происходит либо с позиции белого движения, либо красного.

Причина этого крылась в стремлении правительства большевиков создать большой временной интервал между Октябрьской революцией и Гражданской войной, чтобы было невозможно определить их взаимообусловленность, а за войну возложить ответственность на интервенцию извне.

Причины кровопролитных событий Гражданской войны

Гражданская война в России являлась вооружённой борьбой, разгоревшейся между разными группами населения, которая изначально носила региональный, а затем приобрела общенациональный характер. Причинами, спровоцировавшими Гражданскую войну, стали следующие:

Участники Гражданской войны

Как выше отмечалось, Гражданская война представляет собой вооружённое столкновение разных политических сил, социальных и этнических групп, конкретных личностей, борющихся за свои идеи.

Наименование силы или группы	Описание участников с учётом их мотивации
Красные	К красным относились рабочие, крестьяне, солдаты, матросы, частично интеллигенция, вооружённые группировки национальных окраин, наёмные отряды. На стороне Красной армии сражались тысячи офицеров царской армии – некоторые по своей воле, некоторые были мобилизованы. Большинство представителей рабоче-крестьянского класса также призывались в армию по принуждению.
Белые	Среди белых имелись офицеры армии Царя, юнкера, студенты, казаки, представители интеллигенции, иные лица, являвшиеся «эксплуататорской частью общества». Белые, как и красные, не гнушались проводить мобилизационные мероприятия на завоёванных землях. А также среди них имелись националисты, боровшиеся за независимость своих народов.
Зелёные	В эту группу входили бандитские формирования анархистов, уголовников, безыдейных люмпенов, которые промышляли грабежом и сражались на определённых территориях против всех.
Крестьяне	Крестьяне, желающие защититься от продразвёрстки.

Этапы Гражданской войны в России 1917-1922 (кратко)

Большая часть нынешних российских историков полагает, что начальным этапом локального конфликта являются столкновения в Петрограде, имевшие место в период Октябрьского вооружённого восстания, а окончательным – поражение последних значимых вооружённых группировок белогвардейцев и интервентов во время победоносного сражения за Владивосток в октябре 1922 года.

По мнению отдельных исследователей , начало Гражданской войны связано со сражениями в Петрограде, когда происходила Февральская революция. А подготовительный период с февраля по ноябрь 1917 года, когда совершалось первое расчленение общества на разные группировки, они выделяют отдельно.

В 1920-1980 годах велись обсуждения, не вызывавшие особых противоречий по поводу обособленных Ленином вех Гражданской войны, которые включали «Триумфальное шествие Советской власти», проходившее с 25 октября 1917 г. по март 1918 г. Ещё часть авторов связывают с Гражданской войной лишь время , когда происходили самые интенсивные военные сражения – с мая 1918 года по ноябрь 1920 года.

В Гражданской войне можно выделить три хронологических этапа, которые имеют существенные отличия по интенсивности военных сражений, составу участников и условиям внешнеполитической конъюнктуры.

Полезно знать: кто такие , их роль в истории СССР.

Первый этап (октябрь 1917 года – ноябрь 1918 года)

В этот период проходило создание и становление полноценных армий противников конфликта, а также образование главных фронтов противостояния между конфликтующими сторонами. Когда большевики пришли к власти, начало формироваться Белое движение, призвание которого заключалось в уничтожении нового режима и оздоровлении, по словам Деникина, «немощного отравленного организма страны».

Гражданская война на этом этапе набирала обороты на фоне идущей мировой войны, что обуславливало принятие активного участия военных формирований Четверного союза и Антанты в борьбе внутри России политических и вооружённых группировок. Начальные военные действия можно охарактеризовать как локальные столкновения, не привёдшие к реальным успехам ни одну из сторон, со временем перерастающие в широкомасштабную войну. По мнению бывшего руководителя, возглавлявшего внешнеполитическое ведомство Временного правительства, Милюкова, этот этап представлял собой общую борьбу сил, противостоящих как большевикам, так и революционерам.

Второй этап (ноябрь 1918 года – апрель 1920 года)

Характеризуется проведением основных битв между Красной и Белой армиями и переломом в Гражданской войне. Этот хронологический этап выделяется из-за внезапного снижения интенсивности военных действий, осуществляемых интервентами. Это было обусловлено завершением мировой войны и выводом почти всего контингента иностранных военных группировок с российской территории. Военные действия, масштабы которых охватили всю территорию страны, приносили вначале победы белым, а потом красным. Последние разгромили военные формирования противника и взяли под своё управление большую территорию России.

Третий этап (март 1920 года – октябрь 1922 года)

В этот период значимые столкновения происходили на окраинах страны и перестали являться прямой угрозой большевистской власти.

В апреле 1920 года Польша развернула военную кампанию против России. В мае поляками был захвачен Киев, что являлось лишь временным успехом. Западный и Юго-Западный фронты Красной армии организовали контрнаступление, но из-за плохой подготовки начали нести потери. Противоборствующие стороны не имели возможности далее вести военные действия, поэтому в марте 1921 года был заключён мир с поляками, согласно которому они получили часть Украины и Белоруси.

В одно время с советско-польскими сражениями шла борьба с белыми на юге и в Крыму. Бои продолжались до ноября 1920 г., когда красные полностью завладели Крымским полуостровом. Со взятием Крыма в европейской части России был устранён последний белый фронт. Военный вопрос перестал занимать главенствующее место в делах Москвы, но сражение на окраинах страны длились ещё какое-то время.

Весной 1920 года Красная Армия вышла к Забайкальскому округу. Тогда Дальний Восток был под управлением Японии. Поэтому с целью избегания стычек с ней, советское руководство оказывало помощь созданию в апреле 1920 года юридически независимого государства – Дальневосточная Республика (ДВР). Через короткий промежуток времени армия ДВР начала боевые действия против белых, которых поддерживали японцы. В октябре 1922 года красными был занят Владивосток , полностью очищен от белогвардейцев и интервентов Дальний Восток, что отображено на карте.

Работы, освещающие события Гражданской войны , нашли своё отображение не только в исторической литературе, научных статьях и документальных публикациях, но также в художественном кинематографе, театральном и музыкальном творчестве. Стоит упомянуть, что насчитывается более 20 тысяч книг и научных работ, посвящённых теме Гражданской войны.

Итак, подытожив всё вышеописанное, стоит заметить, что у современников имеются неоднозначные и часто искажённые виденья относительно этой трагической страницы российской истории. Существуют сторонники как Белого движения, так и большевистского, но зачастую история того времени подаётся таким образом, что люди проникаются симпатией даже к бандитским группировкам, приносящим только разрушение.

25 октября 1922 года Народно-революционная армия Дальневосточной республики под командованием будущих "врагов народа" Блюхера и Уборевича взяла Владивосток. Так закончилась продолжавшаяся почти 5 лет Гражданская война в России. Красные наконец-то победили белых. Что характерно, лучше от этого ни тем ни другим не стало.

СУММА материального ущерба, нанесённого России в ходе Гражданской войны и интервенции, оценивается, по различным источникам, от 29 до 50 млрд. золотых рублей. Население страны с осени 1917-го до конца 1922 года уменьшилось, по самым скромным подсчётам, на 13 млн. человек (см. инфографику). Некоторые "категории", например техническая интеллигенция, вообще практически исчезли. Когда в начале 20-х годов большевики захотели запустить Волховскую ГЭС, инженеров пришлось выписывать из Швеции, Германии и Америки.

В результате Гражданской войны и победы большевиков в эмиграции оказалось около 2 млн. человек. Среди них лучшие представители интеллигенции, науки и искусства, чьи имена известны всему миру.

Великий русский писатель Иван Бунин эмигрировал из России в 1920 году. Более 30 лет прожил за границей, в основном во Франции. В 1933 году ему присудили Нобелевскую премию. Новую власть он ненавидел всей душой до конца жизни.

Другой всемирно известный русский писатель Владимир Набоков оказался за границей в 1919 году. Жил в Европе и Америке. Писал на русском и английском языках, выдвигался на Нобелевскую премию, но так и не получил её из-за скандально известной "Лолиты". К советской власти относился с нескрываемым презрением.

Четвёртый чемпион мира по шахматам Александр Алехин в 1920 году без единого поражения выиграл первый советский шахматный чемпионат. В 1921 году женился на швейцарской гражданке и уехал с ней за границу, после чего советское шахматное руководство объявило его белоэмигрантом. На родину Алехин так и не вернулся.

Инженер Владимир Зворыкин в 1917 году едва избежал солдатского самосуда. Скитался по России, в 1919 году оказался в США. Всемирно признан изобретателем электронно-лучевой передающей трубки, которая сделала возможным развитие телевидения. Один из изобретателей электронного микроскопа. Во время Второй мировой войны он руководил фондом военной помощи России.

Авиаконструктор Игорь Сикорский ещё в России создал самолёт "Илья Муромец", положивший начало многомоторной авиации. Из-за развала российской авиапромышленности и убийства нескольких ближайших соратников эмигрировал во Францию. С 1919 года работал в США. Создал первый в мире вертолёт - единственную винтокрылую машину, принимавшую участие во Второй мировой войне. К советской власти относился довольно лояльно.

Композитор, пианист и дирижёр Сергей Рахманинов большевистскую революцию не принял. В конце 1917 года уехал в Швецию, а оттуда - в Америку. В 1943 году сборы от своих концертов направил в Советский Союз - на борьбу против общего врага.

Ведущий солист Большого и Мариинского театров Фёдор Шаляпин революцию поначалу приветствовал. В 1918 году ему первому из деятелей искусств присвоили звание народного артиста республики. Но в 1922 году Шаляпин не вернулся с зарубежных гастролей. Иностранного гражданства он так и не принял, хотя в советской России многие называли его "белогвардейским подпевалой".

Писатель, драматург и критик Аркадий Аверченко эвакуировался вместе с войсками Врангеля в Константинополь. Даже Ленин сборник его памфлетов "Дюжина ножей в спину революции" вынужден был признать не только крайне антисоветской, но и высокоталантливой книжкой.

Наиболее достоверные данные военных потерь во время Гражданской войны приводит статистика РККА756. Правда, современные авторы справедливо уточняют их и говорят о совокупных потерях Красной Армии, включая партизанские отряды в размере 1150-1250 тыс. человек757, из них лишь 1/3 - боевые потери, остальные умерли от ран и болезней758. С потерями Белой армии, а также повстанцев, мятежников, включая и бандитов, дело обстоит сложнее, количество погибших в этой группе определяется в размере 1,2-2 млн. человек759. С другой стороны, совокупная численность Белой армии не превышала 1,5 млн. человек; если применить к ней процент погибших в Красной Армии, то потери Белой армии составят около 0,35 млн. человек. Численность всех остальных группировок, принимавших участие в Гражданской войне (в том числе повстанцев, участников «крестьянского бунта», националистов, дезертиров и проч.), составляла примерно 2 млн. человек, но к этим формированиям неприменим процент потерь для регулярной армии, он должен быть в разы ниже; по-видимому, число погибших в данной группе не могло превысить 0,3 млн. чел. К ним необходимо добавить крестьян, ставших жертвами белого и красного террора и «войны за хлеб»,- их потери не могли превышать, боевых потерь вооруженных крестьянских армий, т. е. 0,3 млн. чел.

Количество жертв красного террора, согласно выводам комиссии, созданной Деникиным в конце 1919 г., затем повторенным Мельгуновым, составило 1700 тыс. человек. Но, как справедливо указывает авторы исследования «Население России в XX веке», эта цифра не имеет никакого научного

обоснования760. Она явно завышена и очевидно носит чисто идеологический характер. Приблизительную оценку количества погибших можно сделать на основе определения размеров потенциально возможной социальной базы жертв террора.

Репрессии в наибольшей степени коснулись тех, кто принимал наиболее активное участие в Гражданской войне и в первую очередь офицеров. По данным Волкова, в «1914- 1922 гг. офицерские погоны носило 310 тыс. чел.». Из указанного количества офицеров 8% погибло во время мировой войны, около 30% в Гражданскую, 23% осталось в эмиграции, 35% на советской территории...761 С другой стороны, всего в Белом движении принимали участие 170 тыс. офицеров, из которых погибло около 50-55 тысяч, до 58 тыс. оказалось в эмиграции и примерно столько же осталось на советской территории762. Очевидно, что большая часть офицеров, погибших во время Гражданской войны, может быть отнесена к боевым потерям, еще примерно половина стала жертвой стихийного и националистического насилия. Из офицеров, оставшихся в СССР, почти половина находилась в Красной Армии и дожила до сталинских времен. Таким образом, красный террор физически мог коснуться не более 60 тыс. офицеров.

Второй наиболее пострадавшей категорией были казаки. ЧКК пишет: «Дорогую цену заплатили казаки Дона и Кубани за свое сопротивление большевикам. Согласно заслуживающим доверия подсчетам, цена эта - от 300 до 500 тысяч погибших и депортированных в 1919-1920 годах из общего числа населения в 3 миллиона человек в октябре - ноябре 1920 года». Число всех казаков, принимавших участие в Гражданской войне, составило примерно 130 тыс.

Человек, из них примерно 40 тыс. эмигрировали763. К июлю 1920 года в их частях на Кубани и Дону насчитывалось не более 25-35 тыс. чел. Даже если предположить, что все казаки, принимавшие участие в Гражданской войне, были уничтожены во время террора, то эта цифра за вычетом военных потерь (около 30 тыс. чел.) потенциально не может превысить 70 тыс. человек. Видимо, подавляющее количество казаков вместе с семьями было депортировано.

Количество погибших от террора священников составило примерно 30 тыс. человек764. Относительно других социальных групп - интеллигенции, буржуазии, а также лидеров оппозиции и заложников - количество погибших неизвестно, как и погибших от белого террора большевиков и им со-

чувствующих. В то же время, по данным С. Волкова, до 1919 г. офицеры составляли среди расстрелянных больший процент, чем в дальнейшем. Их арестовывали и расстреливали в первую очередь. «Со всех концов поступают сообщения о массовых арестах и расстрелах. У нас нет списка всех расстрелянных с обозначением их социального положения, чтобы составить точную статистику в этом отношении, но по тем отдельным, случайным и далеко не полным спискам, которые до нас доходят, расстреливаются преимущественно бывшие офицеры... Представители буржуазии в штатском платье встречаются лишь в виде исключения»765. Можно предположить, что количество погибших от террора представителей интеллигенции и буржуазии, кулаков, заложников, семей офицеров и казаков и т. д. было сопоставимо с потерями активной части населения, боровшейся против большевиков, т. е. составляло 150-200 тыс. чел.

Таким образом, совокупные потенциально достижимые потери от красного террора всех противостоящих социальных групп, вместе взятых, можно оценить примерно в 400- 500 тыс. человек. О красном терроре говорят и такие данные: в наиболее известном концентрационном лагере на Соловках в 1920 г. было всего 350 заключенных вместе с конвоем. И только в 1923 г. образуется СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения); первыми заключенными были эсеры, меньшевики, анархисты, белогвардейцы, священники и уголовники. (С начала 1930-х годов численность зэков на островах выросла в сотни раз, на Соловки стали завозить раскулаченных крестьян, творческую интеллигенцию, «вычищенных» партийцев... Но это уже другая тема, к ней мы вернемся в следующих томах «Тенденций».) В 1920-х годах среднегодовая численность всех заключенных во всех тюрьмах и лагерях не превышала 150 тыс. человек, т. е. менее 0,1% населения766. Для сравнения: в начале XXI века в России и США - около 0,6%. К смертной казни за 1921-1928 гг. было приговорено 21 282 человека, за тот же период было осужденных за контрреволюционные, политические и другие особо опасные государственные преступления к заключению 73 743 человека, к ссылке и высылке около 55 тыс. человек767. Конечно, это только официальная статистика, на самом деле погибших было больше, поскольку многие жертвы не учитывались, например, при подавлении крестьянских восстаний... Но в любом случае речь может идти о десятках тысяч человек, а не о миллионах.

Белый террор носил не менее, если не более ожесточенный характер. Только в Екатеринбургской губернии, например, колчаковцы расстреляли и замучили более 25 тыс. человек768. В Архангельске Северным правительством лишь по приговорам военно-полевых судов было расстреляно около 4 тыс. человек, еще больше было убито без суда. Количество погибших от белого террора, очевидно, было больше, поскольку шире была социальная база для террора. Всего число погибших со всех сторон белого, красного и стихийного террора во время Гражданской войны в России составило максимум 1,5-2 млн. человек (даже если уничтожались поголовно целые социальные группы, чего никогда не было).

Наибольшие потери дали инфекционные и эпидемические заболевания за 1918-1922 гг.- от них умерло около 3 млн. человек769. Голод 1921-1922 гг. унес примерно 1 млн. жизней770. Таким образом, общие потери за время Гражданской войны 1918-1922 гг., включая все потери белых, красных, зеленых, гражданского населения и голод 1921-1922 г. в России не превысили 8 млн. человек. Из них как минимум 2/3 - это потери мирного населения от болезней, эпидемий и прочих косвенных причин, не связанных напрямую с боевыми действиями и революционным террором. Около 1,5-2 млн. эмигрировало. Таким образом, общее сокращение численности населения составило примерно 10 млн. человек - без учета снижения рождаемости и роста смертности от прочих причин.

Абсолютное количество погибших в гражданских войнах и последовавших репрессиях с обеих сторон, в тыс. человек

в граждан.

гражданского

населения

от военных

действий,

заболеваний От

болезней в армии От

репрессий

репрессий

войны В концлагерях и тюрьмах Россия 700 1100 2000 100 50 4000 Финляндия 4 н/д 0-10 8-15 12,5-15 н/д Испания 300-320 150-220 300 100 н/д н/д 220

Высокая смертность от прочих причин - от болезней и голода - во время Гражданской войны в России крылась не столько в ее ожесточенности, сколько в ее продолжительности, наложившейся на разруху, оставленную Первой мировой войной и Временным правительством. Разруха несла с собой голод, холод, ожесточенную борьбу за элементарное выживание...

Для сравнения: во время гражданской войны в США погибло 610 тыс. человекI, что составляло 19,7% от общей численности населения. Прочие потери неизвестны. В Чили в 1973 г. было замучено около 30 тыс. человек, что составляет 3% населенияII. При этом надо учитывать, что в Чили фактически не было гражданской войны, террор и репрессии чаще всего осуществлялись против тех, кто никогда не держал в руках оружие. Примерно 300 тыс. прошли сквозь лагеря и тюрьмы, т. е. около 3% населения, 500 тыс. чилийцев были высланы из страны.

Относительное количество погибших в гражданских войнах

и последовавших репрессиях с обоих сторон,

в % от общей численности населения

войне Погибшие и умершие с обеих сторон Потери

гражд. населения от военных действий,

и эпидем.

заболеваний От болезней в армии От репрессий во время войны От репрессий

после войны В концлагерях и тюрьмах Россия 5 7,8 11 0,7 0,3 30 Финляндия 1,3 н/д 0-3 3-5 4-5 н/д Испания 8,6 5-6 8 2,7 7 15

Данная таблица требует комментариев.

Во первых, она показывает, что чем короче период террора, тем меньше количество жертв. Даже несмотря на то что интенсивность террора в этом случае в несколько раз выше. Пример Финляндии, в которой среднемесячное количество

1 Население Юга - 9 млн., из них 4 млн. рабов, Севера - 22 млн. Погибло на Юге - 250 тыс., на Севере - 320 тыс. (Шубарт В.. С. 20.)

II Население Чили составляло тогда 9,89 млн. человек.

жертв в несколько раз выше, чем в России или Испании, весьма показателен. Но за счет короткого периода террора общие потери оказались меньше. Той же тактики, как мы помним, пытался придерживаться Столыпин во время первой русской революции, а позже большевики, объявив красный террор также всего на 2 месяца, но начавшаяся интервенция не позволила реализовать эти планы.

Во-вторых, огромные санитарные потери от болезней и голода в России были связаны прежде всего с совокупной продолжительностью Первой мировой и Гражданской войн, интервенции, общая длительность которых составила почти 80 месяцев. Полный развал экономики, сельского хозяйства привели к массовому голоду и болезням. Только от тифа погибло больше человек, чем непосредственно в боевых столкновениях. Так, например, вдоль «полотна Великого сибирского пути», писал очевидец, «эпидемия начала косить людей без жалости и без разбора. Тысячи больных в непосредственной близости со здоровыми увеличивали число жертв. Попытка сдавать тифозных в поезда не помогала, т. к. везде выяснялось отсутствие медицинской помощи и самого необходимого для ухода за больными. Здоровые бежали в панике, а больные оставались на произвол судьбы и гибли. Вскоре можно было видеть чуть ли не целые эшелоны, груженные окоченевшими трупами, которые стояли ужасающими привидениями на запасных путях железнодорожных станций»771.

Представители лейбористской партии Великобритании, посетившие Советскую Россию в 1920 г., в своем докладе говорили: «Транспорт, который должен доставлять продовольствие из сельской местности в города, занят перевозкой продовольствия, снаряжения и людских масс на фронт. Паровозы, которые могли быть использованы, простаивают на рельсах из-за нехватки запасных частей для их ремонта, которые не могут быть доставлены в Россию по причине блокады. Цеха, предназначенные для производства инструментов, сельскохозяйственной техники, станков, выпускают винтовки, снаряды... В 1918-1919 гг. имелось более миллиона случаев сыпного тифа, причем ни один город или деревня в России или Сибири не избежали заражения. Вдобавок к этому случались эпидемии холеры, испанки и оспы. Мыло, дезинфицирующие средства и лекарства, необходимые для лечения этих болезней, отсутствовали в России из-за блокады. 200 или 300 тысяч русских умерли только от сыпного тифа, половина докторов,

осуществлявших уход за больными тифом, умерли при исполнении обязанностей»772.

Санитарные потери Финляндии и Испании неизвестны, но, судя по продолжительности гражданской войны и климатическо-географическим особенностям, они должны быть в несколько раз меньше.

В-третьих, сравнение потерь показывает, что от репрессий в Финляндии и Испании (относительно России) погибло в несколько раз больше человек, чем непосредственно от боевых действий, причем уже после войны. В России же боевые потери были соизмеримы с величиной потерь от репрессий, причем большая часть их приходилась на период террора, осуществлявшегося непосредственно во время войны. При этом необходимо учитывать, что Гражданская война в России началась как продолжение Первой мировой войны, т. е. с радикализованным и вооруженным населением - в отличие от Финляндии и Испании, на территории которых мировой войны не было.

В результате в Испании и Финляндии удельная доля потерь, непосредственно связанных с террором и репрессиями, была в несколько раз выше, чем в России. Что же в итоге? После победы и в Испании, и в Финляндии правые правительства были вынуждены проводить «левую политику правыми руками»; конечно, особенности стран и время расставляли при этом свои акценты. В Финляндии стало строиться социально ориентированное общество, получившее впоследствии название «скандинавский (шведский) социализм» или, по Л. Эрхарду, 40 лет спустя,- рыночный социализм. В Испании установилась фашистская диктатура, в основе которой лежали те же принципы социально ориентированного общества. Аналогичную политику, подаваемую как «белую альтернативу» большевизму773, планировали вести в случае своей победы и белые в России, учитывая ее особенности и довоенные индустриальные тенденции развития. Большевистская Россия после революции и Гражданской войны также пришла к своему варианту «рыночного социализма» - нэпу, а затем индустриализации. Данное единообразие лишний раз подтверждает объективность действия политэкономических законов развития общества. Неважно, кто пришел бы к власти в России, белые или красные,- и те и другие были бы вынуждены вести одну и ту же политику; конечно, идеология рас-

ставляла бы при этом свои нюансы, и они порой носили бы весьма существенный характер, но не изменяли бы общей картины в целом.

Стоит остановиться и еще на одной жертве Гражданской войны, которую нередко относят к величайшему преступлению большевиков,- на казни царской семьи. Но, во-первых, арестовало царскую семью Временное правительство; во-вторых, «кроме Временного правительства, большая вина лежит и на высшем обществе, которое, вместо того чтобы единодушно возвысить свой голос за принятие каких-нибудь мер к спасению царя и его семьи, поддерживало лживые обвинения против царской четы. Лишив царскую семью свободы, возбудив против царя и царицы следствие по обвинению в государственной измене, члены Временного правительства сами подготовляли почву неслыханного преступления большевиков»,- пишет последний царский комендант В. Воейков774. Со своей стороны, официальный Лондон, отдавая себе отчет, чем это грозит царской чете, заявил, что до окончания войны въезд царя и его семьи в пределы Британской империи невозможен775.

Позицию Лондона в определенной мере может объяснить греческий опыт англичан. В июне 1917 г. союзники заняли Афины и организовали государственный переворот, приведя к власти своего старого протеже Венизелоса. Но «результаты выборов, оглашенные вечером 14 ноября,- пишет Черчилль,- стали для всех полной неожиданностью. Кандидатура Венизелоса была провалена». Союзная конференция, собравшаяся в Париже 3 декабря, уведомила греческое правительство, что «восстановление на троне короля, нелояльное отношение которого к союзникам во время войны причинило им большие затруднения и потери, может рассматриваться только как одобрение Грецией его враждебных действий...» Черчилль пишет: «Несмотря на эту декларацию, греки, запуганные монархистами-победителями, почти единогласно голосовали за возвращение Константина»776. Киган отмечает: «Установление сильного националистского и антитурецкого правительства в Афинах привело к мобилизации Греции под флагом «великой идеи» - восстановления греческой империи на востоке»...777 Восстановление сильной Российской империи, которое могло начаться под монархическим флагом, было явно не в интересах союзников.